Наперегонки с темнотой (СИ) - Шабанова Рина - Страница 21

— Я вчера вроде ясно дал понять, что не настроен на разговоры, но сегодня вы, как погляжу, притащили с собой подмогу. Чем могу быть полезен?

Конечно, это была та самая ненормальная журналистка, что гонялась за мной вчера по парковке особого отдела, и репортажи которой я уже дважды видел по телевизору. Я узнал ее еще до того, как та сняла очки. В руках она сжимала устройство, похожее на диктофон и в придачу к нему зачем-то еще блокнот с ручкой.

Ростом она оказалась ниже, чем мне запомнилось с нашей вчерашней встречи — ее макушка едва доставала мне до плеча. На ее улыбку я отреагировал непроницаемым выражением лица, но словно не замечая, она продолжала сверкать зубами, а после моих слов и вовсе непринужденно рассмеялась.

— Вчера я понятия не имела, кто вы, мистер Уилсон, а уже сегодня ваше фото на первой полосе утренней газеты. Можете представить мое удивление, когда я вас там обнаружила? — Она вновь лучезарно улыбнулась, но тотчас деловым тоном произнесла: — Я бы хотела задать вам пару вопросов о том, что произошло той ночью.

В то время, как она отвлекала меня своими обольстительно-фальшивыми улыбками, оператор приблизился к нам. Я не придавал этому значения, пока не заметил, что он включил камеру. Это вмиг вывело меня из себя.

— Эй, ты, прекрати снимать! — сделав к нему шаг, с угрозой выкрикнул я.

— О, простите! Пит, выключи, пожалуйста, камеру. — Журналистка бросила на него выразительный взгляд и вновь повернулась ко мне. — Это Пит Райли, мой оператор. Еще раз извините, мистер Уилсон.

Здоровяк с камерой безропотно отошел в сторону и занял позу покорного ожидания, а я, глядя сверху на ее улыбающееся лицо, грубо спросил:

— Как вы меня здесь нашли?

— Я пообщалась с вашей соседкой и та подсказала, где вас искать. Роуз оказалась милой старушкой… — Тут она улыбнулась еще шире, помахала рукой куда-то мне за спину и с весельем в голосе воскликнула: — Привет! Как дела?

Обернувшись, я увидел, что Терри стоит в дверях мастерской с любопытством наблюдая за нашим разговором. На приветствие Марты Дилл она тоже улыбнулась и махнула рукой.

— Терри, живо зайди внутрь! — предупреждая ее возможные пререкания, строго велел я.

К моей радости, спорить она не стала, лишь состроила кислую гримасу, после чего молча скрылась из виду. Вернув взгляд к журналистке, я уже собирался сказать, что им лучше уехать, но она опередила меня:

— Это ваша дочь, мистер Уилсон?

— Послушайте, мисс… э-э-э, простите?

Зачем-то я сделал вид, будто забыл ее имя. Не знаю, зачем — я прекрасно помнил как ее зовут.

— Дилл. Можно просто Марта, — подсказала она.

— Да, мисс Дилл. Не понимаю, для чего вы приехали. Мне совсем нечего вам рассказать и я не горю желанием стать звездой выпуска новостей. Вы меня понимаете?

Я многозначительно глянул ей в глаза, вполне прозрачно намекая, что интервью не будет и вместе с тем отчего-то мне не хотелось перегибать палку. Что-то в ее открытом, подвижном лице останавливало от настоящей грубости. Меня разозлил их приезд и особенно разозлил оператор, но улыбка ее вызывала необъяснимую симпатию и в некоторой степени даже сочувствие.

В конце концов, она всего лишь выполняет свою работу, да и слишком хорошо мне запомнилось, как отважно она вчера двинулась на Джонсон. Уже за одно это я поневоле испытывал к ней чувство солидарности и уважения.

Тем временем улыбка наконец сошла с ее губ, а узкий подбородок выдвинулся в уже известном мне упрямом жесте. Глядя на меня в упор, она секунд десять молчала, прежде чем с заносчивостью сообщить:

— Джон, возле вашего дома толпа репортеров. Возможно, вы не в курсе, но сегодня утром уже стали звездой всех выпусков новостей. Пока я была там, видела троих своих коллег с других телеканалов и еще как минимум двоих незнакомых мне журналистов. Уверена, совсем скоро они найдут ваше убежище и приедут сюда.

— Какого… — С языка у меня едва не сорвался отборный мат и лишь нежелание выражаться при ней его удержало.

Так и не закончив фразы, я достал из пачки сигарету, чиркнул зажигалкой и закурил. Марта Дилл неожиданно назвала меня по имени, но я даже не заострил на этом внимания — все оно сосредоточилось на ее словах. Они привели меня в еще больший гнев — убегать от толпы репортеров не входило в мои ближайшие планы.

Пока я обдумывал услышанное, она, пользуясь возникшей паузой, быстро затараторила:

— Послушайте, можете не рассказывать мне кровавых подробностей, но в последние дни происходит что-то, о чем власти умалчивают. И они не просто умалчивают, а скрывают что-то очень важное! Я понимаю, что им не нужна паника, но количество пропавших сегодня увеличилось до пятидесяти человек. Поймите, я всего-навсего хочу в этом разобраться, и если людям угрожает опасность, а она угрожает, я убеждена… — Внезапно она остановилась, сделала глубокий вдох и с чувством выпалила: — Мне кажется, кто-то должен их предупредить!

— Уже пятьдесят? Серьезно?! — с недоверием переспросил я. В последний раз я слушал радио, когда вез Терри в школу, но о таком количестве исчезновений там не было ни слова. — Тогда почему об этом нигде не говорилось? Я не слышал этой цифры в новостях.

— А вы думаете, в новостях говорят обо всем, что происходит на самом деле? — снисходительно усмехнулась она. — Полиция неохотно выдает любую информацию и журналистам каждую мелочь приходится из них чуть ли не зубами выгрызать, поэтому я бы не стала на сто процентов полагаться на то, что говорят и пишут в СМИ. А что касается количества пропавших, об этой цифре объявили всего полчаса назад. Разве вы еще не смотрели последних сводок?

Так как я промолчал, она доверительным тоном продолжила:

— Все эти дни пропадало по несколько человек, а сегодня за одну только ночь сразу восемнадцать. Восемнадцать! — повторила она со значением. — И это лишь те, о ком заявили родственники или друзья. А сколько их на самом деле, не знает никто.

— Ясно, — только и смог выговорить я. — Что ж, мне в любом случае нечего вам рассказать, так что…

— Мистер Уилсон, мы могли бы заранее обсудить темы, на которые вы захотите…

— Простите, ничем не могу вам помочь, — резко прервал я ее дальнейшие уговоры, но поймав полный разочарования взгляд, более мягко прибавил: — Ничего личного, мисс Дилл. До свидания.

Не дожидаясь ответного прощания, я пошел к дверям мастерской, однако она и не думала так просто сдаваться.

— Постойте! — Порывисто преодолев разделяющие нас шаги, неожиданно умоляющим голосом она попросила: — Ответьте только на один вопрос. Пожалуйста! Это не на камеру и не для интервью. Даю слово.

— Что за вопрос? — с неохотой спросил я.

— Те люди, что напали на вас… Они были похожи поведением или внешностью на мужчину с этого видео?

Быстрым движением она выудила из заднего кармана джинсов мобильный телефон, несколько раз ткнула пальцем в экран и передала его мне. Я ожидал увидеть ту же запись, что в прошлое воскресенье показывала Терри или одну из тех, что видел в сети, но включив ее, убедился в обратном.

На экране показалась гадкая рожа, вся изъеденная черными гноящимися пятнами, местами отходящей кожей и красными от полопавшихся сосудов глазами. Ублюдок смотрел в камеру с ужасающей ненавистью, скалился, скрипел и клацал зубами. Выглядел он даже хуже, чем твари, которых я пристрелил.

Человек, ведущий съемку, заикался от испуга, пытался его остановить и отступал назад. Поняв, что это бесполезно, он побежал. Еще с полминуты камера записывала размытое изображение дороги, движения его быстро бегущих ног и звуки сбивчивого дыхания. Перед тем как запись прервалась, послышалась нецензурная брань и возглас: «Что это, черт возьми, было?»

Досмотрев до конца, я быстро взглянул на оператора и убедившись, что он опять не ведет съемку, тихо произнес только одно слово:

— Да.

В ту же секунду зрачки журналистки изумленно расширились, а с губ готов был сорваться целый поток новых вопросов. Пресекая их, я напомнил: