Аделаида: путь к Тьме (СИ) - Муратова Ульяна - Страница 38

— А мнение Дельмины не учитывалось?

— Нет. У каждого из нас есть свой долг. Супругами становятся только представители одного слоя. Дельмина с детства знала, что будет именно так. Она могла в дальнейшем взять Адмета как любовника. После рождения детей. Это не возбраняется.

— Звучит очень жестоко. В моём мире люди женятся по велению сердца.

— В других странах с этим проще. Особенно в Ковене. Но в Шемальяне ещё сильны древние традиции. У меня тоже есть невеста, и этот брак уже одобрен родителями. Мне придётся на ней жениться, хотя я от этого не в восторге.

— Это имеет отношение к делу? — спросила я, почувствовав, что разговор переходит на личное. Подробности его отношений с невестой меня не интересовали.

— Опосредованно. Ты говорила, что слышала разговор, когда Дельмина рассказала ему о письме от отца. И что у них был какой-то план? Ты знаешь, в чём он состоял?

— Нет, подробностей не знаю. Хорошо, допустим Гнеббис-Адмет её не убивал. Но не зря же он исчез? Вероятно, он может рассказать что-то любопытное.

— Да. Сегодня мы с тобой расспросим свидетелей, а завтра я отправлюсь на его поиски в Нейпу. Возможно, он появился у кого-то из старых контактов. Также нелишним будет наведаться на каторгу и узнать подробности его смерти.

— А что-то известно об Аяле?

— Это та служаночка, которая пропала несколько дней назад? Вроде бы Эссельк пытался что-то выяснить, но ничего не удалось.

— Ранним утром в день её пропажи с производства отправилось семь обозов с товарами. Она могла быть на одном из них. Кто мог знать о том, что они будут? И сколько их будет? Гнеббису это было известно, — подумала я.

— Да, но я не думаю, что их смерти связаны. Ну сбежала служанка, по-глупому не завершив контракт. Понадеялась на то, что никто не будет её разыскивать. Думаешь, это какой-то уникальный случай?

— Сбежала босая, без самых ценных для себя вещей и денег? Кроме того, я знала Аялу. Нет, она не сбежала, ей помогли исчезнуть. Мне кажется, что эти смерти связаны. Возможно, Ая увидела убийцу или узнала о готовящемся преступлении, и её устранили. И если мы выясним, кто это сделал, то это даст зацепки по убийству Дельмины! — возразила я.

Даммир смотрел на меня с интересом.

— Такое действительно возможно. Хорошо, мне нужны вещи покойной. Я постараюсь что-то узнать.

— Расчёска с её волосами осталась у Эсселька. И я могу назвать примерное время смерти. Она погибла около полуночи. На следующий день я не работала, а после этого в обед Дельмина выпила яд. И Даммир, мне очень жаль, что так вышло, я не хотела травить твою сестру.

— Ты не знала, что там был яд, и выполнила её распоряжение.

Мы помолчали. Спустя несколько минут Даммир принялся за еду. Ел он так же изящно и элегантно, как выглядел и двигался.

— С чего начнём?

— Перейдём в мой кабинет и допросим всех заново. Ты готова? Я вызвал коронера и он должен скоро прибыть. Пока успеем поговорить с кем-то ещё. Кого бы ты хотела расспросить?

— Эсселька. Знаешь, в хороших детективных историях убийцей всегда оказывается тот, от кого этого ожидаешь меньше всего.

— И кто же это может быть? — поднял брови он.

— Ты? Твой отец? Поняли, что Дельмина отбилась от рук, и решили её устранить, чтобы не позорила семью. Вот и мотив, — предположила я, наблюдая за его реакцией.

Он грустно улыбнулся.

— Наши семьи слишком малочисленны, чтобы позволить себе нечто подобное. Проще было бы убить Адмета. Заметь, даже этого я делать не стал. На каторге он оказался за реально совершённое убийство. Я не из тех, кто занимается подтасовкой улик или подставляет служанок. Если бы я действительно хотел убить сестру, то задушил бы её, глядя ей в глаза. Никогда не отворачивался от своих поступков. Мину я любил. Она была до невозможности упряма, взбалмошна, в чём-то капризна, но меня подкупали её целеустремлённость, ум, лояльность и храбрость. Мина умоляла отца разрешить ей брак с Адметом, хотя понимала, что это в глазах общества сделает её простолюдинкой. Но отец на такое никогда бы не пошёл. У него всего три наследника — мы с сестрой от одной матери и младший брат от новой жены, которому только этой зимой предстоит впервые выйти в свет. Теперь остались только мы с братишкой. И это после семи браков. В семьях Десятки рождается очень мало детей.

— И не все они здоровы? — предположила я.

— Что? Откуда?.. — нахмурился он.

— Просто предположение. Если вы все женитесь между собой на протяжении столетий, то вырождение неизбежно.

«Расскажи ему про инбридинг!» — предложил Разум.

— Да, больные дети — не редкость.

— Вы все давно немного родственники между собой. А значит, вам не избежать общих болезней. Наверняка и выкидышей много у женщин.

— Да. Но как ты…

— Догадалась? Это элементарно. Наши учёные давно это поняли. Слишком близкое родство между родителями ведёт к уродствам у детей, это обусловлено нашими генами. А выкидыши происходят потому, что эмбрионы получаются нежизнеспособные. И женское тело их отторгает. Это естественный механизм, — мне пришлось перейти на русский, чтобы он понял смысл, и несколько углубиться в тему. Таких слов на местном наречии я не знала, а для обстоятельного пояснения нужно было использовать правильную терминологию.

Даммир смотрел на меня шокированно.

— Ты была учёной в своём мире?

— Нет, конечно, просто в школе уроки не прогуливала, — улыбнулась я.

— То есть, если я женюсь на Барниме Амарильской, то у нас будут больные дети? И будут умирать в младенчестве, как мои братья? — нахмурился он.

— Скорее всего. Вы родственники?

— Да. И по отцу, и по матери.

— Тогда ещё хуже. Нет, нужно выбирать кого-то максимально далёкого по происхождению. Неужели у вас нет династических браков с альмендрийцами или минхатепцами?

— Нет, это не принято. Правитель следит за чистотой крови. Это одна из его обязанностей.

— Это наследуемый титул?

— Нет, выборный. После смерти текущего Правителя, Десятка выбирает другого из числа своих семей. Сейчас я — один из главных кандидатов. Но Либбард проживёт ещё долго, поэтому ситуация может поменяться. Я пойду дам распоряжения. А ты пока останься тут, в кабинете. Порядок уже навели.

Мы уже давно замерли у входа, увлечённые разговором. Он учтиво распахнул дверь. В кабинете действительно навели порядок. Внезапно стало стыдно, что по моей вине кто-то разбирал такой погром. Ощущение неловкости и неуместности вернулось. Скорее бы закончить со всеми этими делами и уехать в Ковен. Там я начну новую жизнь, и никто не посмеет надо мной издеваться или называть юродивой.

Когда Даммир вернулся вместе с Эссельком, я стояла у окна. Оно выходило в сад и прямо под ним был разбит огромный цветник. Тёмно-бордовые листья и стебли оттеняли крупные белые бутоны. Некоторые напоминали пионы, другие — гвоздики. Все лепестки были нежных оттенков: бледно-голубого, нежно-розового или едва уловимого персикового. Но белый преобладал. Тут даже пахло иначе, чем в других комнатах, — цветами, летом, радостью.

Мой вид вызвал у Эсселька ступор. Он перевёл вопросительный взгляд на Даммира, и тот счёл нужным пояснить.

— Госпожа Аделаида — одна из невест императора Торманса, которая попала в поместье по ошибке. Я допросил её с применением артефакта, и она принесла клятву. В смерти Дельмины она невиновна. И она помогает с расследованием. Вопреки тому, какое убеждение распространено в замке, у неё светлый и цепкий ум.

— Госпожа… Аделаида, — коротко кивнул он.

— Сядь в кресло и возьми вот этот артефакт в руки. Знаю, что он пока крупноват, но зато обмануть его невозможно, — Даммир подождал, пока начальник охраны возьмёт со стола тяжёлый камень и сядет в приготовленное кресло, затем сел в кресло напротив, указав мне на соседнее. — Скажи, Эс, что ты знаешь о Гнеббисе?

— Родился в Нейпе, горожанин, не родовит. Обучался в Ковене бесплатно, затем отрабатывал. Тёмный маг. О родственниках не рассказывал. Интересовался военным делом.