Влюбленная герцогиня - Джеймс Элоиза - Страница 63

— Проснись! В нашей спальне вор!

Майлз проснулся, не издав ни звука, легонько оттолкнул ее и сел. Кровать скрипнула, однако вор, казалось, ничего не заметил. Потом она услышала, как открылась дверь. Возможно, он решил, что это она повернулась во сне. Беззвучно соскользнув по другую сторону с постели, она шмыгнула за полог, схватила «Афродиту» и стала на цыпочках обходить кровать. Майлз уже догнал вора, и, хотя огонь в камине почти догорел, она различила две борющиеся фигуры, услышала надсадные хрипы мужа.

Эсма наконец обрела голос.

— На помощь! На помощь! — закричала она, дергая шнурок звонка. — Кто-нибудь! Помогите! В нашей комнате вор!

Через секунду она услышала в коридоре шум, но все произошло так быстро, что впоследствии она с трудом могла описать случившееся.

Два боровшихся человека вдруг разделились, более массивный покачнулся и упал на колени, прижимая руки к груди.

— Майлз! — крикнула она, бросаясь к мужу.

Как ни странно, вор не обратился в бегство, и она замахнулась на него «Афродитой».

— Если подойдешь, я размозжу тебе голову! — Потом она увидела лицо Майлза, и статуэтку выпала у нее из рук. — Майлз, ты в порядке?

Тот непонятно сгорбился, опустив голову на грудь, из которой вырывались булькающие звуки.

Вор присел рядом и вытянул руку, чтобы поддержать голову Майлза.

— Боже мой, Себастьян!

Глава 35

Перед рассветом

Дверь распахнулась, в комнату ворвалась толпа людей, но Эсме было не до них. В свете многочисленных свечей она увидела, что лицо Майлза приобрело ужасный серо-зеленый цвет. Она попыталась уложить его, однако не сумела.

— Помогите мне, — хрипло произнесла она. — Майлз, пожалуйста, скажи что-нибудь.

Сильные руки оттолкнули ее в сторону, леди Чайлд прижала Майлза к себе, и его голова легла ей на грудь. Эсма с отчаянием увидела, насколько безжизненно тело мужа.

— Открой глаза, Майлз, — сказала леди Чайлд. Наступила тишина. Эсма будто издалека услышала, как Элен просит всех покинуть комнату, рассеянно подумала о Себастьяне, но тут Майлз открыл наконец глаза. Он посмотрел на леди Чайлд, и от выражения его глаз у Эсмы перехватило дыхание.

Леди Чайлд положила руку ему на щеку.

— Не разговаривай, дорогой, — спокойно произнесла она и чуть слышно добавила: — Пошлите за доктором.

Вскочив, Эсма бросилась к двери. Снаружи, мрачный и неумолимый, как часовой, стоял Боннингтон.

— Что вы тут делаете? — прошипела она.

— Жду, придет ли в себя лорд Роулингс. — Лицо у него было совершенно белым.

— Срочно требуется доктор! — с яростью выдавила она. — Приведите его!

— За ним уже послан экипаж. Могу я…

Но Эсма захлопнула дверь и не слышала, что он говорит. Майлз опять смотрел на леди Чайлд, дыша медленно, с явным трудом.

— Уильям, — неприятным шепотом сказал он.

— Уильям? Кто такой Уильям? — спросила Эсма.

— Ребенок, — ответила леди Чайлд. Ее ладонь все еще лежала на щеке Майлза. — Так мы назовем вашего ребенка.

Не волнуйся об этом, любовь моя. Просто останься с нами, пока не приедет доктор.

Глаза у Эсмы наполнились слезами.

— Он не… он не…

Леди Чайлд погладила его по щеке, затем поцеловала в лоб.

— Все хорошо, дорогой, — нежно сказала она. — Я люблю тебя. — Видимо, он что-то пытался сказать. — Я знаю, Майлз, ты любишь меня. Я знаю, знаю. И я тебя люблю. — Она крепко прижала его к груди. — Мы назовем его Уильям, и я постараюсь, чтобы он знал о тебе, дорогой. Я все расскажу ему.

Эсма сжала руку мужа.

— Я никогда не оставлю его в поместье, мы поедем с ним в Лондон. Он всегда будет со мной, куда бы я ни поехала, Майлз.

Слышал он ее, нет ли? Ей показалось неудобным сидеть возле них, поэтому она встала и подошла к окну. В коридоре послышался шум — приближающиеся шаги, возбужденные голоса.

Зачем Себастьян вошел в ее комнату? Видимо, хотел удивить своим неожиданным появлением. Сердце у нее разрывалось от унижения, тоски и боли. Любовник пришел к ней в комнату, а в результате умер ее муж.

Белый туман стелился над газоном, над кустами роз, ждущими восхода солнца. Небо уже розовело, когда к ней подошла леди Чайлд и встала рядом.

Эсма оглянулась. Майлз выглядел бы спящим, если бы не тот факт, что он лежал на полу.

— Я не уверена, что у меня будет ребенок, — сказала Эсма, глотая слезы. — Думаю, одной ночи для этого недостаточно.

— Может быть. Но Майлз плохо разбирался в деторождении, его грела эта мысль.

— Да, я знаю. — Эсма положила руку на живот, страстно желая, чтобы там оказался маленький Уильям. — Прошлой ночью…

— Это не имеет значения, — спокойно произнесла леди Чайлд.

— Но это имело значение для Майлза. Ему было очень нелегко. Он чувствовал себя изменником… и не мог… нам пришлось погасить свечи и остаться в темноте. Майлз очень любил вас.

— Да, — ответила леди Чайлд. — И я… и я тоже… Заметив первую трещинку в ее непроницаемой броне, Эсма прижала к себе любовницу мужа, и они вместе рыдали по великодушию Майлза, по его любви, по Майлзу.

Когда им с леди Чайлд удалось надеть на Майлза рубашку и брюки, в дверь комнаты постучали. Так как леди Чайлд сидела на полу, гладя Майлза по голове, Эсма направилась взглянуть, кто там. В коридоре стоял Боннингтон. Леди Троубридж с пожилым джентльменом подошли к ней.

— Это доктор Уэллс, — сказала хозяйка.

— Боюсь, я опоздал.

Она кивнула.

— Могу я поговорить с Люси?

Тут Эсма с удивлением поняла, что даже не знала имени леди Чайлд. Наверное, они были подругами, раз хозяйка называла ее просто Люси.

Доктор склонился над Майлзом, что-то быстро сказал Эсме и леди Чайлд, затем покинул комнату. Эсма вышла в коридор.

— Вас… кто-нибудь видел?

— Да. Как вы намерены поступить, леди Роулингс?

— Поступить? Что вы имеете в виду?

— Я понимаю, сейчас не время делать вам предложение, но…

— Вы сошли с ума! Вы полагаете, что я выйду замуж за вас? Человека, убившего моего мужа? — Она ненавидела и его, и себя.

— Примите мои глубочайшие извинения. Я могу только предложить…

— Вашу руку! — словно выплюнула она. — Я не приняла бы ваше предложение, даже если бы вы не были столь докучливы, нудны и девственны!

Его бледность стала почти смертельной.

— Боюсь, ваша репутация может пострадать…

— Уходите, — отрезала Эсма. — Я хочу, чтобы вы ушли. Единственное, что может доставить мне удовольствие, это ваше обещание никогда не попадаться мне на глаза. Никогда. Я выразилась достаточно ясно?

Себастьян изучающе смотрел на убитую горем женщину.

— Вполне ясно, — наконец сказал он.

Эсма сделала шаг назад, дожидаясь, когда Боннингтон уйдет, и вскоре он действительно ушел. Она вернулась в комнату и села рядом с умершим мужем, сознавая, что ей нечего здесь делать. Но она все сидела. Это было самое малое, что она могла сделать для Майлза, пусть слишком мало и слишком поздно. У нее свело желудок от ненависти к себе.

Так прошел час или около того.

— Вы не попросите слугу прислать мою горничную, дорогая? — обратилась к ней леди Троубридж.

Выйдя в коридор, Эсма едва не столкнулась с Элен.

— Все знают? — без церемоний спросила она.

Элен была известна тем, что никогда не теряла головы. Несмотря на беспутное поведение мужа, она не выказывала даже тени эмоций, однако сейчас ее лицо выражало осуждение.

— Боннингтон оказался полураздетым и уже снял рубашку, когда его настиг Майлз. Совершенно очевидно, что он хотел пробраться к тебе в постель.

— Джина знает? — прошептала Эсма.

Подруга увлекла ее в свою комнату.

— Как ты могла? Как ты могла сделать подобное?

— Ничего не было до прошлой ночи. Пока не стало ясно, что Джина остается с мужем. Боннингтон знал, что я хочу помириться с Майлзом, но он ушел прежде, чем я сказала ему, что это произойдет немедленно.

— Ты не должна была этого делать, — сказала Элен. — А Боннингтон… глупец… мужчины такие глупцы!