Возлюбленная бессмертного. Метка убийцы Богов (СИ) - Чикина Елена - Страница 9

Двигаясь на автомате, я чистила подсвечники от потеков воска, протирала пыль, убирала в комнатах господ. Я старалась не думать о Кае, держала свое сознание закрытым на всякий случай, но меня так и подмывало мысленно обратиться к нему. Кто сказал, что молитвы предназначены только для просьб о помощи? Может, мы и просто поболтать могли бы.

―Элия, рад видеть тебя прилежно трудящейся.

Обернувшись, я увидела Эндура, он стоял на пороге комнаты, в которой я прибиралась — к слову, его спальни. Если честно, я совсем о нем забыла, а ведь попрощались мы далеко не на дружеской ноте. Да уж, обычно спальни я поручала кому-то из девушек. Вот об этом-то мне как раз и не стоило забывать.

Глава 5.1

―Господин, ―я сделала реверанс, не улыбаясь и не насмешничая.

―Разве ты не слышала, как я вчера звал тебя? ―Эндур подходит ближе. ―Куда ты побежала? Я бы ничего тебе не сделал.

―Хотела дать вашей светлости немного остыть, ―я все-таки улыбнулась.

―Значит, ты не злишься? Не сердишься на меня за то, что я сделал?

―Как бы я посмела сердиться на вас, господин?

―Прекрати юлить. Скажи честно, что ты думаешь? ―он подошел еще ближе и серьезно посмотрел мне в глаза.

Такая серьезность — это что-то новенькое. Видно, он действительно сожалеет, что был груб со мной. Я вздохнула.

―Я не злюсь. Я знаю, что вы не причинили бы мне вреда.

―Хорошо. Так куда ты убежала? Я искал тебя по всей деревне.

―Убежала… далеко, ―вспомнив, как далеко побывала этим утром, я мечтательно улыбнулась.

Эндур смотрел на меня, его глаза чуть расширились, в их глубине мелькнуло какое-то новое, необычное выражение. Он протянул руку, собираясь коснуться моей щеки, но я отклонилась от его прикосновения.

Внезапно с кристальной четкостью я осознала, что никогда не стану его любовницей. Пусть даже это и было бы лучшим событием моей жизни. Как я могу позволить ему целовать и ласкать себя, когда…

Когда что? Правда, что?

Ну, повстречала я парочку Богов, и что из этого? Почему мысль о поцелуях Эндура вдруг начала внушать мне такое отвращение? Почему идея о том, чтобы стать его любовницей, начала казаться мне кощунственной, невозможной? Ведь еще буквально этой ночью я почти решилась на это!..

―В тебе что-то изменилось, ―Эндур помрачнел, нахмурился. ―Элия, у тебя кто-то есть? Другой мужчина? Ты поэтому не хочешь быть моей?

Несколько секунд я молчала. Просто потому, что не знала, как ответить. Конечно, у меня никого нет… и все же, когда он задал этот вопрос, мои мысли почему-то тут же обратились к Каю.

―Нет… У меня никого нет, ―наконец, произнесла я.

Сделав еще один реверанс, я вышла из его комнаты, не оглядываясь.

Я покачала головой. У меня, и правда, никого нет.

Мечты и фантазии не считаются.

Наконец, рабочий день закончился, мы с остальными девушками пошли обратно в деревню.

―Как же спать хочется! ―пожаловалась Леда. ―Как доберусь до дома, сразу бухнусь в кровать. Элия, а ты успела отдохнуть хоть немного? Вы с Эндуром, вроде, рано ушли? ―и она хитро улыбнулась.

Я пожала плечами, сил отшучиваться не было:

―Нет, я тоже не спала.

―О, как! И поспать не удалось? ―и она рассмеялась.

―Между нами ничего не было и не будет! ―неожиданно взорвалась я.

―Да успокойся ты. Какая нервная! Ты сегодня целый день словно мечтаешь о чем-то, вот я и подумала, что ты, наконец, поняла, что лучше быть возлюбленной сына герцога, чем его прислугой.

―Возлюбленной быть? Ты думаешь, ему это от меня нужно? Думаешь, он хоть что-то чувствует ко мне? Уважает меня? Да он просто хочет меня. На мои мысли и чувства ему плевать с высокой колокольни.

Видно, от недосыпа у меня мозги совсем работать перестали, раз я выложила Леде все свои мысли, да еще и в присутствии остальных горничных.

―А не много ли ты хочешь, чтобы он еще и уважал тебя? ―глаза девушки округлились.

―Я ничего от него не хочу, ―своим тоном я дала ей понять, что наш разговор окончен.

Наверное, вся деревня это обсуждает — когда Эндур, наконец, добьется моей благосклонности и добьется ли. Надоело. По мнению большинства, он своими домогательствами делает мне одолжение, оказывает честь. Нет, у служанки не может быть чувства собственного достоинства, она не может хотеть любви, не может требовать уважения к своей особе. Единственными причинами, почему я «ломаюсь» называют коварство и кокетство.

Надоело, просто не то слово как.

На полпути к моему дому остальные горничные разошлись в разные стороны. Мы с папой живем ближе к полям, немного на отшибе, сразу за рощицей. Вглядываясь в сторону дома, я не увидела никаких следов присутствия отца — не горели огоньки в окнах, не шел дым из трубы. Неужели папа еще не вернулся с поля? Совсем он не бережет себя, мы вполне могли бы жить на одну мою зарплату, ему вовсе не обязательно так себя истязать.

Я вспомнила, как тяжело нам приходилось раньше, как много мы работали, как мало получали. С малых лет я работала в поле и в огороде практически наравне с взрослыми, и тем не менее, в неурожайные годы мы голодали, едва сводя концы с концами. И все равно, то время я вспоминаю с радостью — то, как мы работали бок о бок с отцом — он косил пшеницу, а я убирала, как он по вечерам рассказывал мне сказки, как мы заботились друг о друге. Да, те времена невероятно нас сблизили.

Подойдя ближе к дому, я ощутила запах гари, в мое сердце закралось плохое предчувствие. Последние метры до крыльца я пробежала бегом, но завернув за рощу…

Пожарище.

Мое жилище сгорело, точь-в-точь, как дом судьи. В бледном свете сумерек я увидела, что осталось от него — кольцо фундамента, остатки печной трубы да обгоревшие, развалившиеся стены, кое-где сохранившие оконные и дверные проемы.

Другие постройки огонь не затронул, ни курятник, ни умывальную комнату, ни амбар. Нет, он уничтожил только дом, будто именно в этом и была его цель.

Глава 5.2

«Мы все восстановим» сказала я себе, стараясь не поддаться отчаянию.

Но почему же никто не попытался остановить этот огонь? Почему я не вижу никаких следов борьбы с пожаром? И отец… Где он, почему не встречает меня возле того, что осталось от нашего хозяйства?

Обойдя кругом обгоревший остов, я заглянула в амбар и курятник. Подавив желание кинуться в сторону поля с призывами к отцу, я постаралась взять себя в руки. Вернувшись к тому, что осталось от крыльца, я несколько раз вздохнула и прошла в дверной проем.

Внутри почти ничего не уцелело, только кое-какие металлические и глиняные предметы — вот почти целый кувшин, а вот сковорода. От стола и следа не осталось. Пытаясь спастись от удушающего запаха гари, я накрутила на лицо свой платок.

Да. Он был здесь. То, что осталось от его тела.

Пошатнувшись, я прижала руки ко рту, пытаясь подавить крик. Ноги отказывались мне служить. Я словно очутилась в кошмарном сне.

Нет. Это не сон.

Выйдя во двор, я прислонилась спиной к яблоне. Снова попыталась взять себя в руки.

В одночасье я стала такой одинокой, какой не была никогда за всю свою жизнь. Что же мне теперь делать?..

―Элия? ―услышав свое имя, я на секунду подумала, что меня зовет папа.

Но, конечно, это был не он.

―Кай? ―мой голос звучал глухо, я все еще чувствовала привкус гари на своем языке.

Обернувшись, я увидела элийца, он не поменял своего облика, его кожа слегка светилась в темноте. На секунду я почувствовала что-то вроде облегчения — теперь мне не было так одиноко. Я поняла, что за всеми этими событиями совсем перестала закрывать свое сознание. Кай прав, это не так просто, как кажется, стоит на секунду отвлечься — и вот ты уже выплескиваешь в мир свое горе, свое отчаяние.

Не говоря больше ни слова, Кай просто обнял меня, я прижалась к нему и закрыла глаза.

Он сказал, что поможет мне, если это будет в его силах…