Спасения нет - Гамильтон Питер Ф. - Страница 88

— Э… вошли? — спросил Деллиан.

— Я воспринимаю течение импульсов, — ответил метаваянец. — Чрезвычайно сложное. Начинаю интерпретацию паттернов.

— Хорошо.

Деллиан еще раз просканировал камеру, проверил тактическую схему, осмотрел ковчег с ракурса одного из штурмовых крейсеров, показавшего ему свечение микроударов в головной части корабля.

— Святые, как глупо! — заявил Джанк. — Могли бы вместо этого подраться с шарами–охотниками.

— Мы уже подрались с шарами–охотниками, — раздраженно отозвался Деллиан. — А то, чем заняты сейчас, — тактическая и важнейшая составляющая всего плана Удара.

— Ну да, правильно.

Беда в том, что Деллиан отлично понимал чувства Джанка. У него у самого чесались руки. Годы, целая жизнь учений, и все — чтобы охранять небывалое создание пришельцев, занятое, как в какой–нибудь древней гонконгской виртуалке, грабежом банка данных! Сейчас Деллиан только обрадовался бы ворвавшейся в камеру эскадре шаров-охотников. Мог бы сбросить пар.

— Я зарядил нейровирус, — сказал Финтокс. — Он распространяется по нейростратам корабля.

Еще одно сканирование окрестностей. Деллиан ждал, что хоть свет мигнет — хоть что–нибудь! Может, единое сознание ощутит вмешательство в свои мысли? И пошлет шары…

— Ну вот, Финтокс вошел, — объявил он. — Не терять бдительности, парни.

Теперь ему захотелось, чтоб Финтокс не молчал. Как идут дела? Сколько времени это займет? Но он боялся отвлечь метаваянца.

— Фалар, отправь несколько дронов обратно по пройденным коридорам, — велел он. — Пусть отслеживают активность оликсов. Когда возьмем то, за чем пришли, я хочу отступать спокойно.

— Понял.

— Теперь я воспринимаю механизм червоточины, — заговорил Финтокс. — Это знание содержится в глубине единого сознания. Отфильтровать из него координаты врат, оставаясь здесь, будет сложно. Думаю, лучше просто скопировать то, что я воспринимаю. Мы с коллегами проанализируем все это, вернувшись на «Морган».

— Элличи? — машинально спросил Деллиан. — Так можно?

— Мы знаем, что генератор червоточины потребует мощной операционной системы, так что, если нейровирус может его извлечь, то да, пусть Финтокс приступает. При необходимости мы сумеем перенести на «Морган» йоттабайты информации.

— Хорошо. Э, а нужный диапазон частот у нас есть?

— Длительность переноса будет зависеть от объема информации. Но Ирелла как раз на такой случай встроила в скафандр Финтокса широкочастотную запутанность.

— Ну конечно, она! — Он улыбнулся под шлемом. Святые, право, ей бы следовало быть в тактическом центре «Моргана», с Тиллианой и Элличи.

На его тактическом дисплее три взвода входили в первую биополость ковчега. Каналы забил невразумительный гомон.

— Тиллиана? — позвал Деллиан. — Что происходит?

— Неожиданность с биополостью, — напряженным тоном отозвалась она.

— В каком смысле?

— Там нет пустого пространства, как на «Спасении жизни». Там… дроны ведут разведку.

Деллиан, еще раз проверив камеру, рискнул расширить передачу дронов на своем оптике. Разобраться в визуальных изображениях биополости было непросто. Он смотрел прямо на сплошную скалу из серебряных и черных шестиугольников, связанных ониксовыми древесными трубками. Дрон стал разворачиваться. Нет, там две скалы: дрон завис в гигантском каньоне, на дне которого стоял взвод — люди в таком масштабе казались мельче муравьев. Дно там было, а вот над дроном скалы уходили выше и выше, пока плотные ряды шестиугольников не превращались в круговой узор и не сливались в сплошную дымку.

— Каких святых?..

— Похоже на структуру сот, — сказала Элличи. — Тиллиана, у нас есть?..

— Погоди, — отмахнулась Тиллиана. — Ирелла вызывает. Она… что?

— Что там у вас? — встревожился Деллиан. Изображение на тактическом дисплее изменилось — это гендес «Моргана» анализировал и схематизировал передачи с дронов в первой биополости.

— Один из штурмовых крейсеров попал под огонь укрепленного на обшивке ковчега оружия, — сказала Элличи. — Оно было замаскировано.

— Начинаю перенос, — сказал Финтокс. — Я покажу вам.

— Спасибо, — бросил Деллиан. — Элличи, что происходит?

На его оптике открылись иконки Финтокса, крупнее обычного. Изображали они что–то невразумительное и куда ярче, чем он ожидал. Так ярко, что захотелось проморгаться.

— Ирелла говорит, там корабль, — сказала Тиллиана. — Внутри Бенну!

— Что значит — корабль?

Тактические иконки у него полыхали алым, хотя рядом с передачей Финтокса выглядели тусклыми лунами в сравнении с изумительно прекрасной звездой–гигантом.

— Бенну взломан. Повторяю, Бенну взломан!

— Адовы святые, как они попали внутрь?

Иконка Финтокса изображала теперь сложный узор — Деллиану казалось, что он бы узнал изображение, если бы только сумел на нем сосредоточиться. Неуловимость смысла раздражала его, и он увеличил иконку, чтобы видеть яснее.

— По мне, это не похоже на оликсов, — беспокойно проговорил Джанк.

— Задействую крейсеры обороны Бенну, — сказала Тиллиана. — Командует ими Ирелла.

— Ох, святые! — вскрикнула Элличи. — Это же анабиозные камеры. Вот это всё.

— Где камеры? — выдавил Деллиан.

— В первой биополости. Целый улей анабиозных камер. — Она всхлипнула. — Ох, нет, святые! У них там люди.

— Люди?

Деллиан с трудом понимал ее. Сознавал, что это важно, но в мозгу у него что–то стрекотало, в него вливались завораживающие, переменчивые образы, наполняли оптик. Нежная медленная мелодия воскрешала память о прекрасных временах на Джулоссе, когда они с погодками вольно играли в парках поместья. Смех и веселье.

— Коконы, — сказала Элличи. — Дроны обнаружили анабиозные камеры с коконами. Живыми.

— Говорит капитан Кенельм. Всем взводам оставаться на текущих позициях. Не вступать во взаимодействие с врагом. Повторяю, не вступать. Оружие применять только при атаке. Нельзя еще сильнее повредить этот ковчег. На нем люди.

— Деллиан?

Ему показалось, что это звала Тиллиана, но не точно. Голос был громкий, но доносился почему–то издалека.

— Деллиан, ты в порядке? Что с тобой?

— Деллиан! — умоляюще выкрикнул Ксанте. — Что ты творишь с когортой, перес…

Теперь изображения и мелодия подхватили его, унесли в тоннель памяти. Он падал в него быстрей и быстрей. Все его воспоминания, словно взрываясь, становились яркими и цельными. Заставляли вновь пережить каждое мгновение жизни.

— Великие святые, что это Финтокс ему загрузил? Плотность данных на оптике зашкаливает. Гендес не может выявить закономерности.

— Что это?

— Финтокс! Финтокс, вы меня слышите? Выходите из нейронной страты. Немедленно!

Некоторые воспоминания были болезненны. Ни одно детство не обходится без синяков. Каждая ссадина, каждый порез. Каждое столкновение в игре. Все это набросилось на него, боль с прежней силой обжигала нервы. Нет, с большей силой, острее. Он невольно вскрикивал в страхе и отчаянии. И не было рядом Александре, чтобы его утешить. Никого не было. Он один. Никто его не любит.

— Святые, Деллиан, у тебя телеметрия ушла за красное. Дел, что с тобой?

— Дел, отзови когорту. Отключи вооружение. Черт! Тиллиана, на помощь!

— Ничего не могу сделать. Ирелла! Ирелла!

Но была любовь. Такая сильная любовь! К нему. К каждому из них. Он приветственно воздел руки.

— Они нас любят! — провозгласил он. И… вот оно. Послание. Божественное послание. Оно пришло из будущего — каскад тахионов пронесся к ним из эпохи, когда догорали угольки галактик. Чистый, как солнечный свет, ясный, как небо. Призыв!

Деллиан открылся ему, принял, как ангельскую весть. Впустил в себя. Послание от Бога у Конца Времен. Все прочее ничего не значило. Он позволил мыслям растаять в победном свете, обращенном прямо к нему.

— Дел? Дел, милый, это Ирелла. Дел, отключи когорту. Пусть маленькие отдохнут, а я побуду с тобой. Мы с тобой. Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой. Отключи их, любимый. Пожалуйста.