Влюбленная герцогиня - Джеймс Элоиза - Страница 65

— Ну, так где она?

— Ушла в деревню с… с ее…

— С кем?

— С мужем! — выпалила горничная.

Кэм застыл на пороге спальни. Голос у него был сладкий как мед и в пятьдесят раз более ядовитый.

— Насколько я понимаю, моя… твоя хозяйка вышла замуж за маркиза Боннингтона?

— Они поженились по специальному разрешению, сэр, — громче, чем ей полагалось, ответила Энни, ибо для нее это было самым потрясающим событием за последние недели.

— Он похож на гадюку! — рассказывала она потом слугам. — Гадюка! Моей хозяйке лучше всего находиться подальше от этого огромного грека.

— Герцог Гертон совсем не грек, просто он живет в Греции, — возразила одна из служанок и, поскольку она всегда читала колонку сплетен в местной газете, добавила: — Его мать была дочерью лорда Фэйрли.

— Разве того, что он живет в Греции, недостаточно? Все они убийцы, эти иностранцы. И герцог смотрел на меня так, будто хотел убить просто за то, что я сказала, что моя хозяйка вышла за другого. Каждый знает, что его брак аннулирован. Чему ж он удивился? Мне это известно уже две недели.

— Две недели? Они женаты две недели? — потрясение выдохнула служанка.

— Не женаты, обручены.

Энни важно кивнула слушателям, которые устроились за столом дворецкого. Она наслаждалась обретенной властью, поскольку была личной горничной скандально известной герцогини Гертон, а теперь скандально известной маркизы Боннингтон. Раньше дворецкий леди Троубридж едва замечал ее, а теперь она сидела на почетном месте, по правую руку от него.

— Герцог имеет право выглядеть жестоким, — вмешалась экономка миссис Мэсси. — Ведь леди Боннингтон, в конце концов, была его женой, и приличие требовало, чтобы она по крайней мере поставила его в известность о своем замужестве.

— Я думаю, он не хотел разводиться, — сказала Энни.

— Пока мы тут беседуем, его слуга как раз упаковывает вещи хозяина, — заметил дворецкий. — Я полагаю, его светлость незамедлительно возвращается в Грецию. Я уже послал слугу разобрать театральные подмостки в связи с отъездом герцога и трауром леди Роулингс.

Кэм молча наблюдал, как Филлипос укладывает вещи.

— Что мне делать с этими бумагами, сэр? Вы сами знаете, что уголь не вынесет путешествия. — Филлипос протянул хозяину листы, на которых тот рисовал Джину.

Герцог так же молча принялся рвать их.

— А мрамор? — Слуга кивнул на огромный блок, стоявший в углу комнаты.

— Вырази дворецкому наши глубокие сожаления за причиненное беспокойство и попроси его поступить с ним так, как распорядится леди Троубридж.

Слуга уложил в саквояж последний шейный платок, и Кэм оглядел комнату.

— Чем скорей мы прибудем в Дувр и начнем готовиться к отплытию, тем лучше. Я должен еще попрощаться с леди Троубридж и попросить у нее экипаж.

— А как насчет мистера Раунтона? — спросил Филлипос.

Но герцог, казалось, не слышал его, он смотрел на фрагмент с наброском герцогини, который держал в руке. Филлипос осторожно кашлянул.

— Мистер Раунтон ждет вас в библиотеке, милорд.

— Да, конечно, — рассеянно ответил Кэм и, сунув обрывок в карман, направился к двери.

Солиситор мерил шагами комнату, прикидывая в уме, что скажет герцогу. Семейство Гертонов — всегда проблемы. Одни незаконные действия старого герцога чего стоят. А теперь еще неприятности с молодым герцогом. Конечно, тот был прав, сказав, что он перешел границы. Черт побери, он лишь велел этому дурню Финкботлу немного подтолкнуть события в нужную сторону. Но ведь не до такой же степени! Что за времена, черт побери, никому нельзя что-либо доверить!

Раунтон прижал руку к животу. Наверное, следует послушаться доктора — отправиться путешествовать, съездить в теплые страны.

Теперь Гертон желает, чтобы он ехал в Грецию и разобрался с его домом. Это почти знамение! Если учесть способности молодого Финкботла, то к своему возвращению он может остаться без клиентов. Что, может, и к лучшему.

Тут дверь открылась, и вошел герцог.

— Ваша светлость. — Раунтон поклонился. — Я. готов…

— Я немедленно еду в Дувр, — прервал его Кэм, — и сажусь на первый же корабль, отплывающий в Грецию. Боюсь, ваш хитрый план не удался. Вчера герцогиня по специальному разрешению вышла замуж за Боннингтона. Солиситор выглядел потрясенным.

— Видимо, как только я покинул дом, она сразу бросилась к алтарю.

— Невозможно! Маркиз Боннингтон женился столь легкомысленным образом?

— Только что мне подтвердила это леди Троубридж. Кажется, маркиз по ошибке вломился ночью в чужую комнату, пытаясь найти спальню жены. Его супружеский энтузиазм стал причиной смерти другого человека.

— Невероятно!

— Он дрался в темноте с Майлзом Роулингсом, и тот в конце концов умер от сердечного приступа. Мне сказали, что новобрачные отправились в деревню. Полагаю, Раунтон, вы сможете передать им мой прощальный привет и сердечные поздравления.

Солиситор был уверен, что в этой истории есть какое-то несоответствие.

— Я очень сомневаюсь, чтобы ее светлость могла принять столь поспешное решение, — сказал он, представив себе в высшей степени практичную герцогиню.

— Ничего поспешного здесь нет, — резко ответил герцог. — Она давно с ним помолвлена.

— Не стану отрицать, что я весьма разочарован, — заметил Раунтон.

— Как и я, — с нотой грусти признался Гертон.

Оба впервые посмотрели друг на друга как мужчины, а не как адвокат и его клиент. Раунтон первым отвел взгляд, ему не следовало видеть то, что он видел в глазах собеседника.

— Я был бы вам чрезвычайно признателен, если бы вы, Раунтон, встретились с Томасом Брэдфеллоу из христианской церкви. Он должен учредить кафедру истории Италии и пригласить туда Уоппинга. — Герцог направился к двери. — Мое поместье отпишите Стивену, и как можно быстрее.

— Конечно, милорд, — пробормотал Раунтон. Он был не в состоянии давать советы.

В широком холле за библиотекой толпились отъезжающие, которые отдавали приказания слугам насчет багажа и целовались с остающимися гостями. Хотя прием леди Троубридж закончился быстрее, чем обычно, волнующих событий произошло намного больше, чем ожидалось.

Кэм уже шел к выходу, когда чья-то рука легла ему на плечо. Это был Таппи Перуинкл.

— Добрый день, — сказал Кэм и поклонился. — Я спешу в Дувр, чтобы поскорее вернуться в Грецию, иначе бы….

— Моя жена говорит, — прервал его Таппи, — что герцогиня любит вас.

— Не понимаю, отчего вы сочли необходимым поделиться со мной размышлениями вашей жены.

Таппи нахмурился:

— Поскольку, нечто подобное произошло у меня, я не хочу, чтобы вы сделали ту же ошибку.

— Если учесть, что моя бывшая жена вчера повторно вступила в брак, меня это уже не касается, — холодно ответил Кэм. — Теперь, с вашего позволения, я должен откланяться.

Попрощавшись с лордом Перуинклом, он кивнул Филлипосу, который стоял в холле с багажом.

Дорога к побережью была долгой, но спокойной, и через несколько дней Кэм стоял на палубе небольшого корабля «Молли», стараясь не смотреть на причал. Глупо надеяться, что облако пыли на берегу скрывает карету с его… нет, теперь уже женой Боннингтона. И совсем абсурдно думать, что его жена могла изменить решение и последовать за ним. Только идиот счел бы все происшедшее дурным сном, полагая, что сейчас он проснется и опять будет обвинен в неприличном храпе.

Тем не менее Кэм не переставал надеяться до тех пор, пока из кареты, остановившейся на пристани, не вылез толстый священник, а за ним еще более толстая женщина. Даже с такого расстояния до него доносился ее пронзительный голос, когда женщина громко ругала спутника, именуя несчастного болваном, негодяем и бездельником.

Значит, Джина сделала выбор… правильный выбор. Боннингтон хороший человек, надежный, кроме того, чертовски красивый и живет в Англии. Правда, маркиз смотрел на Эсму Роулингс, как голодная собака на кость. Ну и что! Не заведет же он интрижку с лучшей подругой своей жены.