Билет в один конец (СИ) - "Hailun_g" - Страница 18

Марк двигался рывками. Он поднимался так, что почти позволял моему члену выскользнуть из себя, но затем опускался до упора, ударяясь задницей о мои яйца. Приятная теснота его окрепшего мужского тела заставляла мою грудь тяжело вздыматься, но я не мог отделаться от чувства, что занимаюсь сексом с незнакомцем.

Это всё ещё был рыжеволосый Марк с карими глазами и идеально сложенной фигурой, изгибы которой, несмотря на проявившиеся мышцы, я хорошо знал. Но теперь в его действиях было больше решительности, и он отдавался мне без остатка, получая подлинное удовольствие от того, что делает.

Наблюдая, как Марк неровно дышит, приоткрывая искусанные губы, чтобы глотнуть воздуха, я поражался его заново раскрывающейся передо мной сексуальности. Лицо Марка покраснело, и его немного потряхивало, но он не останавливался, всё крепче впиваясь пальцами в моё плечо при каждом новом рывке. В нём не осталось и намёка на былую подростковую зажатость, потому что на её место, как я теперь понимал, пришло полное принятие собственной природы.

Не хватало только одного.

Я с силой сжимал упругие ягодицы Марка и, уткнувшись носом в его мокрую грудь, сипло прошептал:

— Не знаю, где ты такому научился, но тебе нужно сделать кое-что ещё, если ты хочешь окончательно свести меня с ума.

Вопрос не успел сорваться с влажных губ, потому что он был заглушён вырвавшимся из горла парня стоном. Прикусив тёмный сосок, я провёл по нему языком и вместе с тем обхватил ладонью истекающей смазкой член. От этого Марк задрал голову к потолку и наконец громко застонал. Поглаживая большим пальцем налитую кровью головку, я спросил:

— Ты больше не будешь молчать?

— Не… Ах!

Договорить я не позволил. Неожиданно отпустив подрагивающий член, я схватил Марка за талию и резко заставил его опуститься на себя. Мой пенис вошёл в разгорячённое тело так глубоко, что Марк изогнулся в пояснице от пробежавшего вдоль позвоночника нового ощущения. Не давая своему любимому подняться и крепко удерживая его на месте одной рукой, я проскользил пальцами вверх по прижатому к моему боку бедру и остановился в непосредственной близости от его возбуждённых гениталий.

— Прости, я не услышал. Что ты сказал?

Марк готов был заскулить, чтобы я поднял руку немного выше и снова прикоснулся к его болезненно набухшему члену. Еле сдерживая выступившие в уголках глаз слёзы, он простонал:

— Я больше не буду молчать… Ах!.. Не буду!

Наслаждаясь хриплым голосом Марка, я помог ему получить желаемую разрядку. От ритмичных движений ладони вдоль его члена и предшествующей стимуляции сзади Марк кончил довольно быстро, и его сперма попала на мои живот и грудь. Однако после этого он впервые не стал судорожно искать салфетки, чтобы стереть с меня следы своей несдержанности, а просто уткнулся лбом в мою шею и теперь размеренно дышал, восстанавливая сбившееся дыхание. Осознавая, что Марк отныне полностью принадлежал мне и более не заботился о своём моральном облике перед родителями или кем бы то ни было ещё, я почувствовал, что сам был близок к оргазму.

Мой член всё ещё находился внутри Марка. Поскольку в детстве мне тоже доводилось ломать руку, я отлично помнил, какую сложность представлял собой поход в душ с гипсом, поэтому в этот раз решил, что обойдусь без того, чтобы кончить внутрь. Я аккуратно положил обмякшее тело Марка на диван и ушёл в ванную.

Когда я вернулся в комнату, он уже сидел и задумчиво перебирал здоровой рукой махровые кисточки пледа, который накинул на себя. Я присел рядом и приобнял его за плечо.

— Надеюсь, сегодня тебе не нужно никуда бежать, и ты останешься у меня?

— Конечно. Сбегать мне больше некуда, я же теперь сам по себе, — улыбнулся Марк. — Только вот…

Марк замялся, продолжая сжимать в руке ткань пледа.

— Что?

— Через полторы недели, когда мне снимут гипс, мне нужно будет уехать на всё лето к семье, за садом которой я ухаживаю. Как я уже говорил, есть клиенты, у которых я живу каждый год, это как раз они и…

Мои виски сдавило. Я не хотел слушать продолжение и отстранился от Марка.

Он был прав и действительно упоминал о том, что работает за городом с весны по осень, но понимание того, что сейчас как раз был разгар мая, снизошло на меня только сейчас. Это открытие обухом ударило меня по голове, разом вышибив все положительные мысли. Мне хотелось что-нибудь разбить из-за досадного факта того, что мы с Марком, только наладив наши отношения, уже очень скоро должны были расстаться вновь.

А не собирался ли он случаем просто снова уйти от меня, как уже когда-то сделал?

Увидев моё помрачневшее лицо, Марк поднёс руку к моей почти зажившей щеке.

— Эрик… Если ты ещё не нашёл работу, я бы хотел тебе предложить поехать со мной.

Я не шелохнулся. Что он хотел этим сказать?

— Мои клиенты — милая семейная пара. Если я скажу им, что приеду с помощником из-за того, что повредил руку, они мне не откажут. Я живу в пристройке, и мы особо не пересекаемся, поэтому вряд ли мы сможем им помешать, если остановимся там вдвоём. Разумеется, повышения жалования я просить не буду…

— Чёрт тебя дери, поехали! — я повалил Марка на спину и горячо поцеловал его.

Припадая к любимым губам, я не мог отделаться от мысли о том, что порой жизнь складывалась слишком непредсказуемо. Кажется, когда-то Марку в самом деле нужно было уехать одному, чтобы спустя шесть лет мы смогли пуститься в новый путь вместе.

***

Я стоял у входа в центральный городской сквер, где мы раньше часто гуляли с Марком.

Когда я увидел приближающийся силуэт своего парня с тяжёлым чемоданом в руках, мою душу кольнула тревога. Видя, что Марк был одет в свой дорожный плащ, а на его переносице как в школьные времена сидели очки в роговой оправе, я окончательно убедился в том, что разговор, для которого Марк предложил встретиться, не сулил ничего хорошего. Он никогда не надевал линзы, если ему предстояла долгая дорога.

Был конец августа, надвигалась пора нового учебного года, и нас ожидал один из самых сложных университетских рубежей — третий курс. Я не представлял, куда Марку могло срочно понадобиться уехать, учитывая ту степень ответственности, с которой он всегда подходил к аудиторным занятиям. Даже во время болезни он иной раз не позволял себе пропускать учёбу, а о том, чтобы уехать куда-либо в последние дни летних каникул, когда он обыденно повторял пройденный материал, и речи идти не могло.

Марк поравнялся со мной и встал на некотором расстоянии, опустив между нами чемодан. Несмотря на выставленную преграду, я сделал шаг вперёд, чтобы обнять его.

Я ужасно соскучился, потому что не видел его больше месяца. Поскольку из-за постоянных разъездов с практикой и отпуска родителей его не было в городе практически половину лета, всё это время я мог довольствоваться только редкими переписками.

Я протянул руки навстречу Марку, однако заметил, что золотые вкрапления его карих глаз были как никогда холодными и не отражали и капли дружелюбия, не говоря уже о любви. Я одёрнул себя и, застыв на месте, тихо сказал:

— Привет.

— Здравствуй. Как поживаешь?

— Нормально. А ты как?

— Сойдёт.

У меня засосало под ложечкой. Тон Марка был настолько сухим, а произнесённые после длительной разлуки фразы настолько формальными, что создавалось ощущение, будто он говорил не со мной, а с абсолютно чужим человеком. Совсем не желая знать, к чему приведёт этот уже слишком невыносимый для меня диалог, я выдавил из себя:

— Ты хотел поговорить?

— Да.

Пытаясь хоть как-то развеять тяжёлую атмосферу, я предложил:

— Может, прогуляемся по парку? Как раз всё расскажешь.

— У меня не так много времени. Я хотел сказать, что улетаю учиться в Европу. Билет на самолёт сегодня на 17:15 вечера.

— Ты что…? — меня бросило в дрожь, и я почувствовал, как земля начала уходить из-под ног. Большой циферблат часов, висевших на фонарном столбе у входа в сквер, показывал «13:37». — Ты, должно быть, шутишь.