Спасения нет - Гамильтон Питер Ф. - Страница 28

— Мэм, — подала голос перепуганная Анахита.

Гвендолин выдержала паузу, заставила себя собраться.

— Вам надо расходиться по домам, — резко проговорила она. — Всем.

Ее помощницы озабоченно переглядывались.

— Что же это такое? — спросила робкая мышка Яна.

— Щит — это мера предосторожности. С ковчегом пришельцев происходит что–то странное.

Она сама видела, как раскололся огромный межзвездный корабль, но вслух об этом заговорить не посмела, словно боялась, что, названое по имени, событие обретет реальность.

— Я останусь с вами, — заявила Анахита.

— Нет. Уходите все. Сейчас же.

Она не добавила: «Пожалуйста». Не собиралась вежливо упрашивать. Если это на самом деле, нельзя было обременять себя зависимыми людьми. «Связь» должна была предусмотреть порядок действий и на этот случай — Ген 8 Тьюринг безопасности займется эвакуацией важнейших сотрудников и членов их семей. Верно?

Помощницы обменялись еще более встревоженными взглядами и побрели к двери, как выставленные с урока школьники. Гвендолин еще немного задержала взгляд на грозном щите, потом принялась искать халат. Она забавы ради разыгрывала полную неприспособленность к жизни и теперь толком не знала, в котором шкафу его держат.

— Вызывай Луи, — приказала она Теано.

— Его альтэго не отвечает. Оставить сообщение?

Черт! Ей пришло в голову, не связано ли все это с чужим кораблем, обнаруженным на Нкае. Догадка была пугающей. Требования безопасности по меньшей мере на десять дней отрезали всю экспертную группу на Нкае от Солнета.

Стиснув зубы, преодолевая внутреннее сопротивление, она решилась:

— Вызови Горацио.

— Привет, крошка, — отозвался тот. — Ты в Лондоне? Видала? Поразительно, а? Об испытаниях щита пятнадцать лет не вспоминали.

«Почему? Откуда в нем, черт побери, этот оптимизм? И столько обаяния. Доброты».

— Горацио, милый, это не испытания.

— Что? Шутишь?

— Нет, не шучу. Я дома, принимаю сверхсекретные сообщения от службы безопасности «Связи». Это оликсы, Горацио. Проявили враждебность. Еще какую враждебность. Думаю, дело плохо.

— Серьезно? Звучит как бред из «Всекомментов».

— Горацио! — рявкнула она. — Оликсы начинают вторжение. Они хотят нас окуклить… или что–то такое. Это не шутки. Мне страшно.

Она не помнила, как оказалась перед порталом к средиземноморской террасе. Прекрасное медовое солнце ушло за горизонт, в мирном ночном небе мерцали звезды. Всего шаг, и она спасется от этого безумия. Всего один шаг…

— Черт, ладно. Я сейчас буду. Только… сохраняй спокойствие. Я скоро приду.

— Осторожней! — выпалила она. — Идут диверсии. Агенты оликсов атакуют хабы.

В наступившей тишине она осознала, что не сказала: «Нет, ты мне не нужен. Не хочу тебя здесь видеть. Спасибо, но я сама способна о себе позаботиться».

— Не волнуйся, буду осторожен.

— Горацио, Луи с тобой не связывался?

— Пару дней не появлялся. Мы недавно вечером выпивали, и он сказал, что пробился к Юрию в технические консультанты на какую–то экзопланету и некоторое время будет без Солнета. Он был так взбудоражен — по–моему, для него это важно.

— Да. Да, важно. — «И будь проклят вызвавший его Энсли. Он же еще ребенок!»

— Эй, ты не паникуй. Ничего с Луи не случится. У него голова на месте.

— Вы с Луи вместе выпиваете?

— Да, встречаемся иногда. Когда у него есть время, хотя с тех пор, как поступил в «Связь», такое нечасто бывает. А что?

— Ничего. Просто я рада.

— Вот и хорошо. Жди меня через минуту.

— Я прикажу пентхаусу тебя впустить.

Она постояла еще немного, любуясь благоуханным средиземноморским вечером. Это просто прекрасная иллюзия. А настоящее — то, что здесь происходит.

Признав это за факт, она задрожала и стала растирать себе плечи. Ей не было холодно в халате, но все же она двинулась в сторону спальни — подобрать что–нибудь посимпатичнее к приходу Горацио. Может, маленькое черное… Нет! Куда тебя несет, женщина? Ради бога, мы давно разошлись как взрослые люди!

Кроме того, ей предстояло еще выработать план. Возможно, в Гринвичской высотке им будет безопаснее, и эвакуироваться оттуда легче. Только вместе с Луи!

Уже пошли сведения из официальных источников: власти выдавали осторожные сообщения о профилактических мерах, о возможной недружественности оликсов, о нарушенной связи со «Спасением жизни» и о мерах по прояснению ситуации. Скоро начнется настоящая паника, подумалось ей. «Всекомменты» уже взбесились.

Теано вывела иконку от дома. Безопасность «Связи» отключила ее личный портал с Гринвичским зданием: мера предосторожности.

— Ах ты, черт!

Безопасники серьезно подошли к делу. Она запросила лондонский офис, какие меры безопасности предусмотрены для старшего персонала и членов семьи Зангари. «Процедуры на рассмотрении, — пришел ответ. — Всем сотрудникам высшего уровня перевести домашние системы безопасности на максимальную защиту и оставаться в защищенной зоне. В помещения „Связи“ не возвращаться до дальнейшего уведомления».

Она приказала Теано запустить охрану пентхауса и вышла в гостиную ждать Горацио. Из окна центрального эркера она бросила взгляд за Темзу. Вечеринки на террасах зиккурата как ветром сдуло. Опустив взгляд, она увидела десятки роскошных плавучих домов, пришвартованных к берегу под стеной. На некоторых суетились люди — видно, готовились отчалить. «И куда вы денетесь?» Сквозь щит им не пройти: он перекрыл реку к востоку и западу от города. Прежде власти испытывали щит только при низкой воде и включали его не более чем на пятнадцать минут — именно из–за воды. В пределах щита вода в русле продолжала стекать к востоку, к низшей точке, где щит превращался в плотину. А снаружи на западе заполнялись и переполнялись все старые лондонские водохранилища в Рэйсбери — щит перекрывал течение Темзы через город. Глубокие пруды могли принять и удержать речные воды на шесть часов — затем их прорвет, и вода начнет обтекать окружность щита, отыскивая новые пути к морю.

Она снова выглянула в коридор — свет со средиземноморского балкона едва теплился.

На ее контактных линзах загорелась иконка Луи, и сердце зачастило.

— Луи, милый, ты цел?

— Да, мам, все хорошо. Ты не волнуйся. Я с Юрием Альстером в Нью–Йорке, у меня всего несколько секунд. Про вторжение оликсов уже знаешь?

— Ты уверен, что все в порядке?

— Да! Безопасники должны были прислать тебе инструкции. Выполняй их, хорошо?

— Выполню.

— Я тебя знаю, мама. Ты решишь, что к тебе это не относится, но на этот раз относится. Прошу тебя: дело жизни и смерти. На нас идут оликсы. На всех.

— Знаю. Я понимаю.

— Это хорошо. Тогда включай все свои охранные устройства. И переводи пентхаус на резервное питание. Оно внутреннее и продержится несколько месяцев. И во что бы то ни стало держись лондонской части пентхауса. В другие комнаты не выходи, особенно инопланетные. Это важно, мам.

В другое время она бы рассмеялась, но настойчивость Луи пугала не меньше новостей, поступающих по ее высокоуровневой связи.

— Кто из нас родитель?

— Для экономии энергии будут отключать все порталы, кроме самых необходимых, и двери портальных домов попадут в список первыми.

— Зачем экономить энергию?

— Мы предполагаем, что оликсы нанесут удар по энергоснабжению Земли. Чтобы захватить, нас нужно обездвижить, а семьдесят процентов человечества все еще проживает на Земле.

— О господи!

— Ничего. Просто не высовывайся из дома. Через день–другой положение прояснится. У нас есть союзники, которые знают, что делать.

— Союзники? Это ты о ком?

— Большего сказать не могу. Просто поверь мне, мам. Но все у нас будет хорошо, и у тебя, и у меня, честное слово. До нас они ни за что не доберутся.

— Сюда едет твой отец.

— Правда? Э… это здорово. Так будет намного проще. Я свяжусь с гринвичским офисом, чтобы к тебе приставили телохранителя — просто на всякий случай, надежности ради. Когда люди сообразят, что творится, может стать грязно.