Синдикат ликвидаторов (СИ) - Базаров Евгений - Страница 7

***

В лесу было уже совсем темно, хоть глаз выколи, но тропинку эту, Серега знал очень хорошо и шуровал по ней как паровоз по рельсам. Минут через пять, он был уже мокрый с головы до ног, которые проваливались в залитые водичкой колдобины и раздвигали высокую, выше колена траву. После закрытия завода, по этой тропе уже почти никто и не ходил и в этом году, похоже Серега был первым, кто решил по ней срезать путь до дома.

Примерно на середине пути споткнувшись о что-то чёрное и мягкое, Серега кувырком улетел в густые кусты и сильно приложившись коленом заматерился. Долго выбирался и со страхом и удивлением увидел лежащего на тропе человека. Поборов страх и желание рвануть отсюда куда подальше, Серега осмотрел тело и обнаружил, что человек этот мёртв. Причём умер он по всей видимости еще зимой, так как одет был по-зимнему, ну в крайнем случае весной.

«Вот же угораздило меня, — посмотрел он в сторону остановки откуда только что пришёл. — Теперь ведь по-хорошему, нужно обратно бежать, в милицию.»

Разложившийся труп лежал на тропе лицом вниз, а на спине его был зелёный, порядком истлевший туристический рюкзак, который Серега зачем-то раскрыл и проверил его содержимое.

«Мать моя женщина, да сколько их тут?» — выдернул упаковки с купюрами из рюкзака Серега. Он уже не обращал внимания на дождь, темноту и холод. Да какой на фиг холод, Серегу колотило от возбуждения так, что по телу заструился горячий пот.

Стянув с трупа рюкзак, Серега, пыхтя, оттащил труп подальше с тропы, в те самые заросли из которых он только что выбрался.

«Вот черт, чуть не забыл,» — превозмогая брезгливость, он обшарил у трупа карманы и вынул полуистлевший паспорт. Разобрать что-либо в темноте было нереально и Серега засунув паспорт в рюкзак поспешил покинуть это место.

***

Топая по лесу в сторону дома, Серега решил не светить, что он сегодня шёл по лесной тропинке и тем более, не светить рюкзак.

«Раз он тут с самой зимы лежит, значит его никто особо и не ищет, — справедливо рассуждал Серега. — В кустах труп может спокойно пролежать до следующего лета, а может и целую вечность. Да и если его и найдёт кто, то насчёт денег, менты всё равно не узнают. Чтобы узнать про деньги, нужно труп идентифицировать, а без документов, это будет сделать невозможно.»

Дойдя по тропе до посёлка, он не сразу пошёл к своему бараку, а ещё какое-то время сидел за металлическими гаражами и наблюдал за тем, пока в соседней с его квартирой, в которой жила одинокая бабка Зина, не погаснет свет. Пусть все думают, что он приехал домой на маршрутке и тем более, без рюкзака, который к тому же вонял покойником так, что Серега вообще сомневался, стоит ли тащить его в дом. На всякий случай он все же спрятал рюкзак за гаражами и прокравшись домой, не включая свет нашел в шифоньере пустой мешок из-под картошки и вернувшись переложил купюры в него. Потом отнёс мешок домой, взял лопату и снова вернулся за гаражи, забрал пустой рюкзак и отойдя подальше, закопал его у опушки леса, закидав это место ветками.

***

Серега ещё никогда не видел вживую ни одного доллара и очень сильно сомневался, что они не фальшивые. Слишком уж много их оказалось и если всё правильно посчитано, то сегодня вечером, Серега из нищего, превратился в миллионера. И теперь его мечта о домике в тёплых краях, кажется наконец начинает реализоваться.

Денег было очень много и в каждой целлофановой упаковке, было завёрнуто и запаяно по десять пачек сто долларовых купюр, и таких упаковок было пятьсот штук. Серега всю ночь разрезал упаковку и пересчитывал купюры.

«Пять миллионов баксов, — подвёл итог Серега когда на часах было четыре часа утра. — Ну а дальше то, что делать? В посёлке на эти бумажки даже пожрать не купишь. Да и светить их тут точно не резон. Не резон их светить даже в Кыргыте.»

Сереге почему-то вспомнился фильм про золотого телёнка. Деньги у Сереги есть, но потратить их он в этом посёлке не сможет. Здесь даже одна такая бумажка, Серега взял в руку стодолларовую купюру, вызовет у местных доходяг столько вопросов, что мама не горюй. И в городке, где все друг другу брат, сват и прочее, Серега и доллары, понятие не совместимые.

«Уехать бы куда подальше, — подумал Серега глядя на пачки с долларами. — Но как тут уедешь? Чтобы уехать деньги нужны. В посёлке доллары обменять негде и нужно как-то до города добираться и лучше от греха, до соседнего областного центра. По-любому, деньги на дорогу нужны. Единственная возможность свалить отсюда по-тихому, может быть лишь по реке, по которой до ближайшей железнодорожной станции, километров двести. Железная дорога была совсем рядом и тут, но здесь всё опять упиралось в деньги.»

«Серега взял в руки лупу и с трудом разобрал надписи в промокшем и полусидевшем паспорте покойника. Звали покойника Черепанов Артем Матвеевич, тысяча девятьсот пятьдесят девятого года рождения и судя по прописке, приехал он в эти края издалека, аж из Армавира что в Краснодарском крае и, что ему тут было делать с такими бабками, непонятно, — Серегу наконец стало клонить ко сну. — Ладно, утро вечера мудренее. Утром подумаю где лодку взять.»

***

Лодку с мотором, Серега отбросил сразу по причине безденежья. Купить он ее не мог, а воровать не хотел, потому как сваливать нужно тихо, не привлекая внимания. Да и не продаст моторку никто. В посёлке только две моторки, у стариков Митрича и Иваныча Горчаковых, которые одной рыбалкой только и живут, пенсии то, тоже через раз платят. Мысль о том, что можно что-то кому-то продать, была не правильная. Нет у людей денег. На складах тоже только сторожа, а хозяева лишь время от времени появляются, а валить нужно прямо сейчас, пока ещё не зима и река не замёрзла.

Серега купил на сэкономленные на маршрутке деньги у соседки бабки Зины пол-литра самогонки и поплёлся к своему корешу Мишке Зворыкину. У которого лодка была, но по причине беспробудного загула, Мишка на рыбалку давно не ездил. Лодка хорошая, моторная, но без мотора, который Мишка уже давно пропил, загнав его кому-то из городских мужиков. Лодку же, как он ни старался, продать почему-то не мог.

— Здорово Миха, — поздоровался Серега и скривился от стойкого, въевшегося в стены Мишкиного жилища сивушного, смешанного с дерьмовым табаком запаха. В комнате у Мишки было шаром покати, все давно продано и пропито и кроме кровати с провисшей панцирной сеткой, пары расхристанных табуреток и грязного стола, на котором маялся пустой граненый стакан, больше ничего за Мишкиной душой не было.

Смурной с похмелюги Мишка, с тоскливой надеждой посмотрел на Серегу.

«Вдруг принёс чего бухануть?» — и подумав, что словил облом, нехотя поздоровался.

Серега, как факир из шляпы выдёргивает кролика за уши, выдернул из-за пазухи пол-литру и с торжественным видом, водрузил ее на стол прямо перед Мишкиным носом. Чтобы проникся так сказать.

Мишка проникся, но любование на такой подарок отложил на потом и схватив со стола стакан, потянулся было уже к бутылке, но на полпути вдруг остановился и с тоскливым выражением уставился на Серегу.

— Мама дорогая, — Серега увидев как бьется в нетерпеливой истерике в Мишкиной руке стакан понял, что вся беда в том, что Мишка просто не сможет налить из бутылки самогонку в мятущийся стакан, не выплеснув половину её содержимого на пол. И такая мука была в Мишкиных глазах, что Серега пожалел, что когда мама хотела отдать его в детстве в художественный кружок, он сдуру закатил ей истерику и отказался становиться великим художником. А жаль, очень жаль, такая картина пропадала. Полюбовавшись ещё немного, Серега с сожалением о том, что сейчас он своей рукой испортит такой портрет, отобрал из трясущейся руки друга стакан, налил в него самогонки и придерживая кореша за затылок, помог ему выплеснуть в рот живительную влагу из волшебного погреба бабы Зины.

Живая вода, а иначе её и не назовёшь судя по тому, что она сотворила с его корефаном у которого вдруг, куда-то бесследно удалилась болезнь Паркинсона и перестали трястись руки, разгладились морщины на лбу и исчезли огромные, синюшные мешки под глазами, имела поистине волшебные свойства. Мишка довольно крякнул и спросив взглядом позволения, налил себе ещё полстакана.