BATTLEFRONT: Сумеречная рота - Фрид Александр - Страница 67

— Благодарю вас, прелат.

Вердж хихикнул и ткнул в иллюминатор пальцем, проведя им по транспаристали, словно ощущал пульс гиперпространства.

— Думаю, экипаж этого корабля тоже вас не забудет. Не знаю, что таит наше будущее, но мне не терпится увидеть, как они покажут себя в следующий раз.

Табор повернул голову, краем глаза глядя на рабочие места. Посмотрел на людей, которые ему аплодировали, чей страх он приглушил и чью целеустремленность деликатно вскармливал с тех пор, как оказался на борту. Капитан попытался представить, чего хотели бы получить в награду они.

— Уверен, вы воздадите им должное, — сказал Табор. — А они — вам.

Глава 31

ПЛАНЕТА САЛЛАСТ

Первый день осады Иньюсу-Тор

У Намира наготове было пять поисково-спасательных групп. Состав его не вдохновил — очень мало медиков и инженеров, слишком много взрывотехников, — но все были готовы к бою и могли быстро перемещаться. Остальная часть Сумеречной останется в производственном центре и укрепит его в ожидании атаки. Которая непременно последует, а бежать Сумеречной роте некуда.

Он махнул рукой, приказывая первой волне выступать. Разведчики на мотоспидерах, взятых из заводского ангара, устремились вниз по склону горы, заворачивая в сторону поднимавшегося к небу столба дыма. Остальным придется добираться до «Громовержца» — если от него вообще хоть что-то осталось — на своих двоих. Он кивнул Карверу, который начал что-то говорить по комлинку. Ботинки ударили по обсидиану и камню, и командиры начали выкрикивать приказы выдвигаться.

Поправив шлем и дыхательную маску, Намир вцепился в ремень винтовки и пошел было следом, но тут услышал голос в наушнике.

— Они мертвы, а вы нужны нам здесь. Верните всех обратно, — говорила Челис.

Намир не ответил. Он догнал солдат, спускавшихся по скалам к их погибшему кораблю. Он пытался вспомнить, сколько людей было на борту «Громовержца» — более тридцати постоянных членов экипажа, солдаты роты, не участвовавшие в наземной операции…

И раненые, которые были не в состоянии сражаться.

Сколько же их было? Фон Гайц мог бы сказать, но он тоже остался на борту.

«Будь оно все проклято».

Спуск к кораблю был тяжелым. Сначала Намир сорвался, ободрав руки о камни. Донесения разведчиков подгоняли его вперед, несмотря на неровную почву. Корабль, как докладывали разведчики, пострадал частично — реактор при ударе не взорвался. Могли быть выжившие.

Однако когда «Громовержец» появился в поле его зрения, сохранять надежду стало трудно. Корабль пострадал частично в том смысле, что вообще не развалился на части. Даже с горы, сквозь дым Намир видел огромную дыру посреди корпуса. Если он попытается подняться в воздух, то просто переломится пополам.

Вскоре разведчики доложили о приближении имперских аэроспидеров. Если и есть шанс спасти выживших, это надо успеть сделать до того, как бомбардировка превратит останки корабля в кратер, забитый обожженным металлом.

Вперед! Намир слушал отчеты первой волны поисковоспасательных групп о каждой победе и потере. Они раздвинули двери и нашли членов экипажа, придавленных пультами, раненых, но живых. Нашли разбросанные по лазарету обломки М2-М5 — язвительный дроид в последний момент пытался защитить раненых. Когда Намир прибыл, Фон Гайц — с лицом, залитым кровью, алой, как огонек тревожного сигнала, — уже начал сортировку раненых: подсчитывал убитых, отправлял самых тяжелых мотоспидерами на завод, остальных направлял к расположению роты пешком.

Намир был рад положиться на опыт старого медика. Укрывшись под обломком обшивки от камней, разлетавшихся от бластерных выстрелов, он наскоро переговорил с ним.

— Сколько пропавших без вести? — спросил Намир.

— Еще человек двадцать, — ответил Фон Гайц. — Мы не смогли пробраться на нижние палубы.

— Продолжайте, — сказал Намир. — Но если нам начнут отрезать путь отступления, уходим все вместе.

Глава медслужбы кивнул. Он давно служил в Сумеречной и понимал, когда пациента уже не спасти.

Уже за полдень отделения сформировали цепочку между местом крушения и заводом. Намир сопровождал горстку прихрамывающих, покрытых синяками членов экипажа на протяжении сотни метров вверх по склону горы, затем передавал их другому отделению, заверяя, что укрытие недалеко. Группа Заба на скорую руку соорудила снайперское гнездо над местом крушения, чтобы прикрывать остальных, пока те будут перетаскивать канистры с жидкой бактой и медицинское оборудование. Поздним вечером Намир еле тащил на себе здоровенного командора Тону, прижимая рукой в рваной перчатке к его лицу дыхательную маску, а тот выл от боли.

— Слишком много врагов и слишком близко, — говорил ему Намир. — Мы не можем оставить позиции.

Вскоре после наступления темноты наконец появились тяжелые бомбардировщики. В обшивке «Громовержца» возникли новые дыры, во все стороны полетели осколки металла и останки. Еще несколько раненых выбрались наружу, уже когда имперские наземные войска появились на горизонте и их разведотряды начали поливать поле боя огнем из бластеров. Намир не помнил, давал ли он приказ к отступлению, хотя понимал, что должен был бы дать. Во рту пересохло, а губы потрескались, когда он начал свой последний путь обратно. Потеть он перестал уже несколько часов назад, а ноги ныли при каждом шаге вверх по склону. Лишь на мгновение он задумался о ситуации на заводе, затем выбросил этот вопрос из головы.

«Сначала надо выжить, — сказал он себе. — Потом найти способ спасти Сумеречную».

К тому моменту, когда Намир вошел на завод сквозь лабиринт баррикад, сооруженных из промышленного оборудования, пятеро солдат, вышедших со спасательными группами, числились пропавшими без вести.

— Если не вернутся через час, считай их погибшими, — сказал он Дергунчику, которая охраняла самый глубокий караульный пост. — Появятся позже — значит, чудеса случаются.

Он ощущал себя опустошенным и тупым, скелетом в оболочке свинцовой кожи. Пока Намир шел по главному коридору, тускло освещенному желтыми лампами, к нему сбегались люди. Никто не предложил ему воды или еды или хотя бы новых перчаток. Вместо этого его забросали рапортами и сообщениями о «Клятве Апайланы», которая, видимо, ушла от Салласта целой и невредимой. Одна группа пыталась установить с ней контакт и определить местоположение штурмового корабля. Ему сообщили об имперской пехоте, окружившей подножие горы и медленно сжимавшей кольцо. Его спрашивали, возможно ли отремонтировать «Громовержец» — при наличии нужных ресурсов вполне возможно, но только не под обстрелом — или, наоборот, что можно снять с корабля.

Намир пытался все это переварить, осознать и давать указания, при необходимости. Когда ему задали последний из неотложных вопросов, он оттащил в сторону одного из новобранцев с Хейдорала, чьего имени не помнил.

— Чем вам помочь, капитан? — спросил тот.

Намир не стал поправлять его.

— Я хочу попасть в полевой госпиталь, — сказал он. — Еще хочу воды. И мне нужно встретиться с губернатором Челис.

Напившись вволю, успокоив желудок и вдохнув резкие запахи медпункта, он нашел Челис в кабинете управляющего. Обширная комната была наскоро обчищена — похоже, что самим управляющим, едва только появилась Сумеречная, — и ниши на стенах, в которых, видимо, могли быть почетные таблички или награды, теперь были пусты. Мягкая кушетка с одной стороны обгорела, а рядом с ней стояли коробки с записями завода. Челис сидела за столом, видимо вырезанным из целого куска горной породы, вцепившись в край столешницы, словно хотела раздавить ее в пыль.

— Кто-то все это спланировал, — злым и напряженным голосом проговорила она. Губернатор даже не спросила Намира о спасательной операции. — Как только мы приземлились, они были готовы отрезать нам путь к отступлению.