BATTLEFRONT: Сумеречная рота - Фрид Александр - Страница 71

Он потащил Челис вверх по лестнице, схватил Таракашку за руку и сунул в ее ладонь руку Челис.

— В укрытие, — рявкнул он. — Мы следом. — Таракашка было обернулась к нему, чтобы возразить. «Сосредоточься на бое!» — хотел крикнуть он, но просто выпалил: — Мы с Дергунчиком куда лучше прикроем вас.

Он действительно так считал. Таракашка, может, и была разговорчивым, надежным членом команды, пока он не смотрел, но все же стрелял он лучше. Она убежала вместе с Челис, и Намир занял ее место, стреляя туда, куда показала Дергунчик.

— На счет «три»? — сказал он ей.

Дергунчик кивнула, и после нескольких выстрелов они побежали тем же путем, каким пришли в город. Через улицу, по переулку в них летели бластерные разряды. Оглянувшись, Намир заметил блеск белой брони, но не сумел как следует прицелиться. Он яростно отстреливался одной рукой, надеясь замедлить преследователей. Куда делись Таракашка или Челис, он не заметил.

Намир завернул за угол какого-то каменного дома и чуть не врезался в Дергунчика, которая, замерев на месте, смотрела в сторону явки. Она грубо отодвинула его в сторону:

— Беги, я догоню.

Намир ругнулся и сплюнул:

— Ты чего удумала?

Дергунчик улыбнулась своей грязненькой усмешкой — как порой в Клубе, перед тем как врезать брату-солдату.

— Там, — пояснила она, — мои бойцы.

— Те двое мертвы, — отрезал Намир. — Твоя группа теперь ты.

— Катись ты к хатту, капитан, — ответила Дергунчик и бросилась мимо него обратно.

Он говорил себе, что не сможет остановить ее. И жалел ее. Ему хотелось броситься следом — но он нужен был Таракашке и Челис.

— Удачи, — пробормотал он и бросился прочь от штурмовиков.

Пересекая следующую улицу, Намир даже не услышал взрыва гранаты, который подбросил его в воздух. Все мышцы пронзила боль. Его словно швырнуло о стальную стену. Затем он упал на мостовую и отключился.

Глава 32

ПЛАНЕТА ВИР-АФШАР

Четвертый день операции «Цейтнот»

Девятнадцать лет после Войн клонов

Рядовой Хазрам Намир сидел на койке, разбирая и собирая бластерную винтовку DLT-20А, когда пришло сообщение об Алдераане. Это название ему ни о чем не говорило. Но уже то, что Горлан сообщил об уничтожении планеты по внутренней связи «Громовержца», ясно свидетельствовало: событие экстраординарное. За те два месяца, что Намир пробыл в составе Сумеречной, он насмотрелся на оружие, способное превратить сверкающие города в шлак, сражался плечом к плечу с представителями рас, названий которых не мог выговорить, наслушался баек о Галактической Империи, которая держит в кулаке миллионы звезд. Если бы ему сказали, что гибель планет — обычное дело на войне, он, не задумываясь, поверил бы.

Однако в столовой тем вечером он увидел горе на лицах своих товарищей и услышал их ошеломленные ругательства. Случилось что-то необычное.

Ты ж говорил, они и прежде бомбили планеты и травили их газом, — сказал он Гадрену. — В чем разница?

Инородец посмотрел на Намира своими нечеловеческими глазами и заговорил:

— Разница как между надеждой на жизнь и полной смертью. Все — вообще все, — чем был Алдераан, теперь перестало существовать.

Намир так полностью и не осознал услышанное, но понял достаточно. Он видел, как уничтожались малкани, Догма и другие, пока от них не оставались лишь татуировки на телах изгоев и мертвецов.

Несколько дней спустя, когда пришло известие об уничтожении имперской боевой станции, стиравшей планеты в порошок, Намир сидел в окопе среди медовых полей Вир-Афшара. Он услышал смех по связи, крик «Они разнесли эту проклятую „Звезду Смерти“!» и радостные вопли. Он не разделял ужаса и потрясения товарищей, но разделил их радость.

Он начинал понимать людей Сумеречной. Это была не его война, но они заслуживали победы.

Вскоре Сумеречная рота взяла Вир-Афшар. Может, сработал всплеск боевого духа, хотя решение Империи сжечь ульи и полностью покинуть планету, вероятно, сыграло большую роль. Намир не приписывал себе особых заслуг, хотя это была первая кампания, когда ему позволили командовать разведгруппой. Он чувствовал, что бывшая охотница — Головня — с сомнением исподволь присматривается к нему, как было с самого Кор-Лавана. Либо она не доверяла ему, либо рекомендовала его на эту должность и теперь хотела посмотреть, что получится. А может, и то и другое.

Как бы там ни было, сражение было выиграно. Сады и ульи Вир-Афшара теперь принадлежали Альянсу, что бы это ни значило.

Вечером, после триумфальной победы Сумеречной, Намир стоял на часах, когда из разведки в ближайшем поселении вернулся сержант Фектрин. Инородец передал ему донесение и велел бегом доставить его капитану Ивону.

— Всем однажды придется встретиться с Горланом, — сказал Фектрин, завивая усики.

Намир не стал спрашивать, откуда инородец знает, что ему еще не приходилось встречаться с капитаном. Он почему-то был уверен, что ответ его не обрадует.

Намир пару раз видел Горлана издали и иногда слышал его объявления по интеркому «Громовержца». О капитане он знал только по рассказам своих товарищей. Войска уважали своего командира, доверяли его решениям и спокойно относились к исходу сражений. Намир и прежде не раз видел такое почтение. Он даже ощущал его, хотя сам тогда был совсем ребенком.

Странно было, что такие ветераны, как Гадрен и Норокай, ведут себя как новички, едва только принятые в клан малкани. Они могли изображать цинизм, но все равно верили в миф своего командира.

Это беспокоило бы Намира больше, будь Горлан более требователен в отношении роты, но капитан не устраивал смотров, и никто не шел в бой с его именем на устах. Он был краеугольным камнем Сумеречной, но если бы кто-нибудь спросил, за что они воюют, никто не ответил бы «за капитана Ивона».

Так что за два месяца Намир ни разу не встретился с капитаном лично. Больше ему такой роскоши не представится.

Когда Намир вошел в командирскую палатку, лейтенант Сайргон повел его дальше — по мозаичной, похожей на бумагу дорожке к глинистым холмам улья. Он нашел Горлана на внешнем периметре лагеря, передал донесение Фектрина, рассказал, что разведгруппа не обнаружила в гражданском поселении никаких укреплений и следов нанесенного урона. Капитан кивнул, вкратце изучил донесение, потом посмотрел на дорожку.

— Рядовой Хазрам Намир, — Горлан выговаривал каждое слово так, будто пробовал его на вкус, — пройдемте со мной.

Он пошел, не дожидаясь «есть, сэр», и Намир поспешил следом. Капитан был почти на голову выше Намира и шагал быстро.

— Последние тридцать шесть часов, — заговорил Горлан, — у меня в голове крутится «Песнь Лоужуун». — Он постучал себя пальцем по лбу, словно подчеркивая слово «голова». — Половину стихов не помню, а сама опера в Империи запрещена. Я все искал, но так и не нашел ни одного экземпляра.

Намир продолжал идти с каменным лицом.

— Не уверен, что смогу в этом помочь, — сказал он. Никто даже не намекал, что капитан может быть опасен, — в крайнем случае его называли чудаковатым, — но сейчас он решил тщательно подбирать слова. По опыту Намира, власть делает людей непредсказуемыми.

Горлан отмахнулся:

— Вы уже помогли. Ничто так не бодрит память, как чистый воздух и новые перспективы. Если повезет, к концу разговора я вспомню и наши семейные обеды с тетушками. — Он осклабился, хотя Намир не мог сказать, от веселья или возбуждения. — Мне рассказывали о вас много хорошего, рядовой. Сайргон говорит, что вы не раз спасали жизнь новичкам. Да и старичкам.

— Я воюю дольше, чем большинство из них, — ответил Намир. — Но мне все равно трудно оценивать дальность стрельбы. На Крусивале с артиллерией плохо.

— Поведаю вам один секрет: мало кто на глаз может оценить, сколь близко можно подпустить к себе врага. Полагайтесь на инстинкты и опирайтесь на факты.