Капитан чёрных грешников - Террайль Пьер-Алексис де Понсон дю - Страница 25

— Как же, друг мой, ты можешь меня узнать?

— Я узнаю вас по голосу.

— Да неужели!

— Вы, сударь, — сказал старый слуга с такой убежденностью, что даже Марта вздрогнула, — хотите, чтобы я говорил откровенно?

— Говори.

— Вы, я так думаю, не такой человек, чтобы грабить. Просто вам, чтобы сюда попасть, понадобилась та шайка мерзавцев. Вы ими воспользовались, а золотом, которое здесь взяли, с ними расплатились.

— Да он не в своем уме! — воскликнул Анри.

Антуан, ничуть не смутившись, продолжал:

— А то, что вы были здесь, чтобы убить господина Жана, потому что он не соглашался на вашу свадьбу с барышней, — это я и на плахе буду утверждать.

— Да он и впрямь безумец! — опять воскликнул Анри.

— Ну что, вы слышите его? — с торжеством произнес господин Жан де Монбрен.

— Нет, сударь, — сурово сказал Антуан, — я не сошел с ума. — Да и кто, кроме вас, мог сказать эти слова: "Теперь ты мне уже не откажешь в благословении!"? И, сказав это, вы выстрелили в господина Жана, который лежал связанный на этой вот постели.

Анри побледнел и задрожал.

— Нет, — сказал он наконец, — этого не могло быть! Это какое-то наваждение!

— Смятение все-таки выдало его! — воскликнул господин Жан де Монбрен.

Марта была похожа на раненую львицу.

— О, это уж слишком! — вскричала она. — Они еще смеют его опять обвинять! Ступайте, Анри, ступайте! Эти люди безумны… Они считают вас преступником — я же клянусь, что вы невинны!

Она вывела молодого человека из комнаты, обращаясь при этом к отцу:

— А вы, батюшка, тоже думаете, что он виновен?

Господин Жозеф де Монбрен ничего не ответил.

— Что ж! — сказала Марта. — Не тревожьтесь, Анри: суд докажет вашу невиновность. Правда восторжествует! Ступайте!

IX

Барон Анри де Венаск вернулся той же дорогой, какой пришел: бросился в воду, держа сверток из одежды на голове, и переплыл Дюрансу.

Но при этом он был так занят своими мыслями, что не заметил тени, потихоньку отделившейся от дерева, с которым она прежде как будто слилась, и в отдалении последовавшей за молодым человеком.

На другом берегу Анри де Венаск остановился в раздумье.

Идти ли ему прямо в замок Бельрош?

Но до рассвета было еще далеко.

Ждать, когда правда раскроется? И остаться здесь, на скале, при бледнеющих звездах, разглядывая замок Монбрен?

Наконец он принял третье решение.

"Я стал жертвой чьих-то гнусных происков, — подумал он. — Теперь нет сомненья, что Симон знает, в чем меня обвиняют, и хуже того: он верит в это. Но Симон может рассказать мне подробности, посоветовать что-нибудь дельное — быть может, подскажет, как раскрыть тех, кто дерзнул воспользоваться моим именем. Пойду к Симону!"

И он отправился назад по тропке над обрывом вдоль левого берега Дюрансы.

На правом берегу тень, что следовала за ним, зашевелилась и пошла в том же направлении.

У Анри была проворная и энергичная походка альпийского охотника — он не шел, а летел.

Не прошло и сорока минут, как он уже был возле домика паромщика.

За дверью был виден свет и слышалась довольно шумная беседа.

Анри на цыпочках подошел и поглядел в щелку.

Бригадир жандармов был уже не один, а разговаривал еще с тремя жандармами — очевидно, из своей бригады.

Симона в нижней зале не было.

Анри вывел отсюда заключение, что паромщик спит; он обошел дом и встал под окном чердака.

Окно было открыто, но лестница убрана.

Анри тихонько позвал:

— Симон! А, Симон!

Паромщик появился у окна.

— Кто там? — спросил он сонным голосом.

— Это я, — ответил Анри.

— Как! Опять вы? Зачем? — встревожился Симон.

— Мне надо с тобой говорить!

— Сударь, — негромко сказал Симон, — а вы помните, что я вам говорил?

— Помню.

— В доме полно… знаете, кого?

— Неважно, говорю тебе! Спусти лестницу.

Симон не посмел возражать. Он перекинул лесенку через подоконник.

Анри быстро поднялся и проник в комнату.

В этот миг тень, неподвижно стоявшая на другом берегу, вошла в воду.

* * *

— Сударь, — сказал Симон так тихо и тревожно, что Анри еле расслышал его, — знали бы вы, в какую игру играете!

— Я все знаю, — хладнокровно ответил барон.

Они проследовали на чердак.

Там он, чтобы не шуметь, сразу уселся на тюфяк паромщика и усадил того рядом с собой.

— Ты знаешь, откуда я теперь? — спросил он.

— Нет, — ответил Симон.

— Я от Монбренов.

— Из самого замка?

— Да.

— Да вы спятили!

— И есть от чего спятить. Но ничего, голова у меня еще на плечах.

И Анри спросил без обиняков:

— Говорят, что главарь черных грешников — я, это так?

Симон ничего не ответил.

— Ну, говори!

— Эх, что там! Да, сударь, говорят.

— А откуда мог пойти этот нелепый слух?

— Я не знаю.

— Но ты хоть знаешь, кто меня обвиняет?

— Никто не обвиняет, а говорят все.

Такого ответа Анри не ждал.

— Как "все"? — переспросил он. — Так об этом по округе говорят?

— Точно так, сударь.

— Так значит, жандармы меня арестуют?

— Очень может быть.

Тут Симон подумал, что молодой человек перепугается и тотчас же убежит. Но Анри даже не пошевелился.

Они немного помолчали.

— Стало быть, — сказал затем Симон, — лучше вам будет теперь отсюда уйти, господин барон.

— О нет! — спокойно возразил Анри. — Жандармов я не боюсь. Совсем не затем я вернулся.

— Правда?

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне все, что знаешь.

— Да я, сударь, — ответил Симон, удивляясь его настойчивости, — ничего и не знаю.

— Как "ничего"?

— Да так-таки ничего.

— Ты говоришь, все считают меня виновным?

— Вроде того.

— Так значит, ты должен знать…

— Что все знают, то и я, а больше ничего.

— Ну так расскажи мне, — сказал Анри. — Я-то был отсюда за тысячу миль.

— Ну да…

— Стало быть, я-то ничего не знаю.

Если бы не было так темно, Анри мог бы заметить на губах у паромщика недоверчивую улыбку.

Барон продолжал:

— Так что же рассказывают? Что тут случилось?

— Первым делом, через неделю после вашего отъезда сюда явились черные грешники.

— Так-так!

— Остановили альпийскую карету на верх и заставили кучера Гаво отвезти их обратно на паром.

— А ты их перевозил?

Снова темнота скрыла от Анри улыбку паромщика.

— Перевозил, сударь, — ответил тот.

— А я как будто был среди них?

— Ну да.

— И куда они направлялись?

— Убить пастора Дюфура и сжечь его дом.

— Понятно. А потом?

— А три дня спустя они подожгли замок Монбрен.

— Но ты же их видел, — сказал Анри, — если они переправлялись на твоем пароме?

— Конечно, видел.

— Значит, ты можешь сказать, что меня там не было.

— Право слово, сударь! — сказал Симон. — Вы же знаете: черные братья носят капюшоны, под ними все одинаковые.

После этого Анри захотел добиться от перевозчика последнего слова правды.

— Послушай, Симон, — сказал он, — ты же меня с детства знаешь, правда?

— Правда, сударь.

— И что ты думаешь об этом нелепом обвинении?

— Ничего не думаю, господин барон.

— Но ты же не можешь верить…

Симон ничего не ответил.

— Значит, все думают, что я виновен?

Симон все молчал.

— О! — воскликнул Анри. — Мне кажется, что я брежу… Ты, Симон… ты…

Вдруг на улице послышались шаги.

Симон услышал их и бросился к окну. А высунувшись наружу, он еле сдержал крик.

Лестницы под окном, больше не было.

Кто же ее убрал?

X

Несколькими часами ранее, вскоре после захода солца, на дороге из Мирабо в Маноск, как бы невзначай, повстречались два человека.