Ведун. Книга 2 (СИ) - Черников Константин - Страница 10

Тем временем, Каган, вместе со своим Беком и другими военачальниками, проводил всё время в военных советах, обсуждая планы войн и вторжений после приобретения огненного оружия.

Для помощи лекарю прислали одного из дворцовых слуг, а в услужение самому Андрею, по настоянию госпожи Рахат, определили славянского невольника из полян по имени Вадя. Это был молодой отрок, ещё в детстве уведённый в полон после одного из набегов. Малый этот много чего натерпелся в хазарской неволе, пока его не выкупила супруга Кагана. Поэтому был очень ей благодарен и предан. Рядом с ним и Андрею стало чуть легче, было хоть с кем родным словом перекинуться.

Теперь, когда бывшему учителю стало гораздо лучше, он всё чаще и чаще задумывался о своей дальнейшей судьбе. Помогать Базиру в реализации его захватнических планов он не хотел, поэтому нужно было срочно придумать, как выкрутиться из нынешней ситуации? А ещё, хорошо было бы оставить в неприкосновенности своё мужское «достоинство», находившееся под прямой угрозой. Хорошо ещё, что лекарь смог кое-как убедить Кагана, что до полного выздоровления отрезать «шарики» больному категорически нельзя. Но вечно затягивать этот процесс тоже не было возможности. «Думай, Андрюха, думай, родной! — твердил внутренний голос». Андрей и думал, но ответа пока не находил.

Тем временем, приближался Великий праздник Тенгри, к которому лихорадочно готовился весь Самандар. Этот праздник должен был стать главным религиозным событием года. Поэтому Верховный шаман был очень недоволен столь неожиданным решением Кагана вдруг помиловать колдуна:

— Тенгри будет ужасно разгневан, узнав, что у него забрали его жертву, — возмущённо высказывал он Базиру, — Это невозможно! Ты уже всем громогласно объявил о жертвоприношении, теперь этот проклятый колдун уже тебе не принадлежит. Он принадлежит Тенгри. Подумай об этом, мой Повелитель.

— Уже подумал, — отвечал с улыбкой Каган, — Я и есть Тенгри! Ты случайно об этом не позабыл, шаман? И я решил его помиловать.

— Всё это так, мой повелитель. Но народ этого не поймёт. Ты обещал. Они ждут. Толпа верит, что эта жертва принесёт им счастье в следующем году. Нельзя лишать народ веры.

— Боюсь, так и есть Божественный, народ жаждет крови, — вмешался в разговор один из военачальников, — Мне каждый день докладывают, что в городе только об этом и говорят. Все ждут священного ритуала. В противном случае, боюсь, как бы не начался бунт.

— Люди могут счесть, что мы оскорбили Великого Тенгри, — подхватил шаман, — Этого нельзя допустить. Толпа может стать неуправляемой.

— Да? Неужели всё так плохо? — Базир был немного озадачен, а затем стал постепенно раздражаться, — Нужно найти выход. Этот колдун нужен мне живым. Во всяком случае, пока он не изготовит для меня своё огненное оружие! Ясно вам! — почти крикнул Каган, — А потом можете принести его в жертву каким хотите Богам.

— Тогда уже будет поздно, — заявил Верховный шаман, — Народу эта жертва нужна сейчас.

— Есть один выход, Божественный, — подал голос Великий Бек.

— Вот, почему-то только у моего нового Бека всегда есть выход, а вы все только и думаете о своих шкурах, да кошельках, — обрадованно воскликнул Каган, — Говори, Тархан, мы слушаем.

— В городе полно славянских невольников, — начал Бек, растягивая для солидности слова, — Отыскать такого, кто был бы схож с нашим колдуном ростом, возрастом, сложением и цветом волос будет не сложно. Издали будет выглядеть вполне похоже, а в близи то его мало кто и видел. Вот такого раба и можно будет принести в жертву Тенгри, выдав за колдуна.

— Толково задумано, Тархан. Ты у нас — голова, — одобрил Каган, — Вот вам и решение проблемы. Так и поступим. Займись этим немедленно, — приказал он Беку, — Да, и прежде не забудьте лицо его изуродовать до неузнаваемости, чтобы случаем кто не узнал, а заодно и язык отрезать, а то ещё сболтнёт чего в неподходящий момент.

— Всё будет в точности исполнено, как ты велишь, Божественный, — поклонился Бек и вышел.

— Теперь ты доволен, шаман? — обратился к нему явно повеселевший Каган, — Всё сложилось весьма кстати. Теперь и Тенгри будет доволен, и я получу свое оружие.

— Мы можем обмануть толпу, Повелитель. Но Тенгри всё видит, его не обманешь, — мрачно стоял на своём шаман, — Это очень плохо.

— Почему же? Тенгри получит даже больше, но чуть позже. Сначала мы принесём ему в жертву раба. А следом, как только, как я получу своё огненное оружие мы принесём в жертву нашему Великому Богу и колдуна. Чем больше, тем лучше. Вряд ли Тенгри откажется от двойной жертвы. Думаю, что в этом случае я смогу с ним договориться.

Верховный шаман недовольно промолчал. На этот довод возражений у него не нашлось. Возможно у него были в запасе и другие аргументы. Но озвучить их он не успел.

Совещание было прервано неожиданным известием о возвращении в город Барджика — старшего сына Правителя, уже давно отправившегося с дипломатической миссией к арабскому Халифу. По всем расчётам, посольство уже давно должно было вернуться домой из арабских земель, но задерживалось. Каган уже начал даже волноваться о судьбе своего первенца и его людей. Поэтому, не удивительно, что, получив, наконец, радостное известие о его благополучном возвращении, Базир поспешил встретить сына.

Во дворце поднялась невообразимая суматоха, как при вражеском вторжении. Все его обитатели, от придворных до слуг и рабов, забегали туда-сюда с удвоенной энергией. Каждый преследовал свои цели. Всюду слышались возбуждённые голоса, шум хлопающих дверей, сыпались многочисленные приказы и распоряжения. В коридорах стояла суета и толчея. До несчастного пленника, разумеется, никому не было дела.

— Спроси у него, что там за шум такой поднялся? — обратился Андрей с просьбой к своему слуге Ваде, в тот момент, когда в его «палату» зашёл один из дворцовых слуг.

Для Андрея местный язык был какой-то тарабарщиной несусветной. А Вадя за годы, проведённые в Хазарии, выучил тюркский и мог общаться свободно.

— Господин Барджик, сын нашего повелителя, вернулся, — доложил он Андрею после расспроса слуги, — Его все встречают и готовятся к вечернему пиру, по случаю его успешного возвращения.

— Ну, понятно. Значит гулянка сегодня будет до утра, — равнодушно протянул Андрей, — Ладно, этот праздник не для нас. Помоги-ка лучше мне.

Андрей уже давно собирался привести себя в порядок, хоть немного помыться, побриться и подстричь волосы, но пока сильно хворал было не до того. Теперь же решил, что время пришло. Вадя уже сбегал и принёс для него с поварни целый таз горячей воды и даже раздобыл бритву. «Спа-салон» был уже практически готов, но тут началась вся эта придворная суета и прервала процесс в самом начале. Андрей собирался спокойно продолжить свой туалет, как вдруг пришедший слуга что-то резко сказал Ваде по-тюркски. Молодой полянин обернулся к Андрею:

— Прости. Но он говорит, что меня зовёт к себе тудун — управляющий дворца.

— И зачем это ты ему понадобился, — удивился бывший учитель.

— Да, кто ж его знает? Разве он обязан мне объяснять, — развёл руками Вадя, — Я должен идти. Но как только освобожусь, сразу бегом назад. Справишься тут без меня?

— А что делать? Ступай. Как-нибудь управлюсь и один.

Молодой отрок ушёл, а дворцовый слуга стал молча возиться у порога с мусором и нечистотами. Андрей вернулся к своему тазу с горячей водой, чтобы продолжить прерванное занятие. Но едва он разделся по пояс и плеснул себе наголову водой, как вдруг странное, совершенно необъяснимое чувство буквально заставило его развернуться и поднять голову. И как же вовремя!

Перед глазами молнией блеснуло широкое стальное лезвие длинного и кривого хазарского кинжала. Щёку словно огнём полоснуло. От неожиданности Андрей громко вскрикнул и чисто рефлекторно закрывшись руками, резко отшатнулся в сторону. Перевёрнутый таз с грохотом упал на пол, заливая всё водой. Это и спасло Андрей от повторного смертельного удара. Нападавший поскользнулся на мокрой луже и промазал, лишь вскользь зацепив его плечо. Тяжело дыша, Андрей в ужасе метнулся к соседней стене. Он чувствовал, как по его лицу и телу побежали тёплые и липкие струи крови. Но раны были лёгкими. В состоянии аффекта, бывший учитель почти не чувствовал боли, всё его внимание было приковано к нападавшему.