Чужие миры - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 37

Да, подобную чушь Миранда тоже могла выдавать страницами. В духе ханганатской словоохотливости!

Тоже — оружие... Джолиэтт была им сражена наапо- вал — и обещала помочь несчастным влюбленным.

Стерва!

>:< * *

— Мири?

Ганц Тримейн, в отличие от ее высочества, на беседы о погоде не разменивался. Вот еще не хватало.

— Мне посочувствовали, — отчиталась девочка, разматывая шарф — холодно на дворе.

— Только посочувствовали?

— Я бы сказала — умело подначили. Чтобы я продолжала рваться к любимому.

— Хм-м...

— И пообещали поговорить с графом, чтобы выяснить все о его чувствах.

Ганц кивнул.

— Мири, ты чудо!

— Дядюшка Ганц, а вы понимаете, что дешево не отделаетесь? — уточнила Миранда.

— То есть?

— У мамы был один проект... а кому он может пойти больше, я не представляю. Наверняка она вернется — и обрадуется.

Ганц насторожился, но было поздно.

Миранда уже потащила его в мастерскую. А впрочем, ничего страшного там не было. Просто плащ с пелериной, вроде того, в котором разгуливал Василий Ливанов.

Да, в том самом облике. В роли самого великого сыщика всех времен и народов — Шерлока Холмса.

Плащ пришелся впору, и был Ганцу очень к лицу. А вот кепи не понравилось...

❖ ❖ &

Человек посмотрел в зеркало.

И — пустота.

Зеркало словно ровным серым туманом затянуло. Не отражалось там ничего... или он ничего не видел?

Дурацкое стекло полетело в стену.

Глупая девчонка!

Что ж, она сама выбрала свою дорогу. Они всегда выбирают сами!

А что остается ему?

Только смерть!

Смерть...

Авестер, Берма.

— Счастья!!!

Лиля грохнула о землю глиняную кружку.

Здесь это было принято. Бить посуду на свадьбах. Потому и закупали у гончаров побольше «свадебных кубков». Дешевых, из плохой глины, зато разлетались они мгновенно и на множество осколков.

Чем больше посуды перебьешь, тем счастливее у молодых жизнь будет.

А тут не одна свадьба — две!

Замуж в вводили и Марион, и Лари... и где отпраздновать?

Только в «Ежике».

А поскольку трактир оказался слишком мал для всех пришедших, плюнули, да и вынесли столы на улицу.

Ладно — сразу вынесли.

Лиля посоветовала.

Свадьба же! Пьянка, драка, кто наплюет, кто наблюет, а кто и морду кому набьет... Кому оно надо — потом трактир отмывать да чинить?

На улицу!

И приглашать всех!

Прокормим!

Подруги согласились — и торжество грянуло.

Лари, нежная и трогательная, в белых цветочках. Марион, вся в голубом, счастливые до безумия дети, женихи — такие грозные и в то же время заботливые...

Да, здесь действительно чувства. Не только ожидание выгоды.

Лиля тихо радовалась за подруг.

Пусть у них все будет хорошо. Даже если они никогда не увидятся.

Свадьба гуляла и плясала. Свадьба пела и веселилась.

Невеселы были только четверо человек.

Вирмане.

Они тоже радовались, но — работа у них такая. Сидеть в трактире, охранять... они и заметили человека, который шел к трактиру явно с нехорошими целями. Почему мужчины так решили? А для хороших целей ни смола, ни пакля не требуются.

Первым среагировал Торв, а там и остальные подхватились.

А дальше-то как?

Понятно, схватили, скрутили, сунули в погреб — и задумались. А что с этим делать-то?

Нечего...

Или...?

Эйри подумал еще минуту, и отправился к Лилиан Иртон.

Когда Лиле сообщили, что некто пытался поджечь трактир, она даже удивилась.

Вот наглость!

Самоубийца? Бывает, дело житейское. А чего не вешался по-тихому, у себя дома? И людям бы не мешал?

Потом подумала пару минут, и поняла, что нет. Не самоубийца.

Тварь умная и наглая. И подлая...

Все празднуют. Самое время прийти и нагадить. Все пьют, веселятся, никто не следит ни за соседями, ни за имуществом — надо пользоваться! В таком бардаке и Шерлок Холмс потом истину не найдет!

Был? Был! Пил? Пил! А дальше что?

А дальше — все.

Алкогольная интоксикация, напрочь отшибающая память. Дело ясное.

Лиля и сама была чуток навеселе. Но соображать ей это не мешало — что там та доза для бывшего студента-медика? Женщина хмыкнула и последовала за вирманином.

— Показывайте героя...

Кто бы сомневался — им оказался Арман Пажо!

❖ ❖ ❖

Лиля обошла тушку соседа по кругу.

Потыкала носочком туфельки. А ножка у графини была приличного размера. И слегка поправившаяся после родов. Вес-то набираешь! А сбрасывать потом придется.

Так что Нежной феей Лилиан Иртон назвать было сложно.

— Кляп ему, что ли, выньте? Послушаю, что скажет.

Бирмане кляп вынули. Но вместо кляпа продемонстрировали кинжал. Здоровый такой — в памяти всплыло слово «скрамасакс». Или по-русски, попроще. Свинокол. И вежливо объяснили, что свинья — понятие растяжимое.

Пажо впечатлился, но ненадолго.

Лиля присела рядом.

— Ну и кто тебе заплатил?

Судя по изумленному лицу Пажо — никто.

— Сам решился?

Определенно, сам. А злости в глазах сколько — мог бы, так зубами бы порвал! Лиля покровительственно погладила мужчину по голове (руки потом мыть придется), стремясь спровоцировать его.

— Не переживай. Вот свадьбы закончатся — и отпустим мы тебя. А лучше... ребята, вы с него штаны спустите — и в народ пустите. Самое правильное будет, авось, даже его внукам такое припомнят.

И тут Пажо сорвало.

Из воплей стало ясно, что Алия — личность сугубо непечатная, но гадкая и вообще — как бы не сама Мальдоная, явившаяся на землю.

Что Марион и Лари — ее первые подручные и вообще шильды.

Что... сволочи, сволочи, сволочи!!!

Из воплей Лиля общую картину и составила.

Арман Пажо планировал-то хорошо! Жениться на Марион, трактир себе прибрать... Ром?

А что — Ром?

Ром может и с лестницы упасть, и холодненького в жару попить, маленькие дети — они хрупкие. И девчонку Марион можно замуж выдать. К примеру, за младшего сына Пажо.

Все в семью, все в карман.

И тут в эту картину с грацией слона вписалась Лилиан Иртон.

О женитьбе речь уже не шла. Вообще.

Месть?

Кому? Женщине, в трактире у которой половина городской стражи питается? А вторая половина просто перекусить забегает?

Да в ее сторону лучше даже не дышать! А то ведь... стражники!

Кто сказал, что злоупотребления властью — прерогатива двадцать первого века? Вот уж ни минуты!

В средние века для стражника убить при исполнении человека было даже не обыденностью, а — так.

Убил и пошел.

Кого тут жалеть, отребье всякое?

Смешно!

Пажо, конечно, не нищий с Тухлой окраины, но и с ним... случиться может. К примеру, если тебе случайно почки отобьют. Или пару костей сломают.

А когда у Марион любовь закрутилась с прево, тут и вообще стало обидно. Очень обидно. Никаких шансов у Пажо и не было, и не осталось. Кой там любовь! Не убили бы!

И выплеснуть злость не получалось, и справиться с ней — тоже. И...

Метался Пажо, что тот зверь в клетке, а потом и придумал. Подпалить трактир!

Вот пока свадьба будет — и подпалить!

Не ему?

Так никому!

На втором этаже дети спят?

И что? Марион о нем не подумала! Какими глазами он на соседей смотреть будет? Ведь все в курсе, что он жениться хотел, все! Все смеются, все подшучивают! Прохода не дают!

Почему он должен о ней думать?

Не ему?

Так и никому!

Лиля прикусила губу, слушая этот выплеск грязи. Потом подумала пару минут. А потом подозвала Эйри.

Это ведь повезло просто.

Что Пажо не знал про вирман. Что они не праздновали, а охраняли.

Что злоба прорвалась сейчас, а не после ее отъезда. Чем бы это потом для ее подруг обернулось — один Альдо- най знает. Только знанием не поделится, и не рассчитывайте. Араз так...