Темный Шквал (СИ) - Зеа Рэй Даниэль - Страница 68

Стоит ли рассказывать обо всем Аудроне? Киаран для себя однозначно ответил «нет». Хватит с нее эмоциональных потрясений и хождения по краю. Портить настроение любимой женщине правдой о безумных выходках ее приемной матери он не собирался.

Киаран вернулся в зал и сел за столик. Гости начали возвращаться с террасы, ожидая появления десертов. Официанты сновали туда-сюда, разнося горячие напитки. Сюзанна в зал еще не вернулась.

Киаран повернулся к притихшей Аудроне и улыбнулся, глядя на ее профиль.

— Осталось недолго, — он коснулся ее руки, замершей на столе, чтобы погладить милые пальчики, но Аудроне странным образом вздрогнула и тут же убрала кисть.

Подала знак официанту, чтобы подошел.

— Все в порядке? — забеспокоился Киаран, которому этот жест показался странным.

— Хочу кофе, — сипло произнесла она и тут же откашлялась. — Кофе, пожалуйста, — повторила громче, обращаясь к официанту.

Тот принял заказ и удалился. Гул в зале усиливался, гости стали разговаривать громче, зазвенели приборы, тележки с десертами поплыли по воздуху мимо столиков.

— Что ты будешь из сладкого? — Киаран наклонился к Аудроне. — По-моему, вон те кексы в розовой глазури неплохо выглядят.

— Вильям ушел домой, — едва ли не перебила его Аудроне. — Тартас слишком активно налегает на спиртное.

— Тартас взрослый мальчик. Даже если они с Вильямом повздорили, пусть сами между собой разбираются.

Аудроне подали ее кофе. Киаран от горячих напитков отказался.

— Что-то «мама» долго прихорашивается. — Она отпила глоток. — Пора бы уже и закруглиться, — Аудроне поморщилась и шмыгнула носом.

Киаран наклонился ближе к ней, игнорируя правила приличия. Аудроне отклонилась в сторону и сделала останавливающий жест рукой.

— В чем дело? — тихо спросил Киаран.

Он хотел взять Аудроне за руку, но та резко прижала ее к груди.

— Не прикасайся ко мне, — прошептала едва слышно. — Пожалуйста, — добавила поспешно и выпрямилась.

Блеснула капля на ее щеке, и она поспешно стерла ее, активно делая вид, что ничего особенного не происходит.

Киаран отвернулся, уже не сомневаясь в том, что произошла некая катастрофа, с последствиями которой ему будет очень тяжело справиться. Она обвел взглядом гостей и подавил желание встать, схватить в охапку Аудроне и бежать из зала со всех ног. Надо дожить до конца представления, а уже потом со всем разбираться.

В голове вихрем кружились мысли о том, что именно могло случиться в зале за то время, пока он отсутствовал. «Или не в зале», — подсказал внутренний голос.

Сюзанна объявилась спустя минуту и, как ни в чем не бывало, присела напротив. Она сменила наряд. Теперь на ней было вечернее платье в пол того же цвета, что и у Аудроне. Только бархатное, а не шелковое, и более помпезное. Не хватало короны на голове — и вполне сошла бы за Императрицу.

Киаран пристально взглянул на довольную собой «будущую тещу» и… понял… Догадался, что именно могла сделать эта стерва с Аудроне!

Захотелось кричать. Вывернуть стол с угощениями на нахально скалящуюся тварь, называющую себя «матерью». Как Лала Ли могла довериться ей? Оставить на ее попечение родную дочь и вверить судьбу чада в руки «подруги», которая посвятила жизнь тому, чтобы всем вокруг мстить?

Лала Ли любила дочь. В этом Киаран не сомневался. В воспоминаниях Аудроне только образ Лирелии Левен казался самым светлым пятном в жизни. Даже к копии дочери она была более милосердна, чем приемная «мать». Так неужели Лала Ли не понимала, что из себя представляет Сюзанна Мэль? Или она понимала, но у нее не осталось выбора, кроме как довериться ей…

— Пойду, остановлю попойку Тартаса, — Киаран встал и направился к равнерийцу.

Сражение с психореалистами похоже на бой с собственной тенью. Кулак рассекает воздух и всегда попадает в цель, только удар по сознанию получаешь ты сам. Психологические приемы воздействия, иллюзии и галлюцинации — вот оружие этих эфонцев. И чем лучше они знают жертву, тем опаснее становятся для нее.

Киаран умел сражаться с реальными противниками, но бороться с иллюзиями и чужими убеждениями его не научили. Модельеры, трансгрессиры, шаманы, материалисты — каждого из них можно было убить в прямом поединке. Но как победить психореалиста, плетущего интриги непосредственно в твоей голове?

Заметив приближение Киарана, Тартас отставил в сторону стакан с атеролем. Киаран склонился к его уху и, игнорируя присутствие остальных гостей за столом, прошипел.

— Выйдем. Немедленно.

Слава Инагу, Тартас не препирался и вопросов не задавал. Он, следуя этикету, извинился перед присутствующими, и зашагал за Киараном.

Попав в коридор, Киаран тут же набросился на него с вопросами:

— Где в этом доме сервер с записями с камер видеонаблюдения?

Подвыпивший Тартас вскинул брови и изобразил крайнюю степень задумчивости на лице.

— Ты явно знаешь, где это помещение, — напирал Киаран.

— Допустим, — ответил Тартас. — Мне туда заходить запрещено. А тебе, полагаю, и подавно.

— Ну, это если разрешение спрашивать. Но мне на разрешение уже как-то насрать!

Тартас с уважением кивнул, оценив лексику Киарана.

— Ну раз ты настроен решительно… Тогда пойдем, — он развернулся на месте и его занесло.

— И завязывай уже пить! — Киаран придержал его за плечо. — Скоро с ног свалишься!

— А это уже не твое дело, — буркнул Тартас и повел Киарана в глубь коридора.

Глава 15

Вечер закончился, и гости разъехались. Аудроне устала растягивать губы до ушей и делать вид, что по-настоящему счастлива. Стоит отдать Киарану должное: он явно понял, что его застали с поличным, потому после своего возвращения в зал вместе с Тартасом вел себя вполне сносно. Он не пытался прикасаться к ней, не задавал вопросов и демонстрировал манеры публике, которая была этого недостойна.

Тем не менее Аудроне чувствовала, что чем дольше находится рядом с Киараном, тем невыносимей становится ее дальнейшее существование. А ей еще неделю жить в этом личном аду.

Как только за последним гостем закрылась дверь, улыбка стекла с лица Аудроне, как жидкая краска с кончика кисти. Не говоря ни слова, она развернулась и побрела к себе.

Киаран не окликал ее, и за ней не пошел. Очевидно, что точка в их отношениях поставлена, и он уже это понял.

Аудроне вернулась в комнату и заперла дверь на замок. Сбросила с ног туфли и вошла в ванную. Заботливые служащие и роботы-артомеры уже прибрали осколки зеркала, и повесили новое отражение Аудроне над раковиной.

— Что ты видела? — голос Киарана прямо за спиной заставил ее вздрогнуть.

Он вышел к ней из спальни и его отражение появилось в зеркале.

— Уйди, — произнесла Аудроне, отводя глаза.

— Что внушила тебе это хренова психореалистка!!! — проревел он.

— Про-о-о-очь!!! — она замахнулась и снова нанесла удар по собственному отражению.

Новое зеркало покрылось трещинами, но не осыпалось. В нем по-прежнему отражался Киаран. Только на этот раз его копий было слишком много. По одной на каждый мелкий осколок.

Руки затряслись. Аудроне опустила глаза и взглянула на них. Ни одного пореза на армированной коже, ни единой царапины. Все раны остались на сердце и сейчас кровоточили. Внутри все истекало кровью. От этой крови разило металлическим запахом, который спустя пару часов изменится на благоухание гнили. Железная Аудроне сегодня умерла, а ее тело незаметно начало разлагаться и источать смрад.

— Она внушила тебе то, чего не было, — произнес Киаран. — Это иллюзия!

— Замолчи, — просипела Аудроне, прижимая трясущиеся пальцы к груди.

— У меня с ней ничего не было, — он сделал шаг по направлению к Аудроне и продолжил говорить: — Психореалист способен создать иллюзию и внушить ее подопытному. Разница в степени мастерства и продолжительности воздействия. Психореалисты стараются работать со страхами или сильными желаниями. Ранимому сознанию легче внушить то, чего оно либо боится, либо хочет получить. Но иллюзии, Аудроне, всегда остаются только иллюзиями. И у них так же, как и у любого эфонца, есть слабые места.