Красавица - Джексон Мелани - Страница 56

Как бы там ни было, но именно сейчас, с этого самого дня начнется их семейная жизнь, и Стивен страстно мечтал, чтобы сегодня все было великолепно. А ни в одной из придорожных гостиниц ни о каком великолепии нельзя было и мечтать.

Стивен почему-то сколько ни ломал голову, так и не смог придумать ничего оригинального. Трудно вообразить себе что-то менее романтичное, чем попытка выиграть в карты сердце любимой девушки. Однако таким образом у него появлялся крохотный шанс избежать долгого разговора, которого Стивен до смерти боялся.

Естественно, могло случиться и так, что его рискованное предложение поставить на кон собственное сердце будет попросту отвергнуто… или, что еще хуже, ответом на него станет презрительное молчание. Но Стивен чувствовал, что больше не в силах ждать. Что бы она ни думала, какие бы чувства ни испытывала к нему — он должен знать о них. Карточный долг — это долг чести, и Белль будет вынуждена заплатить. Выиграв в карты, он заставит ее открыть ему свое сердце.

— Какая чудесная кровать! — восторженно воскликнула Белль, подбегая к гигантскому сооружению на массивных резных ножках.

С помощью воска темное дерево было отполировано до зеркального блеска, так что деревянные фрукты, украшавшие его, ослепительно сияли.

— Говорят, на ней когда-то спал сам Карл — разумеется, я имею в виду Карла Первого! Однако, к моему величайшему сожалению, его призрак никогда здесь не появляется, — со вздохом сказал мистер Кларкхэм, указывая горничной на сундук с платьями Белль. — Не то что в другой его кровати, в замке Райт.

Миссис Кларкхэм презрительно фыркнула.

— Наверное, существует очень много кроватей, в которых спал этот достойный король, — весело перебила Белль. И рассудительно добавила: — Жаль, конечно, что его дух здесь не появляется, но ведь бедняге не пришлось столько путешествовать по свету, сколько Карлу Второму. Да и вообще, не можем же мы ожидать, чтобы несчастный призрак метался из кровати в кровать, где когда-то доводилось спать королю, верно?

Стивен с трудом сдержал улыбку. Практический склад ума его невесты всегда приводил его в восхищение. Большинство женщин на ее месте при одном только упоминании о возможности появления в комнате призрака тут же потребовали бы другую комнату, а его Белль готова была даже привидение считать чем-то естественным. Наверное, появись тут призрак покойного короля, она попросту посмеялась бы над ним, и все. И он уже не в первый раз подумал, как ему повезло с женой — не каждому мужчине выпадает счастье заполучить столь мужественную женщину.

— Скажите, а у вас тут, случайно, не водятся соловьи? — вдруг с интересом спросила Белль.

— А как же! Утром нас будит воркование голубей, а по вечерам, прежде чем заснуть, мы часто наслаждаемся пением соловьев. У нас тут, знаете ли, не Лондон!

— Да, конечно. Тут гораздо лучше.

— Да, мэм, ваша правда. А теперь, если вам что-нибудь понадобится, просто позвоните. Колокольчик в полном порядке — их поменяли пару недель назад. — Миссис Кларкхэм нахмурилась. — Как странно! Раньше колокольчик звонил во всякое время. Местные твердили, что это проделки привидения, а я думаю, что тут виноваты либо птицы, либо мыши. Ни я, ни мистер Кларкхэм никогда не видели здесь ничего, даже отдаленно напоминающего призрак, — со вздохом добавила она.

— Какое разочарование! — с вежливой гримаской ответила Белль. — Купить такой древний дом и без единого приличного привидения! Просто ужасно!

— Да, мэм, уж это верно. И все-таки это прелестное местечко, — прибавила миссис Кларкхэм и наконец покинула комнату.

— Держу пари, мистер Кларкхэм не слишком одобрительно относится к увлечению своей супруги призраками и привидениями, — пробормотала Белль. — Хорошо, что ты не такой ограниченный.

— Знаешь, а я его не виню. Для гостиниц призрак — сущее бедствие. Но если они тебе так нравятся, можешь завести себе хоть дюжину — когда вернемся домой.

Вспомнив о своем хитроумном плане, Стивен скороговоркой извинился и помчался вдогонку за миссис Кларкхэм. Ему пришло в голову заказать на ужин нечто особенное — нежный зеленый горошек и грибы для Белль и, если возможно, утку с яблоками. И шраб[4] на десерт. Оставалось надеяться, что в гостинице отыщется даже такая немыслимая роскошь, как бренди и апельсины, — для осуществления задуманного нужно было добиться от Белль определенной сговорчивости и в то же время не дать ей утратить контроль над своими чувствами. А лучше бренди с апельсиновым соком в данном случае и быть ничего не могло.

Белль, оставшись наконец в полном одиночестве перед исполинской кроватью и таких же исполинских размеров периной, набитой пухом и вздымавшейся, словно грозовое облако, не смогла удержаться от соблазна. Воровато оглядевшись по сторонам, она с разбегу прыгнула на постель прямо поверх бархатного покрывала и с восторгом зарылась в него лицом. Не ожидая обнаружить в обычной гостинице ничего более роскошного, чем простые льняные простыни, Белль была приятно поражена, когда под ее тяжестью покрывало мягко соскользнуло на пол, открыв взору тончайший шелк постельного белья. Она даже застонала от наслаждения, чувствуя, как он приятно холодит ей кожу.

Опомнившись от удивления, Белль хихикнула и вернула покрывало на место.

Это безнадежно, мамочка, подумала она, разглядывая украшенный позолотой потолок. Видела бы ты сейчас свою дочь! Как же низко я пала! Ночую в гостиницах, да еще прыгаю по кровати, словно ребенок, получивший новую игрушку! Впрочем, держу пари, тебе еще повезло — ведь теперь мучиться со мной предстоит уже не тебе, а Стивену!

«Стивен…» Белль тяжело вздохнула.

Объяснения, извинения — какой кошмар! Однако если уж наделал ошибок, то без них не обойтись, верно? Стивен говорит, что ему самому нисколько не стыдно за тот скандал, что я закатила на постоялом дворе, а вот мне стыдно, и еще как! В будущем постараюсь вести себя достойно.

И начну я с того, что постараюсь, чтобы наш будущий дом стая мирным и счастливым. Скорее всего он будет мало похож на тот дом, в котором я жила прежде. Но как бы там ни было, я твердо намерена добиться своего, и я это сделаю.

Почему, спросишь ты?

Потому что теперь я уже почти не сомневаюсь, что люблю его. И хочу, чтобы и он тоже научился любить меня.

Любовь… Это совсем не то, чего я ожидала. Любить Стивена — это все равно что спускаться вниз по крутому склону горы. Я должна быть очень осторожна, достаточно одного неверного шага, чтобы сорваться. И уже тогда никто не протянет мне руку помощи. И обратного пути наверх тоже не будет — я это знаю.

Итак, ты видишь, мамочка, как обстоят дела. Грубо говоря, я влипла — в любовь… в самую отчаянную авантюру в своей жизни. Все пошло кувырком — и даже с кровати я только что свалилась. Скорее всего такая уж я по натуре.

Но я стану лучше — вот увидишь. Я уверена в этом. Я даю тебе слово, что исправлюсь, — и тебе, и Стивену.

— Белль? — окликнул жену Стивен, отыскав ее где-то в самом дальнем конце громадной кровати.

Она с невинным видом выбралась из-под вороха роскошной ткани. Волосы Белль снова были в беспорядке.

Стивен с усмешкой посмотрел на нее.

— А я-то хотел предложить тебе прогуляться по саду, чтобы чуть-чуть размять ноги. Однако вижу, ты и так нашла, чем заняться.

— Вовсе нет, — пробормотала Белль, поспешно одернув юбки и разглаживая простыни, чтобы оправить постель. — И я с удовольствием прогуляюсь по саду. Наверняка он здесь такой же роскошный, как и все остальное, — с достоинством добавила она.

— Конечно… однако, дорогая, если ты хочешь еще немного полюбоваться на простыни…

— Прекрати издеваться, чудовище! Лучше помоги мне сползти с этого катафалка прежде, чем миссис Кларкхэм или горничная войдет и увидит весь этот беспорядок! Черт, бархат так легко мнется! Неужели им не приходит в голову застилать постели чем-то попроще?!

Подавив смех, Стивен потянул за край покрывала и вернул его на место.