Звонок с того света - Джексон Лайза - Страница 78

– Жаль, если тебя сожрет аллигатор раньше, чем я доберусь до тебя. Я бы поделился с ним, но лишь после того, как сам отведаю твоего тела.

Проклятие! Он включил фонарь и начал шарить лучом по поверхности болота, не оставляя ей возможности снова вынырнуть и отдышаться.

Так какую смерть ей предпочесть? На тинистом дне, захлебнувшись водой, или отдать себя в руки безумного палача? Саманта предпочла первое – пусть зубы аллигатора, пусть кромешная тьма и участь утопленницы, но только не очередная жертва «отца Джона». Она уплывала все дальше, борясь с водорослями и сжигая последний кислород, оставшийся в легких.

Умирать оказалось не так легко. Ее нагое тело протиснулось между обглоданных, как кости скелета, мертвых корней иссохшего кипариса. Созданная самой природой клетка скрыла ее от всевидящего луча, а над поверхностью воды было пространство, где она могла высунуть голову и вдохнуть спасительный воздух.

И тут же в ее уши, хоть и забитые вязкой жижей проник голос преследователя. Он не угрожал ей, наоборот, он вроде бы исповедовался. Ему было необходимо выговориться, прежде чем приступить к жертвоприношению.

– С тебя ведь все и началось, и покатилась лавина. Ты сама это знаешь. Ты посоветовала Анни открыться кому-нибудь, и она, дура, рассказала матери.

Он пренебрежительно хохотнул:

– Разве наша мамаша могла поверить, что я трахал свою маленькую сестренку? А ведь Анни это нравилось, хоть она и не решалась в этом признаться. У нее прямо мокро становилось в трусиках, стоило лишь мне коснуться ее. И у тебя станет мокро между ног... я уверен... нечего капризничать...

Фонарь слепил Саманту, но, когда луч света отклонился в сторону, она разглядела его пикап на берегу. Ветровое стекло и бамперы слабо мерцали в темноте. А что, если ей удастся обогнуть его лодку под водой и добраться до машины? А что, если он оставил ключи в зажигании? Тогда у нее, нагой и босой, безоружной, появится шанс выбраться из этих джунглей.

Вдоволь надышавшись, Саманта выбралась из своего убежища под корнями кипариса и вновь поплыла под водой, касаясь животом отвратительного илистого дна. Лишь бы не сбиться с направления – ведь она двигалась вслепую, а по ее закрытым векам скользили какие-то мерзкие твари. Ей опять нужен был воздух...

Едва ее голова показалась над поверхностью, тотчас петля из камней с остро отточенными гранями обвила ей шею.

Он предугадывал все ее замыслы! Оставив в лодке фонарь, как приманку, он крался за ней в темноте по горло в воде и наконец настиг свою жертву.

– Покайся в своих грехах, – потребовал он, стягивая четки на ее шее. – И получи от меня поцелуй прощения.

Страшное, облепленное водорослями чудовище, потерявшее «свои черные очки и из-за этого лишившееся ореола таинственности, прижало свои губы к ее губам и пыталось проникнуть своим слюнявым языком к ней в рот.

Зверинный инстинкт выживания, дотоле дремавший, проснулся в Саманте. Ее укус был таков, что кровь сразу же полилась на его подбородок.

– Стерва! Ты за это заплатишь! – пробормотал он, шевеля изуродованной губой.

Его мускулы напряглись, стягивая удавку, но внезапно вспыхнувший свет, бьющий ему в лицо, и грохот выстрела парализовали его усилия.

– Ты уйдешь со мной... – прошепелявил он, падая на спину в болото и утягивая Саманту в трясину.

Но она была сверху, а он внизу, под водой, и потому захлебывался. Их короткая борьба завершилась тем, что он отпустил ее и, конвульсивно дергаясь, скрылся в болотной мути.

А наверху, там, где воздух был кристально свеж и в небе сияли звезды, раздавались громкие голоса:

– Полиция! Сдавайся, Сигер!

Саманта узнала голос Бентса. Что ж, как в традиционном голливудском вестерне, кавалерия всегда поспевает на выручку.

Она двинулась навстречу полицейским машинам с включенными фарами и каким-то черным мятущимся силуэтам, совершенно позабыв о своей наготе. Это вызвало некое смятение в рядах полицейских, но Тай Уиллер спринтерским броском опередил всех и заключил новоявленную леди Годиву в свои объятия. Однако Бентс, опоздав всего на секунду, отстранил его и окутал соблазнительную женскую фигуру казенным полицейским одеялом.

– Ты цела? – осведомился Тай.

– А как ты думаешь? Почти... – откликнулась Саманта, прильнув к нему, но тут же отстранилась и вскрикнула в отчаянии: – Нет, нет... я никогда не буду в порядке, пока он там!

Она уставилась взглядом в темное пространство, где скрылся ее преследователь. Четки все еще оставались на ее шее. Бентс осторожно коснулся их:

– Я думаю, нам надо изъять это как улику.

– Кажется, мы ранили его, – доложил кто-то из полицейских. – Есть следы крови.

Кто ранил чудовище? Не она ли – своими зубами? Выстрел был всего лишь предупредительным. К тому же он сам сказал, что его поразит только серебряная, заговоренная, пуля.

– Далеко ему не уйти. Если он ранен, на кровь кинется вся болотная нечисть... – переговаривались полицейские, а детектив Бентс процедил сквозь зубы:

– Лучше бы аллигатор избавил Новый Орлеан от расходов на суд над мерзавцем.

– Как ты нашел меня? – спросила Саманта у Тая, постепенно приходя в себя.

– Чудом, – ответил он.

– Чудес не бывает, – возразила Саманта.

– Но есть чудотворцы. Один из них – мой друг Наваррон. Он раскопал, что мать Кента Сигера, лишив его содержания и прокляв, все-таки выделила ему какую-то сумму, и он купил домик на этом болоте. Когда я понял, что тебя похитили, меня осенила догадка.

– Значит, мне повезло, что у тебя есть такой дотошный друг-ишейка?

– Не все ли в нашей жизни строится на случайном везении, – вдруг глубокомысленно произнес Тай, крепко прижимая к себе вздрагивающую от нервного озноба Саманту. – Если бы не случай, мы бы не встретились...

– Пожалуй, ты прав, – вынуждена была согласиться она.

Эпилог

– Ну что? Считаем дело закрытым? – Монтойе не терпелось расслабиться после всех этих напряженных, сумасшедших дней.

– Дело не закроют, пока не будет найдено тело Кента Сигера, – возразил Бентс.

– А если оно уже переварено в желудке крокодила?

– Пока не будет доказан этот факт...

– И крокодил не даст показания под присягой.

Напарники улыбнулись, но не очень уж весело. Им вспомнился мультик, в котором из разрезанного брюха волка выскакивали живехонькие Красная Шапочка, ее бабушка и прочие персонажи сказки. Уже не вернешь к жизни ни Анни Сигер и ее мать Эстеллу, одурманенную собственным сыном и утопившуюся в бассейне, ни задушенных им новоорлеанских «ночных бабочек», ни Лианн и Мелани, не поправишь психику несчастного пленника маньяка Райана Циммермана.

Бентс надеялся, что Саманта Лидс справится со всеми выпавшими на ее долю потрясениями и не окажется в списке жертв мерзавца. Она сильная женщина, и у нее есть надежный друг – Тай Уиллер. Но проблема осталась. Тело Кента Сигера так и не обнаружено. Это все равно что срезать сорняк, оставив в земле корни.

В его памяти навсегда запечатлелась хижина на болоте, где убийца хранил свои трофеи. Этот жуткий музей после изъятия его экспонатов надо было бы предать огню, но закон не позволил. Это частная собственность, и на нее найдутся наследники.

А Бентс был на службе у закона. Что тут поделаешь?

Ему и его напарнику суждено служить закону здесь – в городе джаза, сладких ароматов цветущих магнолий и соблазнительных знойных красоток. Очень опасный город, этот Новый Орлеан. Пожелать его жителям спокойной ночи и избавления от всех страхов и проблем, как это делала каждый вечер Саманта Лидс по радио, Бентс не имел ни прав, ни возможности.

Было только желание.