Бык из моря - Джеллис Роберта - Страница 45

— Зачем ему это? Ты думаешь, Крит так уж важен для него? Разве не растет виноград в Египте? В Греции? На Сицилии? В Библосе и Вавилоне?.. Дионису хватает дел и помимо Крита. Он дал мне Силу благословлять виноград — и послал предостережение, когда был зачат Астерион. Если в Кноссе ему не вняли — беда придет к ним, не к нему.

— Но разве непонятно, что ты можешь отвести все беды, если перейдешь к нам?

— Слишком поздно. Боюсь, теперь уже Кносс ничто не спасет.

— Спасет. Ты спасешь. Чудо винограда повторяется каждый год. Если ты станцуешь в храме Бога-Быка...

— Нет. — Голос ее звучал спокойно и непреклонно. — Я танцую для Матери. Я жрица и творю обряды в честь моего бога Диониса. Больше я не служу никакому богу — и не стану служить.

— Но почему? — Андрогей начал раздражаться. — Все приносят дары многим богам.

— Это совершенно другое. Я тоже могу принести голубей в храм Афродиты, чтобы заручиться удачей в любви — но как частное лицо, как девушка Ариадна. Но я не стану творить для богов обряды как жрица.

— Это вопрос не служения, а политики и торговли, — заметил Андрогей. — Ты знаешь, что мать пригласила гостей изо всех городов и стран — взглянуть на Бога-Быка, обретшего плоть?

Ариадна пожала плечами.

— Пусть смотрят. Астерион достаточно реален для этого...

— Реален, да — но он никакой не бог. В нем нет божественности. Я был здесь, когда появился Дионис. Я... я — знаю... — Андрогей осекся, потом продолжил говорить об Астерионе: — Гости из Египта уже сомневаются. Увидев его впервые, они были потрясены и простерлись перед ним, нараспев произнося гимны... а он взревел, потому что хотел видеть своих танцоров. Они ужаснулись и удалились, боясь, что чем-то оскорбили его, а когда пришли во второй раз, хоть и принесли богатые дары, чтобы его умилостивить, были не так уж и почтительны. Ты знаешь их воззрения: ка и ба. Так вот, я слышал, один из них сказал, что у этого зверя нет ка, он бездушен.

Ариадна печально вздохнула.

— Он всего лишь дитя. Пасифае недостало терпения. Подрастая, он научится вести себя с большим достоинством... во всяком случае, я так думаю.

— Слишком долго этого ждать. Влияние египтян огромно. Если они заявят, что мы служим ложному богу...

— Зачем им это? Не говорят же они, что ложны греческие боги, хотя они совсем не похожи на египетских. К чему им лишать Кносс его бога?

— Затем, что он — подобие их богов, которые тоже зверо-головы. Затем, что они не хотят делить своих богов с нами. — Андрогей покачал головой. — Почему, отчего — не важно. Нам необходимо уважение Египта, еще лучше — страх, как и всех остальных. Это поможет заключать договоры и выгодно торговать. Заставить всех трепетать перед нашим богом — богом во плоти — куда дешевле, да и безопаснее, чем содержать огромную армию и военный флот.

— Д-да, возможно... Но при чем тут я?

— Бог творит чудеса — иногда сам, иногда через своих жрецов и жриц. Ты умеешь творить чудеса. Если ты станешь жрицей Бога-Быка, возможно, его изъяны будут не так заметны. Если его жрица умеет такое — все поверят, что он истинный бог.

— Во-первых, я не творю чудес. Благословение винограда...

— Я сам видел, как ты зажигала лампы и жаровню, как закрыла дверь, не касаясь их.

— Это волшебство, а не Дар. Я не стану подменять служение фокусами.

— Тем более тебе стоит присоединиться к нам — ради блага Крита. Если это не истинное служение, ты ничем не оскорбишь своего бога.

— Ты говоришь так только потому, что не знаешь Диониса. Он наверняка обидится — причем смертельно.

— Откуда он узнает, если никогда не приходит? — с потаенной насмешкой спросил Андрогей. Ариадна вздрогнула и поерзала в кресле. Неправильно истолковав ее движение, Андрогей сказал: — Ладно, не хочешь танцевать — не надо, но если ты просто постоишь рядом с Богом-Быком и, скажем, зажжешь жестом факелы...

Вопрос Андрогея пробудил в Ариадне давние мысли: разве не должен бог, присутствует ли он рядом или нет, знать, что делает его жрица? — и это заставило ее поежиться. Однако Дионис сам как-то сказал Ариадне, что не знает этого — он не знал, например, что его любимая жрица, та, первая Ариадна, умерла. Но дело было вовсе не в том, узнает ли Дионис, что она поддержала культ Бога-Быка, или же нет, а в том, что при одной мысли об этом ее мутило от отвращения.

— Нет!

— Ты каждый день тратишь кучу времени на возню с ним. Почему бы не потратить еще немного — и принести своему народу благо? Если мы сможем выставить Бога-Быка истинным божеством, Кносс получит огромную выгоду.

— Выгоду... — спокойно повторила Ариадна. Так, значит, в деле замешан Минос?

— Да, выгоду, — подтвердил Андрогей. — Думаешь, кого-нибудь заботит, истинно ли ты благословляешь лозы? Да их интересует лишь сок, который они выжмут из винограда, вино, которое будет сделано и продано... хм... с выгодой.

— Не будь дурнем, — поморщилась Ариадна. — Я не чураюсь выгоды. И ни мгновения не сомневаюсь в ценности договоров и торговых сделок. Богатый народ — счастливый народ. Но говорю тебе: пытаясь выставить Астериона не тем, что он есть, никакой выгоды вы не получите.

Губы Андрогея изогнулись в усмешке.

— Ты говоришь как Уста?

— Нет, как здравомыслящий человек, которого не привлекают безумные грезы. Что случится, если договор или торговое соглашение вдруг нарушат? Вы рассчитываете, что бедняга Астерион устроит землетрясение или начнет метать молнии?

— Если урожай засохнет...

Андрогей закусил губу. Он сказал слишком много — и дал ей понять, как именно собираются Минос и Пасифая шаг за шагом втягивать ее в служение Богу-Быку.

Ариадна поднялась.

— Ты свихнулся? Я не Деметра! Я не могу сделать ничего подобного — а если бы и могла, то не стала бы!

Андрогей не шелохнулся.

— Должен тебе сказать, что не только мама, но и отец собирается представить Бога-Быка божеством. — Голос его прозвучал угрожающе.

Ариадна рассмеялась.

— Царь Минос намерен захватить верховную жрицу Диониса? Он отправит меня в тюрьму? Станет пытать? А что он сделает, если виноград сгниет, не созрев, а вино станет хуже мочи? Что он сделает, если Дионис — хоть он и не приходил на обряд — промчится по Криту, как некогда промчался по Фивам? — Она пожала плечами. — Вам не подкупить и не запугать меня. Я буду по-прежнему добра с Астерионом, потому что он мой младший брат, потому что он любит меня и нуждается во мне. Но я не стану поддерживать веру в то, что он бог.

— И тем сама обрушишь на Кносс беды, которые предрекла.

Еще одно равнодушное пожатие плеч.

— Возможно. Возможно, не избери меня царица Пасифая в жрицы Диониса, бог не ответил бы на Призыв; Пасифая не позавидовала бы мне и не легла бы с Посейдоном; и Астерион никогда не родился бы. Так что, наверное, меня и правда можно винить. Но сейчас уже не имеет значения, буду я действовать или нет. Если тебе нужно волшебство, и гораздо более впечатляющее, чем мое, — ступай к Дедалу. Он сотворит тебе чудеса, которые поразят и убедят кого угодно.

— Ты не понимаешь. Отец ни словом не обмолвился с Дедалом с тех самых пор... с тех самых пор, как был зачат Бог-Бык, и отобрал у него почти все привилегии и пенсию.

— Тогда сейчас самое время вернуть их. Царь Минос не должен винить слугу в том, что тот поддался на уговоры Пасифаи — на которые, кстати, поддался и он сам. — Ариадна на мгновение отвела взгляд. — Боюсь, искусность Дедала понадобится вам, и очень скоро — если царь с царицей не сойдут с пути, на который вступили.

Глава 12

Ариадна не удивилась, когда за визитом Андрогея последовал визит отца. Она всегда понимала, что цель Пасифаи — унизить дочь и Диониса, который отверг ее; но Минос, более мудрый и опытный, мог увидеть что-то, что она упустила. К счастью, Андрогей выдал истинную причину того, почему Минос стремился кнутом и пряником приобщить ее к культу Бога-Быка. Он не желал унижаться перед Дедалом. Так что теперь, сколь бы ни был хитроумен Минос в своих мольбах и угрозах, он не мог пробудить в Ариадне ни сочувствия, ни страха.