Гобелены грез - Джеллис Роберта - Страница 117

— То есть ты хочешь сказать, что ляпнул это, не подумав, по простоте душевной? — воскликнул он, восхищенно качая головой. — Надо же, а я-то думал: ну умница, ну ловкач, чуть было ногами не затопал от восторга.

— Умница, ловкач? С чего это вы? — удивился Хью.

— Хью! — рявкнул сэр Вальтер. — Ну поработай же, наконец, мозгами. Когда держишь оборону, существуют три опасности. Во-первых, стена защиты может быть проломлена. Если шотландцев окажется слишком много, живые побегут по трупам, и мы окажемся просто-напросто погребенными под телами убитых. Во-вторых, стена может рухнуть из-за трусости: дрогнет и побежит один или двое латников, пустяк, кажется, но из-за этого может вспыхнуть такая паника, что все сложат головы. И в-третьих, если противник побежит или даже просто дрогнет и начнет отступать, обороняющиеся вынуждены будут перестраивать порядки, чтобы преследовать его; и если тот оправится и перейдет в контратаку, судьбу сражения будет опять-таки решать количество.

— Я прекрасно знаю об этом, — запротестовал Хью, — но все еще никак не могу сообразить…

Сэр Вальтер ловко наклонился в седле и отвесил Хью подзатыльник.

— Тогда лучше слушай, а не перебивай старших. Что касается первой опасности, тут от нас ничего не зависит. Если задохнемся под горами трупов, такова, стало быть, воля Божья. Господь по какой-то одному Ему ведомой причине решил от нас избавиться. Не думаю также, что нам стоит слишком много думать о трусости. Люди, которые станут завтра в наших рядах, либо терзаются жаждой мести за то, что сотворено с ними и их семьями, либо пойдут на все, чтобы остановить врага на этом рубеже, не пустить его на свои земли, расположенные южнее. Нет, я боюсь не того, что они побегут, а того, что среди них окажется много сорвиголов, которые ринутся за отступающими, не обращая внимания на приказы. Наиболее горячих из них мы в результате обсуждения твоего «простодушного» предложения смогли запихнуть в резерв.

— Но вы послали их в резерв… — начал было Хью, однако тут же расхохотался во весь голос так, что сэр Вальтер вынужден был наградить его вторым подзатыльником. — Да понял я, понял. Резерв успеет отсечь от нас любую конницу, откуда бы она не появилась, — мне следовало бы самому об этом подумать.

Сэр Вальтер поощряюще кивнул головой и ухмыльнулся.

— Может, мне не стоит больше мешать тебе учить ученых? Если ты, целясь в белый свет, кладешь стрелу в самый центр мишени, лучшего и желать-то не следует.

Поскольку с непосредственными заботами было покончено, мысли Хью устремились к тому, что терзало его сердце кровавой занозой, лишь слабо приглушаясь беспокойством о Тарстене или несчастных йоменах.

— Если мы одержим победу, — нерешительно начал он, — вы уже решили, что будете делать дальше? Я имею в виду, будет ли армия преследовать Дэвида, снимая осаду северных королевских крепостей? Или…

— Ты беспокоишься о Джернейве, — мягко сказал сэр Вальтер. — Я уверен, с ним не может случиться ничего дурного, но… — усмехнулся он, — сердцу не прикажешь, и я на твоем месте, не сомневаюсь, чувствовал бы то же самое. — Рыцарь помрачнел и задумчиво добавил: — Нет, никаких планов на этот счет мы не строили. По правде говоря, судя по тому, что мы знаем сейчас о шотландцах, вряд ли много крепостей осталось сейчас в осаде. Дэвид собрал в кулак все или почти все силы, которые привел из Шотландии. Вопрос о том, что делать дальше, действительно ставился, но отвечать на него придется уже после сражения. Передохнем денек-другой, залижем раны, вот тогда и решим, за что примемся в первую очередь.

Хью промолчал, но лицо его было беспросветно мрачным, когда они оба спешились и бросили поводья одному из оруженосцев сэра Вальтера, чтобы тот отвел коней в стойла. Молодой рыцарь по привычке поспешил вперед, чтобы войти в дом первым и придержать дверь перед хозяином, но сэр Вальтер остановился на крыльце. Хью знал, что армия после сражения скорее всего просто-напросто развалится; кто-то помчится следом за шотландцами, чтобы отогнать их как можно дальше на север; кто-то, убедившись, что опасность вторжения в южные регионы миновала, этим и ограничится и спокойно вернется домой с сознанием хорошо выполненного долга. Лишь дружины предводителей останутся и будут ждать приказа. Хью чувствовал, что не сможет ждать, но, с другой стороны, хотя его не связывала больше клятва верности сюзерену, он не считал возможным оставить службу без разрешения сэра Вальтера, кроме того у него было всего пять человек — если они еще уцелеют в предстоящем сражении.

Вместо того чтобы перешагнуть порог, сэр Вальтер повернулся к Хью.

— Каким бы ни оказался исход битвы, — сказал он, — ты, не дожидаясь приказа, бери моих латников и скачи на север, к Джернейву Их не хватит, конечно, чтобы тягаться с целой армией, но если вы по дороге отловите десяток-другой беглецов и зашлете их в лагерь осаждающих, у тех поубавится гонора, и с ними можно будет разговаривать.

Прежде чем Хью успел выдавить из себя слова благодарности, сэр Вальтер повернулся на пятках и поспешил в дом, громогласно требуя накрывать на стол, тащить побольше вина и «заняться, наконец, его треклятыми доспехами».

Хью стоял, содрогаясь от дрожи, охватившей все его тело. В выражении лица и голосе сюзерена было нечто странное. Хью впервые за все это время поддался сомнениям: им противостоит огромная армия, вдруг осуществится первая из возможностей, упомянутых сэром Вальтером: они задохнутся под горами вражеских трупов? В голове Хью промелькнула ужасная догадка: неужели сэр Вальтер поставил его на край фланга не для того, чтобы укрепить оборону, а потому, что стремился удалить его возможно дальше от Штандарта? Если стена рухнет и дальнейшее сопротивление окажется бессмысленным, у него будет по крайней мере шанс уйти лесом или хотя бы попытаться это сделать.

Накатившая на Хью горячая волна любви и нежности к стареющему покровителю взметнула его руки в гневном жесте: вот сейчас он подойдет к сэру Вальтеру и выложит все, что об этом думает. Руки, однако, тут же опустились, морщины на лбу разгладились, глаза затянуло тусклой пеленой безнадежной тоски. Нет смысла говорить с ним об этом. Сэр Вальтер опять разорется, начнет метать громы и молнии, выставит его последним дураком. Хью вздохнул, повернулся и посмотрел в сторону севера. Невысокий холм скрывался за крышами домов, но были видны трепетавшие на свежем ветру полотнища священного штандарта и поблескивающая время от времени дарохранительница, укрепленная на самой верхушке освященного флагштока. Молодой рыцарь вспомнил о бесчеловечной жестокости шотландцев, об ужасных следах нашествия, оставленных ими вдоль Диа Стрит. — Нет, — сказал он себе, — Господь нас не оставит. Святой отец недаром провозгласил нас ангелами-мстителями. Победа будет за нами!

Глава XXVIII

Воодушевленный верой в то, что Господь не оставит своими заботами английскую армию, которую собрал и благословил на ратный подвиг сам архиепископ, Хью, присоединившись к сэру Вальтеру, с аппетитом уничтожил то, что подано было к трапезе, спокойно лег в постель и крепко уснул. Проснувшись уже где-то в третьем часу ночи, он встал, стараясь поменьше шуметь, оделся, оседлал коня и, выехав из города, направился к лагерю. Повсюду на земле, там, где собирались сражаться, спали, завернувшись с головами в одеяла и пледы, латники и йомены. Августовская ночь была, к счастью, сухой и теплой. Хью был удовлетворен тем, что его по дороге несколько раз окликнули должным образом: часовые исправно несли службу. Он не заговаривал с ними, а лишь отзывался, предоставляя им возможность самим решать кто он, но позже выяснилось, что для бдительности имелись все основания, так как шотландцы подтянулись и были совсем рядом.

Хью отыскал свой шатер, и Морель сообщил, что в лагере все спокойно. Правда, некоторое время назад не далее чем в полумиле вспыхнули огоньки костров — поначалу единичные, затем сплошным заревом — но, если не считать нескольких мелких заварушек в лесу, ничего серьезного шотландцы так и не предприняли. Хью, внимательно выслушав слугу, молча махнул рукой: пара-другая лазутчиков могла, конечно, незаметно проскользнуть в лагерь, но о внезапном нападении шотландцев значительными силами не могло быть и речи — лес битком набит йоменами. Столь же пренебрежительно отнесся Хью к сообщению Мореля о многочисленных кострах, напомнив слуге, как горцы пытались запугать их под Хьюгом подобным же образом. Однако утром, когда ночной мрак рассеялся и можно уже было увидеть все собственными глазами, он убедился, что был не прав.