Волк и семеро лисят (СИ) - "avada___kedavra" - Страница 28

Ситуация совершенно не располагала, и все же Олег слабо улыбнулся: этот звук он узнал бы и из тысячи.

Примерно такой же разбудил его больше месяца назад, когда Сереже потребовалась помощь с капканом. В темноте, даже с учетом света от фонарика, было не разобрать, какой это из пяти почти одинаковых черных носов, но т а к верещать умела только Олегова любимица — самая боевая среди всех своих сиблингов.

— Истребитель, — ласково позвал Олег и отер кровящие пальцы о штаны, чтобы не перепачкать ей шерстку. — Или лучше Истребительница, чтобы сразу было понятно, что ты пробивная девчонка?

Он говорил тихо и ласково, надеясь ее успокоить. Руки пока не тянул и только наблюдал, как она лежит на земле, съежившись и с подозрением за ним наблюдая. Верхняя губа у нее была чуть поднята и обнажала крохотный, смешно выступающий клычок, явно доставшийся ей от папы, уши были плотно прижаты к голове, а в крохотных глазках-бусинках читался откровенный ужас.

— Это я, ш-ш, я не трону. Тише, хорошая. Помнишь меня? — наверное, после всего пережитого и с учетом слепящего фонарного света, разглядеть и тем более узнать Олега было проблематично. Он снова протянул руку, но на этот раз куда осторожней и даже не попытался коснуться, а только ждал, пока Истребительница сначала поднимется на дрожащие лапки, а потом миллиметр за миллиметром, подозрительно шевеля ноздрями, приблизится к его пальцам и тщательно их обнюхает.

— Во-от так, умница, — почти благоговейно прошептал он, когда ее крошечный, сухой от волнения носик ткнулся ему в ладонь. Истребительница издала уже совсем другой писк, в нем явственно слышалось облегчение, она поднырнула под пальцы, Олег повернул руку и почесал ей загривок. Потом подхватил под живот и поднялся на ноги. Расстегнул куртку и посадил ее во внутренний карман. Истребительница дрожала и тихонько жалобно подвывала. Теперь, когда Олег знал, что это не просто лисенок, называть ее так было странно — наверняка и у нее, и у ее братьев были имена. Это был не звереныш, это был самый настоящий ребенок. Крохотный оборотень, который однажды вырастет во взрослого человека. Вадик скинул Олегу пару статей, сразу предупредив, что лучше читать англоязычную литературу, потому что на русском информации было мало, и большая ее часть была написана теми же людьми, которые продвигали в массы необходимость жесткой сегрегации. Так он узнал, что детеныши оборотней учатся обращаться только через полтора-два года жизни в зверином обличьи, что из-за этого многие считают их сильно отстающими от человеческих сверстников в развитии, и что на самом деле это не так — социализироваться и общаться они учатся с самого рождения, просто немного в другом темпе и формате.

Боже.

Настоящий живой ребенок — такой хрупкий и крошечный, что помещается в карман куртки. Олег осторожно, чтобы не прищемить шерсть, вжикнул молнией, и на свободе осталась только острая лисья мордочка. Истребительница понемногу успокаивалась и через какое-то время, отогревшись, перестала дрожать.

Олег потратил еще час, заглядывая под каждый куст, но больше никого из лисят не обнаружил.

— Ничего, — сказал он то ли Истребительнице, то ли самому себе. — Мы их найдем и вернем тебе.

И двинулся в сторону дороги.

***

Когда они вернулись домой, уже начало светать. Первым делом Олег осмотрел Истребительницу при нормальном освещении — на первый взгляд она была в порядке, только истощена и очень вялая. От мелко порезанной курицы она отказалась, но хотя бы полакала налитую в блюдце воду. Олег соорудил ей рядом с диваном гнездо из покрывала, в котором она свернулась калачиком, но не уснула — лежала, положив мордочку на лапы, и безучастно наблюдала за его перемещениями.

По-хорошему Олегу и самому надо было отдохнуть: один, без оружия, он все равно ничего не мог сделать. Нужно было восстановить силы и смиренно ждать помощи — Вадик прислал в ответ лаконичное “ок. часов 6. быстрее не получится, извиняй” — но в крови бурлило нервное беспокойство. Даже если бы захотел, Олег не смог бы сейчас уснуть. Так что он сварил себе кофе, перекинул скачанные снимки и видео со спутника на лэптоп и принялся их тщательно изучать. Через пару часов, когда голова начала хорошо так, как гигантский чугунный колокол, гудеть, он решил, что этого недостаточно: тело, в отличие от мозга, задействовано не было.

А оно требовало быть задействованным. Хоть как-то, хоть минимально, просто чтобы не чувствовалось, как драгоценные минуты утекают сквозь пальцы, и Сережа… Черт знает, что сейчас могло происходить с Сережей. Успокаивало только то, что рюкзак с кредиткой нашел именно Олег, а не кто-то из плохих парней. Значит, они не знают, что Сережа не один и его могут искать, и вряд ли заморочатся с транспортировкой в другое место. Скорее всего, его повезли именно в лабораторию, а не куда-то еще, но и другие варианты исключать было нельзя. Олег надеялся, что его опасения не оправдаются. Интуиция на этот счет пока молчала, а ей он привык доверять. Начинать нервничать раньше времени нельзя, лучше сосредоточиться на ближайшей цели, на лаборатории, а уже от нее, если не выгорит, плясать дальше.

Черт.

Только бы выгорело.

Только бы успеть ухватить за нужную ниточку до того, как она ускользнет из-под пальцев и затеряется среди людоедских законов, бюрократии и поганой ксенофобии.

Промаявшись с полчаса с бесполезным пейнтом, Олег вспомнил, что в одной из коробок, которыми был заставлен дом, когда он приехал, и которые он, не обнаружив ничего интересного, стаскал на чердак, он видел еще советского образца принадлежности для рисования.

Внутри как будто распрямилась туго сжатая пружина: Олега буквально выплюнуло с дивана и как катапультой зашвырнуло наверх.

Повезло: нужная коробка нашлась почти сразу. Правда, Олег чуть не задохнулся в пыли, пока переставлял чердачное барахло с место на место, но это были мелочи. Помимо карандашей и упаковки с гуашью в коробке нашелся наполовину исчерканный альбом. То, что нужно. Олег без промедления выдрал все чистые листы и, спустившись, разложил их внахлест на полу кухни. Получился прямоугольник метр на полтора — в самый раз для прикинутого масштаба и более менее приличной детализации. Листы были желтоватые от времени, но из хорошей плотной бумаги и хотя бы не грозили порваться от любого неосторожного движения. Заточив пару простых карандашей, Олег опустился на колени и принялся за дело.

Поначалу шло туго, но руки и мозг быстро вспомнили нужный алгоритм, а после двухчасового изучения материалов Олегу почти не требовалось смотреть в экран лэптопа, так что уже спустя три с половиной кружки кофе у него был готов довольно приблизительный, но подробный план здания. Что Вадик, что Шура — еще один член их команды — постоянно сначала стебали Олега за его любовь к бумажным схемам, а потом ныли, когда он гонял их по ним: минимум дважды перед заданием, и обязательно один раз после, на разборе полетов. Но Олег был командиром и был непреклонен, его слово значило куда больше жалобных Шуриных глаз и попыток подсунуть ему под нос планшет со специальными прогами.

С бумаги Олег запоминал куда лучше, чем с экрана. Вот и сейчас: если после четырех просмотров всех имеющихся видео и фото ему еще требовалось то и дело подсматривать, то после того, как он набросал схему здания вручную, он мог пройти по нему вслепую и не заблудиться.

Здание было небольшое, квадратов триста максимум. Пятьсот, если вдруг обнаружится подземный этаж, но Олег в этом сомневался. Еще пару месяцев назад он — даже в нынешнем состоянии — наверняка смог бы взять его штурмом с одной монтировкой. Но надо было учитывать, что после Сережиного побега охрану там наверняка усилили, чего стоил один только новехонький забор с колючей проволокой. Олег раздосадованно цокнул языком и провел линию, его обозначающую. Камер на снимках со спутника было видно всего три штуки: над воротами, над входом в само здание и над огороженным высоким бетонным забором пятачком, который, видимо, предполагался двором для прогулок. В горле закислило, как за секунду до того, как тебя вырвет, но Олег сглотнул неприятный комок отвращения и тревоги и отнял карандаш от бумаги. Часы к этому моменту показывали девять утра, до подмоги оставалось ориентировочно часа полтора-два, и Олег все же решил немного поспать.