Правительница Д'Хары (СИ) - "Sister of darkness" - Страница 133

— Я знаю, что требую очень многого и понимаю, что не каждый согласится с этим. Но я обещаю, что этот самонадеянный рывок будет последним для наших войск, и приведет он не к поражению, а к победе.

Бен, который уже знал о плане Ричарда, наклонил голову в одну, другую сторону и вздохнул, а затем вновь выпрямился, словно принимая на себя таким образом его защиту. Его в меньшей мере интересовали судьбы простых солдат. Единственное, что действительно имело значение для капитана Мейфферта — это Магистр Рал, его интересы и Первая Когорта. Именно в таком порядке. Таковы были наступившие времена и таков был его долг.

Никто из присутствующих не торопился со словесным нападением. Все восприняли слова Ричарда как то, чему нельзя противоречить. Слова генерала Райбиха лишь подтвердили это предположение.

— Если это необходимо, мы призовем все наши силы на этот фронт и будем оттеснять врагов со всей возможной скоростью. Сколько у нас времени?

— Не больше двух месяцев, — коротко ответил лорд Рал. Райбих покачал головой.

— Это сложно. Но возможно, если нам будет сопутствовать удача.

— И если она будет сопутствовать тебе, Ричард, — критично заметила Верна. Но больше она не выражала сомнений, хотя они, конечно же, были.

— Мы очистим Новый Мир от этих… — мужчина явно пытался подобрать наиболее точное, но наименее красочное описание, —…исчадий преисподней, чтобы вы смогли запереть их в Древнем Мире. Мы будем сталью против стали ради победы и ради вас, Магистр Рал, — заверил его генерал, и Ричард почувствовал облегчение, когда вся десятка командования закивала.

— А я буду магией против магии, — Ричард благодарно кивнул всем присутствующим.

***

На Эйдиндрил уже спускались первые сумерки, когда Дворец Исповедниц засиял огнями сотен зажженных в канделябрах свечей. В воздухе витал тонкий, едва уловимый запах жасмина и сирени, звучали разговоры на разных языках и диалектах. Звуки музыки летали по коридорам, разносились с ветром за пределы дворца, прямо в город у его подножия.

Сегодня был первый день летнего солнцестояния, и ночь долго не приближалась к порогам царства живых. И в этот же день, двадцать четыре года назад, на свет появился нынешний Магистр Д’Хары.

В Эйдиндриле весь вечер и всю ночь, пусть и короткую, горели костры, люди водили хороводы и пели песни, прославлявшие победу света Создателя над тьмой Подземного Мира. А во Дворце Исповедниц уже собирались гости со всей страны — теперь подданные Д’Харианской Империи — чтобы поздравить лорда Рала лично.

Кэлен наблюдала за жизнью города с высота балкона Дворца Исповедниц. Даже с такого расстояния она слышала музыку и смех, видела дымы от костров. Где-то за городом, на бескрайних полях, девушки собирали душистые, яркие июньские цветы и плели из них венки. Она знала. Она и сама когда-то была одной из этих девушек.

Солнце неумолимо опускалось на верхушку далекого леса, а лучи его приобретали рыжеватый оттенок. Небосклон горел всеми возможными и невозможными красками, переливаясь из желтого в розовый, в лиловый и там, куда уже не доходили лучи солнца, в фиолетовый. Самая короткая ночь в году приближалась с невероятной скоростью.

Но Ричарда все еще не было.

Большинство гостей уже прибыло, а Мать-Исповедница все еще пребывала в тягостном ожидании. Она то и дело оглядывалась и, стараясь привлекать как можно меньше внимания к своим поискам, все же пыталась найти в толпе знакомые лица. То и дело она натыкалась на благородных гостей, тоже жаждавших ее внимания, и тогда ее усердия прекращались на некоторое время, которое занимал разговор.

Но она ждала. Ждала Ричарда, ждала Гарольда, ждала Зедда, ждала Бена. Ей приходилось надевать на лицо маску Исповедницы, чтобы объяснить д’харианским лордам и леди, где был их Магистр в собственный день рождения. Она говорила и им, и себе, что его просто задержали дела и что впереди было еще много часов празднования.

Он приедет, заверяла она саму себя. Должен приехать.

Когда Кара, всегда находившаяся где-то рядом, но не слишком близко, чтобы не мешать нудным, по ее мнению, разговорам с гостями, окликнула Мать-Исповедницу так, чтобы ее голос долетел сквозь музыку, и указала ей на вход в зал, сердце Кэлен подпрыгнуло у нее в груди. Она лавировала между людьми с необыкновенной грацией и аккуратностью, чтобы как можно быстрее оказаться в светлом, полностью выложенном белым как снег мрамором коридоре. И тогда она, наконец, натолкнулась на Гарольда и Зедда.

Эти двое выглядели так, словно за их плечами не было почти двухнедельной дороги и долгого обитания в военном лагере. Гарольд, как и в те времена, когда он жил простой и беззаботной жизнью холостяка, оделся с явным вкусом и дороговизной, о чем говорила даже такая неброская деталь, как тонкая и искусная вышивка серебряной нитью на его черной рубашке. Зедд предпочел не менять свой любимый лиловый балахон ни на что более вычурное.

Только завидев старшего брата и человека, заменившего ей дедушку, Кэлен бодрым шагом поспешила к ним. Хвала Создателю, коридор, в котором они встретились, в этот момент был совершенно безлюден, а потому Мать-Исповедница без лишнего стеснения сначала крепко обняла Гарольда, поцеловав его в щеку, а затем и Зедда, хотя сейчас эти действия уже и не давались ей так просто. Кэлен, как и раньше, пришлось встать на цыпочки, чтобы обхватить руками его шею.

Когда она отстранилась, взгляд обоих мужчин упал на ее совершенно круглый живот. Женщина невольно задержала дыхание, удивившись, что привлекла такое внимание, и, помимо собственной воли, положила руку на его верх. Теперь, спустя месяц после того, как скрывать ее положение стало абсолютно невозможно, уже ни один, даже самый бесцеремонный гость не сверлил ее фигуру испытующим взглядом и не задавал неуместных вопросов.

— Теперь я осознал, насколько давно мы с тобой не виделись, Кэлен — Гарольд усмехнулся. — Уже полгода?

— Почти семь месяцев, если быть точной, — она искренне улыбнулась брату. Ей было трудно передать словами, как радостно было на ее душе, когда Гарольд был рядом. — Вы задержались.

— Да, — он почесал затылок, — мягко говоря. Это все из-за Зедда.

Волшебник даже выпучил глаза.

— Из-за меня? А кто же настоял на том, что необходимо принять ванну и переодеться перед тем, как явиться сюда? Я даже не собирался присутствовать на торжестве, но ты уговорил меня!

— Это не заняло и четверти часа, — галеанец явно привирал, — а вот твоя тяга к еде обернулась нам двумя часами в таверне прямо в пригороде Эйдиндрила!

Кэлен прыснула в кулак. Зедд гневно сверкнул глазами, а Гарольд, как всегда, обезоруживающе улыбнулся.

— И все же, это не все обстоятельства, — признал Гарольд. — Есть еще одно, даже более важное. Думаю, тебе было интересно, куда из вашей «самой надежной во всем Новом Мире» темницы подевались Томас и Никки?

— Ты прав, очень интересно, — Кэлен уперла руки в бока.

— Все это время они были в Срединных Землях, и мне повезло натолкнуться на них пару недель назад, во время битвы с одним из отрядов Имперского Ордена. Но Томас умудрился пропустить удар от нашего общего, на тот момент, противника, так что примерно половина суток ушла на то, чтобы Никки попросту его вылечила.

— Никки не успела объяснить, как они вдвоем оказались в Срединных Землях?

— Ты знаешь, что я, уподобившись любому благовоспитанному д’харианцу, не особо разбираюсь в магии. А в их побеге была замешана именно она. Но об этом ты сможешь расспросить уже Ричарда.

— А где он сам? — не выдержав, спросила их обоих Кэлен, переводя взгляд с одного мужчины на другого. Гарольд тяжело вздохнул.

— Об этом я и собирался тебе поведать, сестрица. После разговора с этим Исповедником у него будто что-то перевернулось в голове, — Мать-Исповедница не могла не заметить настороженный взгляд Зедда, направленный на говорившего мужчину. Гарольд рассказывал обо всем уверенно, игнорируя предупреждение, но Кэлен знала, что он умел лгать достаточно хорошо и достоверно даже без подсказок со стороны, если это было действительно необходимо. — Он поговорил с Никки наедине и после этого отправился обратно в лагерь. Сказал, что у него есть приказы для командования, которые необходимо принять во внимание как можно скорее. Но лично нам не объяснил практически ничего.