Москва 2087 (СИ) - Белолипецкая Алла - Страница 41

Она уловила движение своего противника. И, хоть уже не могла изменить траекторию удара, сумела предпринять кое-что еще. Её модифицированный кастет был оснащен крохотной обоймой, которая содержала ампулы с тем самым седативным препаратом, что использовался для «Ван Винклей». В обойме имелось всего три заряда, и дистанция поражения должна была составлять не более тридцати сантиметров — то есть, годились они только для ближнего боя. Но — в сложившейся ситуации это было как раз то, что нужно.

Один из этих зарядов Марья Петровна тут же пустила в ход. Для этого ей пришлось сильнее сжать пальцы в кулак при нанесении удара, и она даже не была уверена, сработает ли этот прием. Но — всё вышло как нельзя лучше. Заряд транквилизатора угодил мужчине в левую щеку, и он отключился почти моментально. Из-за того, что он отклонился назад в момент удара, мужчина повалился навзничь — не успев издать ни звука. И так и остался лежать — с широко раскинутыми руками, словно князь Андрей Болконский на поле под Аустерлицем.

Всё это случилось так быстро, что двое мордоворотов всё еще продолжали избивать ногами свою жертву, когда их подельники уже бесповоротно вышли из строя. Очевидно, оба впали в такой раж, что даже и не заметили, что произошло прямо за их спинами.

Зато человек, скорчившийся на заснеженном тротуаре, каким-то образом ухитрился заметить всё. И — он явно понял, что настал тот момент, когда у него возник шанс переломить ситуацию в свою пользу.

Он перекатился вбок, уклоняясь от удара, нацеленного ему в грудь, а потом схватил своего противника за ногу и резко рванул вниз. Тот грянулся спиной и затылком оземь, как только что — его сотоварищ. Но, в отличие от него, не остался лежать безмолвно — начал злобно и затейливо материться. Причем, как заметила Марья Петровна, в голосе его проступало еще и явное удивление.

Однако отвлекаться на это Мария Рябова не стала. Она выбросила вперед и вверх руку с кастетом — ударила того из четверки нападавших, который еще оставался на ногах, в основание черепа. Точнехонько — между воротом его куртки и краем зимней шапки. Мужчина упал мгновенно — как будто ему подрубили ноги. Причем упал носом в тротуар, и Марья Петровна отлично знала, кто обычно так падает. Но — ни раскаяния, ни даже легчайшего огорчения она не ощутила.

Матерившийся амбал в ужасе замолчал: явно тоже всё понял. И Марья Петровна не пожелала выяснять, что он станет делать дальше. Бить кастетом она его не стала — не из милосердия, а просто из-за неудобства: пришлось бы слишком низко наклоняться. И она, нагнувшись в полуприседе, использовала предпоследний заряд седативного вещества — выстрелила амбалу в шею под подбородком.

А потом другую руку — левую — протянула тому, кого она только что спасла.

— Ну, Александр Герасимов, хватит лежать — поднимайся! — сказала Марья Петровна. — У нас очень мало времени, а нам придется еще заехать за доктором Берестовым.

Глава 18. Красный «Руссо-Балт»

1

Ольгу Булгакову уже ничто не удивило бы в эту ночь. По крайней мере, сама она именно так считала. И почти как должное восприняла то, что теперь в красном «Руссо-Балте» с ними ехал еще один пассажир.

На вид это был совершенный громила. И могло бы показатьсястранным, что он не сумел дать нападавшим достойный отпор без посторонней помощи. Вот только — Ольга знала, кто он такой на самом деле. Поняла это, когда услышала его имя, произнесенное первой пассажиркой. Которая, надо думать, владела самой полной информацией о процессе по делу Петра Ивановича Зуева — благодаря корпорации «Перерождение», юристы которой снабжали сведениями её мужа. Если, конечно, правдой было всё то, что эта женщина поведала о себе Ольге.

Новый пассажир полулежал на заднем сиденье, куда пересела и женщина, назвавшаяся Марией Рябовой. Вид у него был довольно-таки измочаленный: куртка порвана в нескольких местах, волосы всклокочены, руки — без перчаток — в грязи и кровоподтеках. Однако серьезных увечий он явно не получил. И Ольга не думала, что они едут сейчас за доктором Берестовым ради того, чтобы тот оказал первую помощь этому молодому человеку. Интересно, как отреагировал бы Алексей Федорович, новый Ольгин знакомый, если бы узнал, что она вольно или невольно помогает сейчас вовлечь его сына в какую-то непонятную авантюру? Но, впрочем, Ольга тут же оборвала эти мысли. Какое, собственно, ей дело до того, что станет думать о её действиях Алексей Берестов, о существовании которого она не знала всего несколько часов назад? И в какую и авантюру этот человек втянул её саму?

— Марья Петровна! — Ольга быстро глянула на свою новую знакомую в зеркало — не повернула к ней головы. — Вашему другу ничего не нужно?

— Нет!

— Не думаю, что мы друзья.

Они одновременно ответили Ольге. И та настолько была сосредоточена на вождении, что не поняла даже: какие слова кто произнес? Но — в данном случае это особой роли не играло.

— И вы, Марья Петровна, только что убили человека и рисковали своей жизнью ради того, кто вам даже и не друг? — спросила Ольга; на пассажиров она по-прежнему глядела через зеркало.

Черноволосая женщина как-то странно усмехнулась — а, может быть, просто искривила губы. А вот мужчина, которого она назвала Александром Герасимовым, произнес сухо:

— Думаю, это была просто солидарность реградантов.

Мария Рябова быстро глянула на него — явно довольная его ответом.

— Я не ошиблась, — сказала она. — Именно такой помощник мне и нужен сегодня.

И Марья Петровна объяснила, чего именно она хочет от Александра Герасимова. Ольга слышала каждое слово. И несколько раз порывалась сказать, что она думает по поводу услышанного. Но — всякий раз она ловила в зеркале предостерегающий взгляд Марии Рябовой, которая каким-то образом улавливала её намерения. И в итоге — смолчала.

2

Дверь стеклянного бокса могла открыться в любой момент — Максим Берестов принял для этого меры. Мониторы, к которым был подсоединено тело герра Асса, вот-вот должны были поднять тревогу. Макс уже сидел в кресле на колесиках — с потом на лбу, с холодильной сумкой на коленях. В этот-то момент он и услышал голос у себя за спиной:

— Куда-то собрались, доктор?

Голос был таким сиплым и слабым, что Макс сперва даже и не понял: это заговорил его пациент! Но ответить ему он не успел: мониторы, которыми был оснащен медицинский бокс, взвыли и замигали. Оставалось только выяснить, как быстро заметят это подельники герра Асса, суетившиеся в ангаре. Как быстро они разблокируют входную дверь. И главное — сколько времени потребуется медицинскому лазеру в ножном браслете, чтобы оттяпать ему, Максу, ступню.

Короткую боль он сумел бы выдержать — а потом вкатил бы себе заготовленную дозу кортикостероида. Вколоть её себе заранее он не решился — из опасения, что препарат затуманит ему разум. А он должен был быть в ясном рассудке — чтобы положить ампутированную свою ступню в холодильную сумку. А потом в кресле-каталке выбраться из ангара.

Но — если ампутация продлится дольше, чем он рассчитывал, если окажется неполной, если не все кровеносные сосуды будут прижжены лазером, а главное: если его всё-таки накроет болевой шок… Макс не позволял себе думать о таких вариантах. И не позволил себе повернуться к герру Ассу — который явно пришел в себя из-за того, что Макс извлек из его вены иглу капельницы.

Точнее — не позволил бы себе оборачиваться. Но потом даже сквозь завывания мониторов он уловил еще один звук: надрывный хрип задыхающегося человека. И — Макс не думал, что его пациент симулирует удушье.

Между тем люди снаружи уже начали проявлять беспокойство: некоторые поворачивали головы к плексигласовому боксу, а один из бандитов даже указал на него пальцем. «Минута — и они все будут здесь!» — подумал Макс. Возможно, у него даже и этой минуты не было. И всё же — он вскочил со своего кресла, бросил сумку-холодильник на его сиденье и в два шага подскочил к герру Ассу.