Холодное сердце (СИ) - "wondererli" - Страница 131

— Поверь, мне очень не хотелось, чтобы все так вышло, — обойдя подругу, он остановился прямо перед ней. Глядя на выражение его лица, можно было подумать, что ему действительно жаль, что она узнала его мрачный секрет.

— Ты убьешь меня? — отстраненно спросила Гермиона, совершенно не зная, чего следует ожидать от человека, которого она еще до недавнего времени считала своим другом.

— Убью? — удивленно повторил Айзек и поморщился так, будто разом проглотил горсть кислых шипучек. — С чего бы мне это делать? Если бы я желал тебе смерти, то не стал бы нырять за тобой в озеро, а позволил бы утонуть.

Так вот оно что. Значит, своим чудесным спасением Гермиона была обязана не беспалочковой магии, а тому, по чьей вине вообще провалилась под лед. Просто замечательно.

— Зачем… — прошептала она, пребывая в смятении. Открывшаяся правда никак не укладывалась у нее в голове. — Зачем тебе все это?

Подумать только, Айзек, тот самый добрый и веселый парень, с которым она знакома вот уже более семи лет, стоит за всем этим. Но что вообще сподвигло его на подобное деяние? Конечно, еще с давних пор он недолюбливал Драко, но схожие с ним чувства разделяла добрая половина Хогвартса, однако никто более не счел нужным совершать преступление, да еще и не одно, учитывая недавнее нападение на Малфой-мэнор.

— Ты правда не помнишь или просто не считаешь это достаточной причиной? — столкнувшись с искренним непониманием в глазах Гермионы, Айзек разочарованно покачал головой. Судя по всему, ее реакция ощутимо задела его. — Чемпионат мира по квиддичу девяносто четвертого. Мы с семьей, как и вы, были там, но с той лишь разницей, что мои родители встали на пути у Пожирателей смерти и были убиты.

— Но какое отношение к этому имеет Драко?

— Это его отец отдал приказ одному из тех уродов в маске, — не сдержавшись, крикнул Айзек и тут же отступил на шаг назад, заметив промелькнувший на лице Гермионы испуг. — Я валялся под рухнувшей палаткой в тот самый момент, когда Малфой указал на моего отца своей палочкой с наконечником в виде змеи. В следующую секунду он умер, а потом и моя мать.

Он тяжело дышал, словно вновь переживал тот ужасный момент, не имея возможности изменить его и тем самым спасти родителей.

— Я говорил мракоборцам, что это Малфой, но разве меня кто-то послушал? — горько усмехнулся он. В слабом свете горящих факелов Гермиона видела, как поблескивали его глаза, затуманенные давней обидой. — Конечно же нет, ведь эта семейка обладает достаточными связями и состоянием, чтобы умудриться выйти сухими из воды в любой, черт возьми, ситуации.

Гермиона молча поджала губы и опустила глаза в пол. Она знала, что родители Айзека погибли во время нападения Пожирателей смерти, однако не могла припомнить, чтобы ее друг винил в случившемся отца Драко. Хотя еще долгое время после чемпионата девяносто четвертого он держался весьма отстраненно и толком ни с кем не общался, будучи поглощенным горем. Да и, как бы стыдно не было это признавать, в тот учебный год буквально все, включая ее саму, были слишком увлечены проходящим в школе Турниром трех волшебников, на который приехали ученики двух других школ. Ну а после известия о воскрешении Темного Лорда Гермионе, как и Гарри с Роном, и вовсе было не до этого.

Что ж, суммируя все вышеперечисленное, можно было сделать лишь один вывод: друг из нее так себе.

— Айзек, мне невероятно жаль, но я правда не знала, что за случившимся стоит отец Драко, — искренне посочувствовала Гермиона, даже не представляя, что ему пришлось пережить, да еще и в одиночку. — И я сожалею, что меня не было рядом, когда ты так нуждался в поддержке.

— Я не виню тебя, Гермиона, — отозвался он, хотя, судя по его голосу, было очевидно, что он лгал. Любому человеку было бы неприятно оказаться покинутым собственными друзьями в столь тяжелую минуту.

— Но, Айзек, мы все потеряли кого-то в этой войне.

— Да, это так, но скажи, смогла бы ты спокойно смотреть на то, как человек, ответственный за убийство твоих родителей, разгуливает на свободе, нисколько не сожалея о содеянном? — задал он чисто риторический вопрос. — Взять хотя бы того же Гарри. В конце концов он ведь смог поквитаться с убийцей его родителей, и никто ему и слова не сказал. Так чем я хуже? Почему кому-то позволено идти на подобное и становиться героем в глазах окружающих, а кому-то нет?

— Это не одно и то же, — возразила Гермиона, однако не надеясь, что Айзек ее поймет. В сложившейся ситуации он руководствовался эмоциями, а не здравым смыслом, поэтому проводил параллель между двумя несравнимыми ситуациями. — Волан-де-Морт представлял угрозу для всего мира, а убийство Люциуса Малфоя и уж тем более Драко не принесет никакой пользы обществу. К тому же, тебе прекрасно известно, что Визенгамот оправдал Малфоев.

— И ты считаешь их решение справедливым? — вновь вспылил Айзек, но на сей раз уже не слишком заботясь о том, чтобы не напугать Гермиону своим поведением. — Мы оба прекрасно знаем, что Малфои не находились под Империусом, выполняя приказы Волан-де-Морта. Так с какой тогда стати с них должны были снять все обвинения?

На сей раз Гермиона не нашлась что ответить. Да и она не видела смысла пытаться убедить Айзека в том, что он был не прав. Очевидно, что он не собирался останавливаться до тех пор, пока не закончит начатое. Уж точно не тогда, когда успел зайти так далеко.

— Никогда бы не подумал, что ты будешь так избирательно делить мир на черное и белое, очищая репутацию тех, к кому питаешь симпатию, — не скрывая разочарования, выплюнул Айзек. — Тот факт, что ты полюбила Малфоя, не снимает с него весь груз ответственности за ранее совершенные поступки.

Словно уловив какой-то отдаленный шум, он повернул голову в сторону двери, ведущей из зала трофеев, после чего вновь взглянул на Гермиону. Должно быть, Айзек побоялся, что какой-то студент, решивший нарушить комендантский час, мог слоняться где-то поблизости, рискуя стать свидетелем того, что уж точно не предназначалось для его глаз и ушей.

— Но знаешь, я не виню тебя: каждому позволено единожды оступиться.

— Что ты собираешься делать? — всерьез встревожилась Гермионы, уловив его намерение использовать на ней какое-то заклинание.

— Ничего такого, — поспешил успокоить ее Айзек, вновь кривя губы в привычной добродушной улыбке. Вот только Гермиона более не велась на это, потому как знала, что за этой напускной добротой и простотой скрывается человек, хладнокровно совершивший не одно преступление, — я лишь немного подправлю твои воспоминания. Не переживай, вскоре все будет как прежде.

«Нет-нет-нет», — мысленно завопила Гермиона. Она ни при каких обстоятельствах не должна забывать эту информацию.

Кровь буквально закипела в ее венах, изо всех сил стараясь побороть действие Иммобулюса и тем самым вернуть контроль над телом.

— Обливи…

— Не трогай меня! — в сердцах выкрикнула она, когда кончик его палочки коснулся ее виска и замерцал слабым светом.

Неожиданно Айзек отлетел на несколько ярдов и угодил в полку с трофеями, сшибая ее с места. Грузно рухнув на пол, он так и не пошевелился. В этот момент по залу пронеслось оглушительное дребезжание ударяющихся друг о друга кубков. Такой шум не мог остаться незамеченным.

Находясь под впечатлением от случившегося, Гермиона немигающим взглядом смотрела на неподвижное тело Айзека, заваленное упавшими с полок наградами.

— Ради Салазара, какого черта тут происходит! — раздались отчетливые женские возмущения, переплетающиеся со стуком каблуков о каменный пол.

Мгновение, и перед Гермионой появилась донельзя рассерженная Дафна Гринграсс. Ее изогнутые брови сошлись к переносице, а пухлые губы гневно сжались.

— Грейнджер, ты что вообще вытворяешь? — обернувшись, она с хищным прищуром оглядела пребывающую в беспорядке комнату и несколько опешила, увидев юношу, лежащего на полу в неестественной позе. — Это что… Шаффик? У вас, у грифиндорцев, что, развлечение такое: калечить друг друга забавы ради? — вновь переключая внимание на Гермиону, издевательски спросила она.