Мой Щенок (СИ) - Аверина Вероника - Страница 113

— Ты что делаешь? — недоуменно спросил Тень, в изумлении уставившийся на меня.

— Раздеваюсь, — пояснила я очевидное.

— Леди, идея, не спорю, классная, — после секундной заминки произнес брат. — Но мы, вроде как, торопимся?

Я испытала злобное удовлетворение от их растерянности, чувствуя себя хоть немного отмщенной. Шутка только подзадорила мою злость.

— Мрак, ты же специально меня выслал, так? Чтобы допросить Вина без меня, — гневно накинулась я на брата и резко стянула блузку через голову, не заморачиваясь расстегиванием всех пуговиц. — Надеюсь, мне самой ты доверяешь? Твои сомнения вызваны опасением, что Вин мог меня укусить, так? Предлагаю произвести осмотр.

— Ты рехнулась? — потрясенно отозвался наемник. — Оденься, пожалуйста. Не то, чтобы мне не нравилось то, что я вижу…

— Брось шутить! — рявкнула я, с остервенением комкая в руках несчастную блузку. — Если даже вы мне не доверяете, то…

Тень неожиданно поднялся и крепко обнял меня, не то пресекая дальнейшее обнажение, не то выражая поддержку.

— Успокойся. Верим мы тебе.

— Тогда зачем? — я дернулась, пытаясь освободиться, но друг только крепче стиснул объятия.

— Все, правда, успокойся. Присядь, и мы все обсудим. Ты на грани, Леди. И это вполне естественно в такой ситуации.

— Да нечего тут обсуждать, — пожал плечами Мрак. — Хотел на него без тебя посмотреть. Кусал ли он тебя — было первым, что я спросил. Сомневаюсь, что даже этот подонок в состоянии лгать, испытывая такую боль. Прости, не мог иначе. Знал, что ты наедине говорить нам не позволишь.

Я, все же, оттолкнула Тень, и замерла, прикрыв глаза ладонью. Снайпер сочувственно погладил меня по плечу.

— Я пойду, переоденусь, и едем, — буркнула я, сбегая от них на второй этаж. К горлу упрямо подкатывались слезы. Я без проблем могла обнажить перед друзьями свое тело. Но вот обнажать душу сейчас готова не была.

В этот раз мы поехали на одной машине. Меньше народа — меньше шума. Адрес записал Мрак, куда менее эмоционально и более последовательно подошедший к процедуре допроса. Дом стоял на отшибе, в окружении густого сада. Высокий, в три этажа, вполне современный особняк, монументальный и роскошный. Вокруг царила тишина. Робкие лучи восходящего солнышка ласково оглаживали стены, скользили по окнам. Первые два этажа, облицованные серым камнем, казались тускло-розовыми. Третий этаж, выполненный в ослепительно-белом цвете, был почти красным. Большие окна щерились пустыми глазницами: матовое стекло практически не отражало свет. Движения не было. Ветра не было. Все словно вымерло.

Я осторожно толкнула дверь. Она оказалась незапертой. Переглянувшись, мы с Мраком обнажили оружие и шагнули внутрь, я первая, взяв на себя правую часть, Мрак за мной, страхуя меня слева. Тень вступил на пару шагов позже, вскинув пистолет, приготовившись прикрывать нас огнем, в случае необходимости. Холл был чист. Мы быстро проверили помещение, и двинулись дальше. На этот раз, вперед прошел Мрак. И остановился, присвистнув. Нам открылась большая гостиная. Довольно уютная, надо заметить. В отличие от прошлой зачищенной нами базы, дом был явно обжитым. Даже сейчас, когда пол, кожаный диван, стол и прочие горизонтальные поверхности были забрызганы кровью. В центре комнаты рядком лежали три трупа. И, надо сказать, их убийца хорошенько размялся, лишая их жизни. При взгляде на них возникало чувство, что головы, небрежно брошенные в стороне, отрывали голыми руками. Мертвая тишина, царившая в доме, усиливала тошнотворные ощущения, сковывая сердце жутью. Я поежилась. Тень аккуратно перевернул носком ботинка ближайшую к нему голову, наклонился и рукой в перчатке оттянул губу. Естественно, обнаружив клыки.

Второй этаж и вовсе представлял собой картину местного апокалипсиса. Драка явно была ожесточенной. Переломанная мебель, разодранная в клочья обивка на стенах, разбитые лампы и разбросанные тела. На полдюжины трупов, найденных в доме, мы смогли найти только три головы. Логично было предположить, что три оставшиеся мы наблюдали на столе в «Тыкве». Израненное тело вампирши, видимо, именно Лизы, раскинулось поперек кровати в спальне. Еще два тела, будто обнявшись, валялись у двери в коридоре.

— Ничего себе, — присвистнул Мрак, обозревая побоище. — Леди, если это действительно работа Ирвина, он должен быть чертовски силен теперь.

— Похоже на то, — невесело согласилась я, теребя край пледа, залитого кровью Эльжбеты.

Тень, внимательно изучавший окружавший нас хаос, перевел на меня недоуменный взгляд:

— Леди, если он один управился со всеми вампирами, то как ты?..

Я пожала плечами, понимая, что речь идет о сломанной руке.

— Не знаю. Я не задумывалась о его силе. И мы не дрались. Он не сопротивлялся.

Мрак оценивающе взглянул на меня, о чем-то напряженно размышляя, но промолчал. Мы вновь прочесали весь дом, убедившись, что живых не осталось. В подвале обнаружились три человеческих трупа, видимо, державшихся здесь в качестве легкой закуски. Но они убиты были классически — по всему телу рассыпались тонкие округлые ранки от клыков, с характерно белыми краями. Следы зубов были представлены широким спектром размеров и глубины — свидетельство того, что развлекался здесь не один вампир, а несколько.

Мы вернулись в спальню и проследили весь путь убийцы, пытаясь восстановить картину произошедшего. По всему выходило, что вампир действительно был один. И отчего-то я сразу поверила, что это Вин. Может быть потому, что на теле Лизы и у трупов в гостиной обнаружились уже хорошо знакомые мне свежие раны от клыков. Я не знала в этой стае, да и во всех остальных, мне встречавшихся, другого вампира, который пил кровь собратьев. Ничего интересного в особняке обнаружить не удалось. Ни компьютеров, ни каких-либо документов. Пожалуй, за исключением весьма неплохо подобранной библиотеки. Видимо, вампиры любили скоротать вечерок за хорошей книгой. Закончив с осмотром, мы покинули жуткий дом.

— Похоже, твой ученик рассказал тебе правду, — безразлично констатировал Тень, с наслаждением вдыхая утреннюю прохладу. — Что будешь делать?

— Спать. Потом… не знаю, — хмуро ответила я, подчеркивая тоном нежелание обсуждать данный вопрос.

— Отлично. Тогда мы забросим тебя домой, после чего я отвезу Мрака к его машине и по домам, — решил стрелок. — День вышел длинным, мы все устали. Звони, если что.

Я спустилась к Вину часов в десять утра, попытавшись сначала уснуть. У меня это не получилось. Внутри кипели боль и ярость, и жуткое варево не отпускало сознание, заставляя причинять себе страдания размышлениями о сложившейся ситуации. Меня беспокоило замечание Тени. Я никогда прежде не задумывалась о том, почему мне удается раз за разом одерживать верх над Вином. Я воспринимала это как должное, как естественное превосходство мастера над учеником. Открывшийся мне секрет о диете моего щенка расставил все по местам: Ирвин, лишенный необходимого ему питания, постепенно слабел и не мог демонстрировать привычной вампирам силы. Но теперь-то он должен быть силен, как никогда. Судя по всему, он не отказал себе в удовольствии закусить не только Эльжбетой. Ответ, заключенный в моих словах Тени, был истиной: Ирвин не сопротивлялся мне. Он никогда по-настоящему мне не сопротивлялся. Скорее всего, даже не отдавая себе в этом отчета. И я не могла понять, почему. Но эта мысль, озарившая утомленный разум, добавила веса моей неуверенности в дальнейших планах. Вин мог убить меня, хотя бы попытаться, не один десяток раз. И не предпринял ни одной попытки. На действия предателя это походило мало. Голова раскалывалась, разрываясь от теснившихся в ней версий. Попытавшись охладить разум душем, я выпила кофе, не сумев заставить себя съесть хоть что-то, и спустилась в подвал. Мне необходимо было увидеть Ирвина.

Вампир спал сидя, неловко склонившись в сторону и почти повиснув на прикованной руке. Лицо Вина, по-прежнему испачканное уже запекшейся кровью, частично смытой Тенью во время побудки щенка, было измученным. Он спал тяжело и тревожно, чуть подрагивая ресницами, и что-то стонал шепотом. Слов было не разобрать. Я присела на стул в двух шагах от него, изучая лицо, успевшее стать привычным. «Что же ты натворил, дрянь такая! И что мне теперь с тобой делать?» Мое сердце разрывалось между долгом и желанием. Да и желания, откровенно говоря, разнились. С одной стороны, при одном воспоминании о произошедших событиях, меня охватывала ярость, требующая боли и крови. С другой — мне было жалко Ирвина. Как и откровенно было жаль того времени, что я на него потратила. Да и нравился мне мой щенок именно таким: упрямым, своевольным, дерзким. Вечно мешающим черное и белое. Я отчетливо понимала, что с другим мне вряд ли было бы интересно. Даже скучно. Такого, как Саня, я бы сломала быстро и довольно просто, сделав его послушным и верным. Но получила бы я тот бесценный опыт, что подарил мне Ирвин? И то изумительное, насыщенное эмоциями общение? И вот теперь жизнь удивительно сложного щенка бабочкой замерла в моих руках. И мне достаточно просто сжать пальцы, чтобы сломать этой бабочке крылья.