Капитан чёрных грешников - Террайль Пьер-Алексис де Понсон дю - Страница 18

То была тайная высадка герцогини Беррийской, отплывшей из Англии с горсткой верных сторонников на корабле "Карл-Альберт".

Новость эта распространилась, как огонь по пороховой дорожке.

Власти подняли тревогу и погнались за герцогиней, которая, как говорили, направлялась в Бордо. Множество молодых людей из самых знатных французских семейств поспешило вслед за ней, увеличив число ее сторонников.

Господин Жозеф де Сент-Мари и его дочь узнали об этом лишь по приезде в Экс.

Утром они выехали из Монбрена, переправились через паром Мирабо. Там, на пароме, два крестьянина говорили о черных грешниках. Господин де Сент-Мари только плечами пожал. Весть о поджоге, жертвой которого стал пастор Дюфур, еще не распространилась, и господин де Сент-Мари думал, что речь идет о старых временах.

Впрочем, черные грешники появлялись только во время политических смут. Вот, стало быть, почему их капитан произнес те загадочные слова: "Эта особа высадилась".

"Особой" была Мадам, герцогиня Беррийская, а это значит, что черные грешники, будь они политическими партизанами или простыми бандитами, знали, какие события должны вскоре произойти.

Когда же господин де Сент-Мари узнал обо всем этом уже не от старого Мафусаила, а от нескольких людей в обществе — в жокей-клубе Экс-ан-Прованса, — он поспешил домой и сказал дочери:

— Напрасно мы оставили твоего дядю в Монбрене…

Его тревожило зловещее предчувствие.

Часть вторая

I

Прошло полгода после событий, о которых мы рассказали.

Черные грешники исчезли, причем гораздо раньше, чем сперва все думали. А почему — узнаем, если послушаем разговор, имевший место воскресным вечером в конце апреля в кабачке деревушки Кадараш на левом берету Дюрансы.

Три человека сидели там за столом, потихоньку распивая кувшин белого вина.

Двое из них — наши старые знакомые.

Первый был не кто иной, как перевозчик Симон Барталэ. Он нашел себе на этот вечер подмену, чтобы сходить навестить родных.

Другой был браконьером, которого мы встречали в самом начале этой повести — тот, которого прозвали Стрелец.

Наконец, третьим был сам кабатчик, дядя Бонне, — человек, уже тридцать или сорок лет хранивший в журнале своей памяти все, что случалось в округе. Ни у кого в тех местах голова не была так набита занимательными случаями, а язык так хорошо подвешен.

Дядя Бонне все видел, все знал, и не было в тех краях ни одного преступления, свидетелем которого он не ухитрился бы стать.

— Что, Стрелец, — говорил Симон, — помнишь, как ты в октябре ночью у меня сидел?

— Помню, — отвечал Стрелец.

— Вот ты тогда не верил в Братство черных грешников!

Стрелец развел руками: дескать, ты был прав, признаю.

— Ну, много бед они все равно не наделали, — сказал дядя Бонне. — Едва их увидеть успели.

— Как же, — возразил Симон. — А пастора Дюфура сожгли?

— Сожгли, да не ограбили, — сказал Стрелец.

— И замок Монбрен подожгли.

— А сгорел-то один амбар.

— И господина Жана де Монбрена застрелили.

— Ты тогда не верил в Братство черных грешников!

— Только он жив остался.

— Тут да, повезло ему, — сказал Симон. — Ему же пулю в голову всадили!

— А она раздробила только челюсть и под затылком вышла.

— Вот он и выжил.

— Теперь совсем уж здоров.

— А все-таки, — спросил Симон, — куда же делись черные грешники?

— Так вы же знаете, — ответил дядя Бонне. — На другой день со всех сторон набежали жандармы и загнали их в Люберон.

Они там долго дрались по ущельям да по скалам, не меньше десятка жандармов уложили, и их людей убили пятерых, а остальные бежали, и никто их больше не видел, а главное — их знаменитого капитана.

— А пятерых убитых-то опознали?

— Двоих узнали: они из Венеля, да такие люди, что никто бы никогда и не подумал на них, что ты!

— А остальные?

— Остальные нездешние — вот и видно, что они дрались не за политику и не за религию, а были просто воры и разбойники.

— А почему же они сначала пришли к пастору? — заметил Симон. — У него денег не было.

— Это правда, а потом все-таки взяли у господина де Монбрена сто тысяч франков.

— А верно говорят, что господин де Монбрен узнал их капитана? — спросил Стрелец.

— Говорят, что так.

— Так он на него донес?

— Нет.

— А почему?

Этот вопрос Симон задал с дрожью в голосе.

— Даже и не знаю, — ответил дядя Бонне. — За эти полгода столько всего наболтали…

— А что, например?

— Да вот, скажем, что капитан черных братьев — это господин Анри…

Симон содрогнулся:

— Господин Анри де Венаск?

— Ну да!

— А еще что?

— Симон, дружок, зря ты с нами теперь хитришь.

— А что я?

— Ты же сам про это больше нас знаешь.

— Одно верно, — вступил в разговор Стрелец. — За неделю до того, как появились черные грешники, господин Анри куда-то уехал. Все это видели, и ты это знаешь, Симон: он ехал в дилижансе.

— Как мне не знать!

— И с тех пор он не возвращался.

— Ну да, — ответил Симон, но как-то очень неуверенно. — Только я ведь знаю, куда он ехал.

— Правда знаешь? — усмехнулся Стрелец.

— Да тут и тайны нет никакой, — сказал Симон. — Господин Анри поехал к герцогине Беррийской, которая тогда приехала во Францию. Он с ней уехал в Вандею, дрался там в ее войске и, должно быть, его убили там в деле при ферме Пенисьер: с тех самых пор о нем ничего не слышно.

— А кто тебе это рассказывал?

— Старик Раймон, управляющий замком Бельрош.

— Вот оно что!

— А еще старая тетушка господина барона с месяц назад вроде как умом повредилась.

Дядя Бонне подмигнул:

— Ну, если ты так думаешь, — сказал он, — то и ладно. Я и сам так буду думать.

— Да ведь оно так и есть, — тихо сказал Симон, который сам все меньше верил в то, что говорил.

— Очень легко может быть, — усмехнулся Стрелец.

— Вот что, дядя Бонне, — сказал Симон. — Послушайте теперь, что я скажу.

— Давай говори.

— Вы ведь сейчас сами сказали, что в этот раз черные грешники только грабили и убивали?

— Как всегда.

— Да нет: раньше ведь там всегда была политика.

— Спорить не буду.

— А на этот раз не было?

— Ни вот на столечко, — ответил дядя Бонне, прикусив себе кончик ногтя.

— Так вот и ясно, что все чепуху несут. Господин Анри не грабитель и не душегуб.

Стрелец тихо хмыкнул.

— Да нет, — возразил кабатчик, — я ж и не говорю, что он так и пошел в Монбрен, чтобы грабить. Только надо же было дать кусок тем почтенным господам, что согласились прийти ему на помощь.

Симон решил твердо стоять до конца.

— Э! — сказал он. — В давние времена Монбрены с Венасками впрямь враждовали, спорить не буду. Только это по этой одной причине и обвиняли дядю господина Анри.

— Вот тут я с тобой соглашусь, Симон, — ответил дядя Бонне.

— Правда?

— Большой Венаск ни в чем не виноват.

— Вот и вы соглашаетесь!

— А я это всегда говорил.

— Ну, а если так, — сказал Симон, — то почему вы думаете, что господин Анри…

— Господин Анри влюблен в мадемуазель де Монбрен.

— Ну да, про это я тоже слышал.

— А старый дядя упрямился…

Симон пожал плечами:

— Если он и вправду узнал капитана, как говорят, и если бы это был господин Анри, он бы на него сразу же и донес.

— А вот и нет — наоборот.

— Не понял?..

— Господа де Монбрен — люди порядочные.

— Спорить не буду.

— Вот потому-то господин Жан ничего и не сказал. А еще из-за племянницы.

— То-то и оно, — добавил Стрелец.

— Ты молчи, — с сердцем ответил Симон. — Тебе лишь бы злое слово про господина Анри сказать.