Сказ о Владе-Вороне (СИ) - Кузнецова Светлана - Страница 74

— Послушай… — начал Влад.

— Да знаю, знаю, — недовольно пробурчал Баюн. — Душегубить не даешь, людей бережешь, меня голодом моришь, и какой ты после этого навий вестник? Ворон: птица черная злокозненная? Никакой, правильно наш брат тебя ни во что не ставит, — и вгрызся в сыр. Влад только фыркнул.

Глава 4

На опушке подкараулили их пятеро здоровенных мужиков — вот уж кто точно мог похвастаться удалью богатырской. Влад коснулся пояса с ножнами черными. С таким мечом, как у него, против огромных двуручных не слишком-то повоюешь, а от дубин так тем более не отмахнешься, но с ним все же поспокойнее казалось.

Самый здоровенный мужик — по всему судя, главарь — поглядел на Влада оценивающе и хмыкнул.

— В оглоблю согну, руки и ноги повыдергаю, — пригрозил он.

— Повыдергиваю, — машинально поправил Влад.

— Че?..

— Ничего, — вздохнул тот. — Биться будем али так пропустите?

— Драться, — мужик оскалился, показав неровные желтые зубы. Два передних и правый нижний клык отсутствовали. Видать, в драке не видел он ничего особенного и всегда готов был пустить кулаки в дело. — Но ты можешь кошелем отделаться, коли жизнь дорога.

— Дорога, — согласился Влад, — но не отделаюсь: гордость не позволит, — и свысока взглянул на горе-разбойников.

Что нелюдю какие-то человечки? Хотя богатыри киевские с подобным мнением не особо считались — били нечисть, где находили, — но то они, а не мужики-деревенщины, погнавшиеся за мнимо-легкой наживой. Думал Влад, будто опасаться ему нечего. Не страшнее же разбойники чуда-юда? К тому же на четверых из них крови и душегубства не ощущалось совсем. Небось увидали, как он на базаре золотом расплачивался, и решили обогатиться. Вот на пятом…

Влад сощурился, присматриваясь. Высоченный плечистый мужик вроде ничем от других не отличался, но взгляд имел больно отталкивающий. Маленькие и почти бесцветные глазки так и бегали из стороны в сторону. Длинноватый нос делал его слегка похожим на крысу. Влад чуял от него не просто гнильцу, а очень четкий след морового прикосновения.

Нечасто Моревна людей одаривала, но бывало: наделяла и силой, и удачей. В минуты возбуждения ее любимцы могли с десяток противников одолеть или спрятаться так, что преследователи в шаге пройдут и не заметят. Но взамен теряли они вкус к нормальной жизни человеческой, удовольствие получая лишь от измывательств и убийств.

— Нападайте, — поторопил Влад. — Недосуг мне терять с вами время.

Мужики хмыкнули, оценив, как им показалось, шутку и пустую браваду.

— Чо мы, ироды какие — скопом нападать? Выбирай поединщика, — предложил главарь. — Авось до смерти не зашибет, но коли чо — не обессудь.

Влад поморщился. Византийская вера в чужого единого бога, пробирающаяся на Русь с купцами сладкоголосыми да гнилыми людьми черными, сильно ему не нравилась. Иной раз так и подмывало влететь в покои князя, преобразиться да по столу кулаком стукнуть с криком: «Что же ты, сволочь, делаешь? Зачем Русь неволишь, врагу ее без боя отдаешь?!» Если б не Кощей, давно Влад так и поступил бы, хотя видел насколько сгнил душевно Владимир, лишь о власти собственной пекшийся.

Но нельзя.

Хотел Кощей некогда самолично сесть в Киеве, да Влад его планы порушил. Теперь, когда о Владимире разговор заходил, Кощей только хитро поглядывал да посмеивался, говоря: «Неужто дорос до меня? Впрочем, нет. Думать так и не научился, — и прибавлял: — Не решить дело силой. Запретом да жестокостью лишь отвратить от себя можно. А коли придет зараза византийская на Русь — перемелется: чем сильнее и яростнее земли захватывать станет, тем быстрее преобразится. Ни Роду, ни мне с остальными правянами она не помешает, как и тебе». И оставалось лишь верить, поскольку, если не Кощею, у истоков мира стоявшему, то кому ж еще?

— Значит, один на один со мной биться желаете? — уточнил Влад. Разбойники закивали. — А коли моя возьмет?

Мужики переглянулись, ухмыляясь и крякая. Каждый из них был шире Влада в плечах по меньшей мере вдвое.

— Тебя звать-то как? — спросил один из них.

— А тебе к чему? — насторожился Влад.

— Помяну.

Влад не удержался от смеха.

— Вороном кличут. Так что, если моя возьмет?

— Поедете своей дорогой, пропустим, — сказал главарь, наверняка уверенный, будто такого точно не случится. — Только драться, чур, на кулаках, без оружия.

Влад приподнял бровь и зло усмехнулся.

— Ты, — молвил он и указал на мужика, отмеченного Моревной. Этого душегуба Влад решил убить в любом случае: и остальным в назидание, и дабы не топтал родную землю.

— Хват, а ведь нечестно так, — обращаясь к главарю, заметил еще один мужик. — Юнец выбирает, а мы — нет?

— Да нам как-то… — Хват почесал в затылке, выудил оттуда черную вошь и, раздавив между указательным и большим пальцами, глубокомысленно изрек: — В баню пора, заодно и грех, ежели чо, с себя смоем.

— А я к черному человеку схожу, что из Царьграда прибыл, — заявил «гнилой», и Влад еще сильнее возжелал его смерти, — и вам советую.

— Ну его, только языком трепать и горазд, — махнул рукой Хват. — Теперь ты выбирай, Ухарь, не тяни.

«Гнилой» осклабился:

— Мальчонку.

Влад стиснул рукоять меча — аж костяшки пальцев побелели. Главарь поглядел на подельника презрительно.

— Негоже это, — прогрохотал он. — Малец еще в силу не вошел.

За его спиной зароптали остальные разбойники. С пусть и слабым, но взрослым противником ратиться им было не зазорно. К тому же меч видели все и понимали, что от Влада всякого ожидать можно: если не силы, то ловкости и хитрости. Но с мальчишки какой прок? То убийство, а не поединок.

— Ты сказал, Хват, а я выбрал. Разве нет? — криво улыбнулся Ухарь.

Баюн в этот момент снова будто бы невзначай коснулся бока Влада и выпустил когти.

— Не вздумай отказываться, — шепнул он.

Влад в лице переменился и дернулся, едва от боли не зашипев.

— Не боись, паря, я душегубства не допущу, — увидев это, заверил Хват.

Ухарь лишь хмыкнул и напомнил:

— Чай, забыл, что уговор на Руси дороже золота?

— Я-то помню, но и детей убивать не дам, — зло глянув на него, ответил главарь.

— Жрать хочу, — жарко зашептал Баюн на ухо. — Не дал младенчика, позволь хотя бы убивца Моревниного.

— А живот не заболит? — едва слышно спросил Влад, прикидывая разницу в размерах и представляя, какое отвратительное нутро у этого человека. Как бы прожорливый котяра не отравился.