На той стороне (СИ) - Добрынина Елена - Страница 31

— Поедете со мной, Николай Павлович? — Предложил сыщик, взлетев на своего гнедого жеребца.

Николая передёрнуло.

— Пожалуй, откажусь. — Усмехнулся. Лучше обедать, чем смотреть на трупы. — До вечера, Александр Сергеевич, встретимся в театре.

На самом деле граф был несказанно рад ехать в трактир без надворного советника. Пусть придётся обедать одному, зато не придётся оправдываться и рассказывать Гнездилову о сцене в кабинете.

***

Санкт-Петербург, наши дни

Когда все было готово, они всем составом, как и в прошлый раз, стояли в передней особняка. Только экспозиция слегка изменилась. Аня в своём салопе, с саквояжем в одной руке и с сумочкой в другой, и Иван с двумя коробками застыли перед входом.

— Торопитесь, дорогие мои. Будьте осторожны и внимательны. — Напутствовал Порфирий Георгиевич. — Ждем вашего возвращения.

Они вошли в чулан и пристроились на пятачке в центре крохотной комнатки. Последнее, что успела увидеть Аня — зарёванные Аськины глаза. Вот тебе и девушка-хохотушка с розовыми волосами, вздохнула. Дверь закрылась и в чулане стало совсем темно.

Стоять на тесном пятачке с саквояжем в руках и рядом с огромным Иваном, который держал коробки, было сложно. В момент, когда она крутила правой рукой кольцо против часовой стрелки, он прижался теснее, держась за ее локоть. Воздух стал как будто суше, плотнее и словно колючий. В чулане вновь запахло опилками и инвентарём, а ещё сыростью каменного пола. Аня облегченно выдохнула. Кажется, получилось.

Девушка прислушалась, стараясь не шевелиться. Иван тоже замер, вцепившись в ее локоть. Аня поставила саквояж на каменный пол и приоткрыла дверь в предбанник дворницкой. В ту же секунду дверь с улицы отворилась и в помещение вошёл высокий человек крепкого телосложения. Он в два шага пересёк переднюю и, без стука отворяя дверь, вдруг сказал голосом Гнездилова:

— Спишь, скотина? Надрался, никак? Твоя первая обязанность по дому какова? Доносить обо всем, что делается.

Аня с Иваном застыли на месте. Она хотела уже крутить кольцо вперёд по часовой стрелке, чтобы вернуться назад, но Иван перехватил её руку. Этот жест означал "погоди". В щелку приоткрытой двери они слышали, как Гнездилов распекал дворника. Тот подскочил, забегал по комнате, приводя себя в порядок.

— Ваше благородие, приболел я малость. С кем не бывает?

— Да ты с обеда уже лакаешь, вон, посуда на столе. За дурака меня держишь? — Рассвирепел Гнездилов. — Расскажу хозяину, выставит в два счета. Ты сведения мне должен был предоставить? Должен. А как предоставить, если ты не на улице, а дрыхнешь, паскуда?

Дворник заблеял что-то в своё оправдание и запер дверь в основное помещение. Скорее всего, чтобы никто из дома не слышал, как его распекает надворный советник. Воспользовавшись этим, Аня и Иван выскользнули в предбанник и оттуда в арку дома. Аня знатно напугалась, даже ладошки вспотели. Представить тошно, что могло быть, если бы она столкнулась с Александром Сергеевичем на входе в дворницкую. Все-таки спасибо Ваньке, что удержал её на секунду. Надо признать, при всём своём богатырском росте и внушительных габаритах он имел какую-то природную гибкость и осторожность.

Аня и Иван взяли извозчика у Благовещенской церкви и покатили в сторону центра.

— Где встречаемся? — Шёпотом спросила Аня, так, чтобы возница не услышал.

— На площади буду караулить, у театра, ждать, когда выйдешь. Крикнешь: «Возница!» и махнешь сумкой, поняла?

— Сумкой, — повторила Аня. — Ага, поняла.

— Я буду близко, не пропущу, не боись. — Пообещал Иван.

— А ты куда сейчас? За экипажем?

Парень кивнул и отвернулся. У него ещё было дело. Но об этом ей знать не обязательно.

Глава 42. Сборы и таинственная встреча

Когда пролетка свернула с Исаакиевский площади к зданию Синода, Аня окончательно успокоилась. Не случившееся столкновение с Гнездиловым выбило её из колеи. Не могла даже подумать, что такое возможно. Да и что ему нужно было от дворника в дядюшкином доме? Когда экипаж остановился у крыльца дома Ильинских, на помощь Ане выскочил Иван Кузьмич. Он помог занести вещи и Аня, расплатившись, наконец вошла в дом.

В особняке творилась суматоха. Служанки бегали как ошалелые, одевая графиню с дочкой. Аня улыбнулась и отчего-то почувствовала себя как дома. Прибежала Глаша, заохала.

— Что ж вы так долго, барышня! Как же успеем теперь? Времени-то в обрез.

— Успеем, не переживай.

Глаша вынула из коробки платье для театра. Разложила его на кровати, всплеснула руками.

— Красивущее-то какое, Анна Алексеевна! Да вы там всех затмите.

Аня рассмеялась, но подошла посмотреть, что же там такого приготовила ей Ася.

Боже! Наверное, именно так выглядит восторг, думала она. Это тебе не джинсы с футболкой. Атласное темно-зелёное платье в пол, с откровенно открытыми плечами и отделкой по контуру кружевом в тон. В остальном платье было без лишних украшений. Во второй коробке нашлась нужная шляпка и атласные зеленые перчатки.

— Почти не помято, — восхитилась Глаша.

Ещё бы, подумала Аня, Ася два часа все отглаживала, пока она пила латте и болтала с новым знакомым.

Пришла Натали. Она была не в духе, ей не нравилось платье, причёска. Татьяна Александровна, заглянувшая следом, даже пожаловалась на неё гувернантке.

— Ах, Аннушка! И как мне её замуж выдать, если поход в театр превращается в трагедию?

Аня успокоила Наташу.

— На самом деле, во всём важно только твоё настроение. Мужчины замечают горящие глаза, а не цвет шляпки, поверь.

Кое-как они с Татьяной Александровной смогли убедить Натали, что голубое, нежное платье ей пойдет больше, чем тяжелое бархатное красное. Натали дула губы и ворчала. Она хотела поразить Гнездилова, это было ясно как божий день.

Разобравшись с Натали, Аня спохватилась, что сама ещё не готова. Надев с помощью Глаши наряд и дав себя причесать, она чуть прошлась любимой гигиеничкой по губам. По капельке духов за каждое ухо и золотой перстень на пальце. Решила надеть его сразу, чтобы потом не тратить время. Да и в театр, должно быть, можно. Вот и все нехитрое убранство.

Ей ещё предстояло попасть в кабинет и найти то, за чем пришла. Сборы в театр отвлекли её от основной задачи. В кабинете работал, хотя Аня была уверена, что прятался от истерик дочери, Павел Андреевич, поэтому искать крестик было невозможно. Когда все были готовы и стояли перед экипажем, Аня по своему плану вдруг сделала круглые глаза.

— Кажется, я забыла перчатки. — Изобразила она на лице выражение ужаса.

— Ох, Аннушка! — Татьяна Александровна всплеснула руками. — Надобно вернуться. Беги, мы подождём. Ещё минут пять у нас есть в запасе. К тому же, пока усядемся, и ты придешь.

— Спасибо большое, ваше сиятельство. Я мигом. — На ходу бросила Аня, возвращаясь в дом.

Успеть! Найти! Ведь, она даже вернулась сюда ради крестика, поэтому надобно его непременно найти! На бегу скидывая пальто, Аня побежала в кабинет. И все-таки, хорошо, что в этом доме нет запертых дверей!

Пока семейство усаживались в крытый экипаж, приготовленный кучером, к дому подъехал Николай. Он спешился с коня и поздоровался с родными.

— Ах, Николя! Уже выезжать пора, а ты только явился. — Причитала графиня.

— Мне лишь переодеться. Поспею, не тревожьтесь, маменька. — Отмахнулся Николай. — Сдаётся мне, не все в сборе. Где наша дорогая гувернантка?

— Сейчас спустится. Перчатки забыла. — Подала голос Натали. Она ещё была сердита на брата за утреннюю колкость.

— Немудрено, в такой сутолоке. — Выдохнула Татьяна Александровна и спросила. — Ты не был к обеду. Всё дулся?

— Ах нет, maman. Вы же знаете, я не сержусь долго. Отобедал в трактире, не волнуйтесь.

Николай раскланялся.

— Пойду собираться. А то, и вправду, опоздаю. — Не терпелось ему уйти.

— То-то же, Николя, лучше поспешить. — Поучала матушка, а молодой граф уже скрылся за дверью.

***

На Апраксином дворе толкалось множество народу. Хоть торговля к вечеру сошла на нет, но люди решали свои не всегда чистые дела, просто болтая, обмениваясь сплетнями. Иван, затянув кушак потуже, шёл между рядами. Нахлобучил шапку на глаза. Его не дергали за рукава, не предлагали свои товары. Вид у него был грозный. В глубине рынка Иван вдруг огляделся, не наблюдает ли кто, и юркнул в один из закутов. В комнатке, заваленной всякой ходовой и не очень мелочью, висело то ли одеяло, то ли полог, отделяя половину помещения от основной, торговой. В этой приватной части за конторкой сидел человек. Небольшого, скорее среднего роста, в зипуне и заношенной шапке.