Пророчество души (ЛП) - Брэдфорд Крис - Страница 47

Феникс смотрел на меня звездными глазами, в которых был вопрос.

— С твоего исцеления в пустыне ты другая. Что произошло с тобой в вигваме?

— Ничего, — я пожала плечами.

Но он глядел на меня, словно искал в моей душе.

— Что тебе сказал Эмпоте? Это связано с Пророчеством?

Я удерживала его взгляд еще миг и сдалась.

— Ладно… — признала я. — У меня был su’mach. И теперь Эмпоте верит, что я из Пророчества.

— Это так? — сказал Феникс с ожиданием на лице.

— Откуда мне знать? — раздраженно сказала я. — Даже Калеб не знает! Или не хочет говорить.

Феникс притих, задумался. А потом сказал:

— Я не могу говорить, кто в Пророчестве, но я верю в тебя. Я всегда подозревал, что твоя душа особенная. Потому мне нужно защищать ее любой ценой.

— Так ты научишь меня биться?

Феникс кивнул и хитро улыбнулся.

— Думаю, я тренировал тебя во всех жизнях до этого момента, — ответил он. — Я просто ждал, пока твоя душа будет готова.

42

Я стояла с Фениксом на платформе с татами в центре круглой комнаты Мерцающего Купола. Комната была с тишиной библиотеки и обещаниями тайного музея. Лучи приглушенного солнца сияли в витражах, озаряя нас почти загадочным сиянием.

— С чего хочешь начать? — спросил Феникс.

Я бодро окинула взглядом пять уровней артефактов разных эпох, заметила пару самурайских мечей на подставке.

— С этого, — с улыбкой сказала я.

Феникс поднялся по спиральной лестнице на первый этаж, взял два меча. Убрав один за пояс, он ввернулся к платформе и протянул мне другой с церемониальным поклоном.

Я взвесила катану в руке, пятисотлетнее оружие ощущалось странно, но смутно знакомо.

— Феникс, ты говорил, что после Проблеска я всегда буду помнить навык. Но мои способности самурая будто угасли.

— Так бывает, — признал Феникс. — Навыки нужно оттачивать… или повторять Проблеск, чтобы освежить память. Конечно, уровень навыка зависит от того, когда и где в прошлой жизни ты оказываешься в Проблеске.

Он вытащил меч из ножен, занял боевую позу. Я повторила за ним, вытащила свой клинок.

— Что теперь? — спросила я, ощущая себя неловко, мы стоял напротив друг друга на платформе как для дуэли.

— Saisho no chi ni, Миоко-сан, — ответил он.

Мое самурайское имя задело во мне воспоминание…

— До первой крови, — сообщил лысый сенсей, сидя на подушке, скрестив ноги, на деревянном помосте в дальнем конце додзе. Его длинная тонкая борода свисала с подбородка, водопад белизны на фоне черного шелка кимоно на его худом теле.

Я взглянула на пожилого наставника с потрясением.

— Вы хотите, чтобы мы резали друг друга?

Сенсей слабо кивнул.

— Как нельзя научиться плыть на суше, нельзя владеть мечом самурая без настоящей дуэли.

Я повернулась к напарнику, Такео, невысокому юному самураю с квадратной челюстью и широким носом, его черные волосы были собраны в пучок. Как блуждающий ронин, он предложил услуги моему отцу, весь прошлый год тренировался рядом со мной. Мы бились много раз раньше деревянными боккенами, посохами бо, тонфа, кулаками и ногами… но не хотели ранить друг друга.

— Я буду сдерживаться, — пообещала я под нос, пока мы кланялись.

— Не нужно, — он вытащил меч и занял боевую позу. — Ниндзя Тора Цумэ не будут.

Я настроилась на дуэль, вытащила катану. Она сияла, как жидкое серебро, в моей руке, клинок был острым, казалось, мог порезать глаз от взгляда на него. Я боялась, что смогу серьезно ранить друга, если не буду осторожна.

Но Такео не переживал. Он на скорости устремился в атаку, кончик клинка чуть не рассек мою белую ги. Я отразила его меч своим, сделала выпад в сторону его живота. Он умело уклонился от атаки, пнул меня, и я отлетела к колонне, он чуть не отрубил мне голову. Меня поразила жестокость его поведения, только в последний миг смогла пригнуться, его клинок вонзился в деревянный столб, где моя голова была миг назад.

— Такео! — завопила я. — Ты должен защищать меня, а не убивать!

— Ты пригнулась, — спокойно сказал он, высвободив катану.

Тихий смешок донесся от сенсея.

— Миоко-сан, твой друг теперь твой враг, — напомнил он мне. — Не давай эмоциям затуманить разум воина. Даже миг колебания в атаке может тебя погубить.

Я послушалась совета сенсея, подавила чувства к Такео и представила, что он — Тора Цумэ, черноглазый ниндзя, охотящийся на меня. Я стала плавно атаковать, молниеносные удары и пронзающие выпады. Такео отступал, уклонялся, отражая атаки. Наши мечи звенели в додзе. Сенсей одобрительно кивал от умелого боя, часы тренировок того стоили. Такео попытался обезоружить меня, повернув меч, и я отбила его атаку, мой клинок взлетел, задел его подбородок…

Феникс коснулся тонкой полоски крови в порезе на его лице.

Я виновато опустила катану, с ужасом поняв, что ранила Защитника.

— Прости! Я не хотела…

— Не надо, — он улыбался, повторяя слова своего прошлого воплощения. — Я был бы разочарован, если бы ты не одолела меня снова.

— Снова? — я тяжело дышала.

Я взглянула на свою катану, увидела кровь Феникса на клинке и поняла, почему мой пульс участился. Мы бились по-настоящему!

— Так мы разделили Проблеск? — поразилась я.

— Да, у нас была дуэль, — объяснил Феникс, убирая меч в ножны. — Мерцая в Куполе, мы можем переживать миг из прошлой жизни и освежать навыки.

Я повернула запястье, смахнула его кровь с клинка — чибури — и плавным движением убрала меч в ножны — ното. С простыми действиями я поняла, что навыки Миоко снова были частью меня, словно я тренировалась всю свою настоящую жизнь, меч ощущался как продолжение руки.

— Сработало! — воскликнула я. — Я знаю кендзюцу.

Феникс кивнул.

— И вскоре будешь знать куда больше, Дженна, — сказал он уверенно. — Нужно только увидеть Проблески.

Он забрал у меня катану, вернул мечи на подставку.

— Еще хочешь? — крикнул он с первого этажа.

— Конечно, — ответила я. Мой взгляд скользил по Мерцающему Куполу, упал на деревянный лук с круглым сосудом на конце. Хоть он выглядел как музыкальный инструмент, а не оружие, меня к нему влекло. — Это, — указала я.

— Беримбау? — ответил он с улыбкой. — Хороший выбор.

Он пришел на платформу. Держа инструмент в одной руке, а палку в другой, он стал задевать струну, создавая ритм, мелодия была простой, но манящей. Он запел португальскую балладу…

— Nem tudo que reluz é ouro,

Nem tudo que balança cai…

Я покачивалась и двигала ногами в такт песне, повторяя за противником. Мы поднимали пыль с голого участка земли, на котором моя небольшая группа сбежавших рабов и я оттачивали ежедневно капоэйру. Наша деревня была глубоко в джунглях Бразилии, но, как беженцы, мы знали, что капитаны колоний всегда искали нас — мы не были в безопасности. Отсюда и тренировки по утрам.

Мои друзья стояли вокруг нас, хлопали и пели, а я сделала колесо, чтобы уйти от взмаха ногой Ганы. Гибкий, как анаконда, он повернулся, ударил высоко, и я пригнулась, крутнулась, чтобы ударить его в голову ступней. Он отклонился, как беримбау, и я услышала крик предупреждения, все на площадке тут же убежали в джунгли.