Каштановый омут - Джеллис Роберта - Страница 49

– Они мне не друзья, – сердито отрезал Арундель. Глаза Джеффри, в упор смотревшего на гостя, сверкнули золотом, озаренные огнем из камина, и тут же опустились. Так вот куда метил Иэн. Иэн оказался куда проницательнее его. Возможно, потому, что он и Арундель – воистину птицы одного полета, за исключением того, что Иэн был очень умен. В целом, оба они – простые люди, которые хотят, чтобы все вещи были ясными – черно-белыми. Иэн заметил, что Арундель расстроен и обижен чем-то или кем-то из окружения Людовика, и решил показать ему, где его истинные друзья и где он найдет сочувствие.

Наступило непродолжительное молчание, пока Иэн и Джеффри пытались придумать, что сказать. Арундель вывел их из затруднения.

– Люди совершают ошибки, – мрачно заметил он.

– Бог свидетель, насколько это правда, и я совершил их множество, – быстро поддакнул Иэн. – Тем более легко ошибиться в государственных делах.

– Выбор часто бывает труден, – добавил Джеффри, – и, к моему стыду, я побоялся его сделать. Милорд, даже если сейчас вы чувствуете, что выбрали ошибочно, вы имели мужество сделать выбор. Все люди должны уважать вас за это. А я, как трус, заперся в своем замке, боясь последовать или зову сердца, или зову ума.

Иэн бросил восхищенный взгляд на своего зятя. Джеффри высказал простыми словами, но с крайней деликатностью именно то, что нужно было сказать. Несколькими короткими фразами он обольстил Арунделя, попутно согласившись с тем, что он сделал неправильный выбор, и ясно дав понять, что, если Арундель решит снова переметнуться на другую сторону, его примут скорее с почетом, чем с презрением. По положению головы Арунделя и его расправившимся плечам было видно, что Джеффри не промахнулся.

– Что вы, лорд Джеффри, – утешительно произнес Арундель, – ваше положение было сложнее моего. Вы связаны кровью с Джоном. Одно дело видеть в человеке плохого короля, который не может исправиться, и я скажу вам прямо, что до сих пор считаю его таковым.

– Я тоже, – согласился Джеффри.

– Поэтому вы поймете, почему я решил, что нет иного пути, как выбрать нового короля. Однако совсем другое дело – поднять оружие на своего родственника. Не вините себя.

– Вы очень добры, милорд, – вздохнул Джеффри. – И все-таки получается, что мне не хватило мужества…

– Может быть, но взгляните, куда завело меня мое мужество! – с горечью воскликнул Арундель. – Лучше бы я пошел вашим путем, лорд Джеффри, и отсиделся в своих владениях с верой в Господа. Нас ведь предупреждали. Снова и снова Папа уговаривал нас быть послушными и верить в Бога. Я не послушался, и вот я оплеван, в то время как вам, более терпеливому, Бог ниспослал ответ. Джон умер, и вы получили короля и товарищей, которые почитают вас.

Снова наступила пауза. Арундель высказал вслух именно то, что желали услышать Иэн и Джеффри. Джеффри начал настойчиво сигналить слугам, и шум расставляемых для обеда столов нарушил тишину и позволил тактично переменить тему.

Они с удовольствием и долго говорили за столом. Когда душа Арунделя размякла от вкусной пищи и вина, были пересказаны все новости из лагеря Людовика, включая историю с бандой, использовавшей боевой клич Фиц-Уолтера. Иэн и Джеффри от всего сердца посмеялись над этим, извиняясь, если затронули чувства Арунделя, но очень довольные, что Фиц-Уолтеру так насолили. Несмотря на то, что он сам был пострадавшим, Арундель смеялся вместе с ними. В этой теплой компании он считал потерю урожая фермы гораздо менее важной, чем доставленные Фиц-Уолтеру неприятности. Когда обед закончился, короткий зимний день уже подходил к концу, и Арундель с сожалением начал собираться в обратный путь.

– Я не могу нарушить данное мной слово, – сказал он, пожимая по очереди руки Иэну и Джеффри, – но если Господь снизойдет до того, чтобы спасти меня от моего собственного безумия, второй раз я так не ошибусь. И вы можете передать вашему другу Пемброку, лорд Иэн: я жалею, что не послушался его, и очень многие из нас жалеют о том же.

– Можете быть уверены, что я передам ему, и что он прекрасно поймет, почему вы вынуждены были поступить именно так. Вы можете быть также уверены, что, если вы освободитесь от своего нынешнего долга, то со всем уважением будете приняты королем Генрихом, очень добрым мальчиком, уши которого свободны от всяческих лживых сплетен.

– Вот как? – задумчиво произнес Арундель. – Я запомню.

Он уехал, и Иэн с Джеффри проводили его взглядом.

– Мы сегодня хорошо поработали во славу короля, – заметил Джеффри. – Господи, ну и болван!

– Может быть, – задумчиво согласился Иэн, – но он, по крайней мере, честный болван. Он взбунтовался потому, что не выносил Джона и его действий, а вовсе не ради уничтожения всякой власти, чтобы безнаказанно грабить и насиловать… Да, кстати, насчет грабежей. Кто, как ты думаешь, мог кричать «Данмоу», грабя французов?

– Не могу даже предположить, – ответил Джеффри, поворачивая коня обратно к Хемелу, – но, думаю, стоит написать об этом Адаму. Если это очередной Вилликин из Вилда, кто-то, имеющий личную неприязнь к Фиц-Уолтеру, пусть Адам попробует установить контакт с ним. Может, Адам помог бы ему чем-нибудь и, кроме того, предупредил не нападать на Кемп или Тарринг. Было бы совсем неплохо подбодрить его в этом добром деле.

– Займись этим, – согласился Иэн, – а я напишу Пемброку. Может быть, он как-то даст понять Арунделю, что его не будут презирать или обижать, если он оставит Людовика.

15

Письмо Джеффри не застало Адама в Тарринге. Гонец потратил несколько дней, чтобы добраться туда из Хемела, поскольку ему пришлось много раз торопливо съезжать с дороги и по нескольку часов отсиживаться в кустах, чтобы избежать встречи с то и дело появлявшимися на пути вооруженными отрядами. Дело кончилось тем, что он заблудился и, когда, наконец, нашел дорогу в Тарринг, Адам и Джиллиан уже выехали в сторону Ротера. В Глинд они отправились с Катбертом и сотней воинов, половину из которых оставили в лесу, в миле от замка. С гребня холма в полумиле от замка Адам отправил гонца с сообщением, что леди Джиллиан желает поговорить с сэром Ричардом на нейтральной и безопасной для обеих сторон территории. Леди приведет в точное место встречи любое число людей, какое укажет сэр Ричард, вплоть до сотни, но она желает, чтобы он знал, что у нее наготове в окрестностях сто воинов. К их удивлению, сэр Ричард прибыл в одиночку вместе с гонцом. Адам спешился и вышел навстречу ему, не обращая внимания на задыхавшуюся от страха Джиллиан.

– Я сэр Адам Лемань, – сказал он. – Я имею честь обращаться к сэру Ричарду из Глинда?

– Вы обращаетесь к сэру Ричарду, но честь ли это… Моя госпожа – ваша пленница, сэр Адам?

– Она мой вассал.

– Она ваш вассал? – переспросил сэр Ричард с внезапно потемневшим лицом. Его конь заплясал от того, что рука сэра Ричарда внезапно натянула поводья.

– Сэр Гилберт де Невилль умер, – спокойно сказал Адам, – но не от моей руки, уверяю вас, вообще без какого-либо моего участия, – он испытывал признательность к Джиллиан, которая подготовила его к этому. Если бы они не обсудили эту тему заранее, Адам наверняка пришел бы в ярость, заметив недоверие на лице и в поведении сэра Ричарда. – Сэр Ричард, – продолжал он, – вы приехали сюда один, зная, что Тарринг захвачен. У вас, вероятно, были какие-то основания для уверенности, что к вам отнесутся с честью.

– Мой сын и все люди в замке ожидают в полной боевой готовности. Если я достаточно скоро не вернусь, они пойдут искать меня.

– Я верю вам, – ответил Адам, – но, тем не менее, вы приехали один. Значит, вы знали или предполагали, что покоритель Тарринга не желает вам зла. Почему же тогда вы думаете, что я причинил бы зло бедному беспомощному созданию, тем более что мне выгоднее было бы иметь его живым?

Джиллиан вывела свою кобылу вперед.

– Это правда, сэр Ричард. В самом деле, сэр Гилберт умер больше чем за неделю до приезда сэра Адама и его товарищей. И я говорю это не из страха или потому, что меня заставили, – она помолчала немного и потом с горечью добавила: – Я говорила вам, чего боялась, и это случилось. Не успел Гилберт умереть, как Осберт принудил меня к браку. Я привезла с собой брачный договор.