Гобелены грез - Джеллис Роберта - Страница 129

Он ласково улыбнулся ей.

— На последнем гобелене — том, что с мертвым единорогом, если приглядеться, можно увидеть тень человека, протягивающего девушке руку. Я ненавидел этот гобелен, пока не заметил тени. Она внесла мир и покой в мою душу — почему, я так и не смог тогда понять. А вот теперь понимаю. Это моя тень. Это я, твой муж, твой мужчина, протягиваю тебе руку, Одрис, чтобы увести из мира чудесных фантазий. Тебе жаль этого гобелена грез?

— Нет! — воскликнула Одрис, сияя от счастья. — Нет. Я была несмышленой девчонкой, когда грезила об единороге. Но теперь я — женщина!

От автора

Я хотела бы прокомментировать для читателей, интересующихся историей XII столетия, некоторые загадочные аспекты шотландского нашествия 1138 года. Современные источники имеют тенденцию рассматривать это нашествие как единичный исторический эпизод, продолжавшийся с конца 1137 по август 1138 года. Однако летописи XII столетия совершенно определенно описывают два таких нашествия, разделенных временным интервалом: первое началось вскоре после того, как король Стефан вернулся в Англию из Нормандии летом 1137 года и закончилось изгнанием армии короля Дэвида обратно в Шотландию в результате контрнаступления короля Стефана; второе началось поздней весной 1138 года и закончилось в конце августа того же года, когда шотландцы были разбиты в кровавом сражении под Штандартом.

Во время одного из этих нашествий отдельные подразделения шотландской армии чинили зверства, которые ужаснули и шокировали даже хладнокровных и ко всему привычных летописцев. Средневековые летописцы грабежи и убийства мирных жителей и прочие эксцессы, характерные для войн того периода, описывают, как правило, лаконичной фразой: «Сеялось опустошение», и этим ограничиваются. В данном же случае приводится точное и определенное описание со всеми устрашающими и отталкивающими подробностями.

Тот факт, что средневековые хроникеры в деталях описывают зверства захватчиков, сам по себе является необычным и указывает на то, что эксцессы нашествия 1138 года выделялись из общего ряда исключительной жестокостью и свирепостью. Бэрроу («Kingship and Unity. Scotland 1000-1306», University of Toronto Press, 1981, с 37-39), считающийся знатоком истории Шотландии, защищает шотландцев, обвиняя английских хроникеров в «истерических… преувеличениях», но должна заметить, что при описании нашествия 1136 года и прочих локальных войн детализация подобного типа напрочь отсутствует. Таким образом, я чувствую себя обязанной согласиться, что действия некоторых частей и подразделений шотландской армии выходили за рамки того, что считалось приемлемым в то жестокое время.

И еще одно замечание, прежде чем я покончу с этой темой. Из летописей с полной определенностью следует, что описанные зверства наблюдались лишь при одном из двух нашествий, но установить, при каком именно это происходило, оказалось более трудной задачей. Роджер Вендоверский указывает, что подобного типа эксцессы имели место во время зимнего нашествия, Генрих Хантингтонский утверждает, что — летнего. Я предпочла использовать летопись Генриха Хантингтонского, исходя, главным образом, из географических соображений: Хантингтон находится в Йоркшире (в то время, как Вендовер располагается в сороках милях севернее Лондона) — ближе к месту событий, кроме того, провинциальный летописец более аккуратен в деталях. Так, например, лишь Генрих Хантингтонский упоминает о военной экспедиции короля Стефана в северные графства в 1136 году с целью изгнания шотландцев, и этот факт подтверждается многими иными, не связанными с летописями документами.

В заключение обращаюсь с просьбой к читателям, которые лучше меня разбираются в истории Шотландии: пожалуйста, объясните (или выскажите обоснованную гипотезу), почему нашествие 1138 года столь разительно выделялось в длинном ряду как предшествовавших, так и более поздних вторжений. Буду бесконечно благодарна всем, кто напишет мне об этом. Буду рада также любым замечаниям об ошибках и неточностях, допущенных мной, как при описании исторических событий, так и в логике повествования.

Если кто-то из читателей или читательниц просто пожелает поделиться со мной мнением о моей книге, я буду рада с ним ознакомиться и даже обещаю ответить на каждое из писем. Правда, моя текущая корреспонденция настолько обширна, что вынуждена предупредить: пройдут недели, быть может, даже месяцы, прежде чем я найду время для написания ответа. Тем же, кто, несмотря ни на что, решится на этот рискованный шаг, сообщаю мой адрес: Roberta Gellis, Р. О. Box 483, Roslyn Heights, NY 11577.