Влюбленная герцогиня - Джеймс Элоиза - Страница 42

— Что за прелестная картина, — сказала Элен. — Вы с Таппи ежитесь от холода на речном берегу, обмениваясь под дождем жаркими взглядами. Уже одна эта мысль заставляет меня радоваться, что я не рыбак.

Карола весело засмеялась:

— О, Элен, тебя вообще невозможно представить на берегу реки. Ты слишком изысканна!

— Слава Богу, — ответила подруга и обернулась к Эсме: — Ну а как наш местный ловелас? Неужели Дадли столь великолепен, как ты писала?

— Не Дадли, а Берни. Он действительно великолепен. Но чтобы ты знала, я собираюсь, если использовать рыбную терминологию, бросить его назад в море.

Карола, уже наклонившаяся над туалетным столиком, чтобы поправить выбившийся локон, обернулась.

— Правда? Но я думала, — с лукавой улыбкой произнесла она, — что ты еще недостаточно поработала над Берни.

Подруга сморщила нос.

— Хватит ничтожеств. — Эсма пожала плечами. — Я заимствую страницу из твоей книги, дорогая. Собираюсь забрать своего мужа обратно.

— Майлза? Ты собираешься вернуться к Майлзу?

— В настоящее время он мой единственный муж. Элен ничего не сказала, только прищурилась.

— Я хочу ребенка, и Майлз самая подходящая кандидатура для осуществления моего желания. — Не имело смысла приукрашивать правду, тем более перед своими подругами.

Карола упала в кресло, на ее лице был испуг.

— Вы обе выглядите так, будто я приглашаю вас на свои похороны, — усмехнулась Эсма.

— И ты не соскучишься по Берни? — спросила Карола.

— Абсолютно нет.

— Какая жертва! — сказала Элен.

— Я ужасно хочу ребенка, теперь меня совершенно не интересует ни Берни, ни его мускулатура, ни чья-либо еще. Я просто хочу ребенка.

Элен кивнула:

— Я понимаю, что ты имеешь в виду.

— А я нет! — воскликнула Карола. — Я не считаю, что Эсма должна примиряться с мужем. То есть с Майлзом! Он толстеет. И он рабски привязан к леди Чайлд.

— Уже нет. — В глазах Эсмы мелькнула насмешка.

— Он бросил ее ради тебя? — изумилась Карола.

— Не вижу ничего удивительного, — ответила Элен со смехом. — Майлз был бы счастлив приблизиться к жене хоть на десять шагов.

— Он милый человек, — сказала Эсма. — И очень добрый. Он действительно любит леди Чайлд, но хочет наследника.

— Эсма, я никогда не сомневалась, что ты добьешься любого мужчины, которого захочешь, — сказала Карола. — Просто я не могу представить тебя с Майлзом. Боже мой!

Он не выдерживает никакого сравнения с Берни, не так ли?

Взяв с туалетного столика веер, Эсма начала обмахиваться, прикрывая им лицо.

— Я понятия не имею, что можно найти в голове у Берни. Но что бы там ни было, у него не хватит ума это оспаривать.

— Надо же, какие перемены. Я вот мирюсь с Таппи, по крайней мере надеюсь примириться. Джина собирается выйти за своего маркиза…

— Возможно, — сказала Эсма.

Элен подняла брови, но Карола продолжала:

— А ты хочешь иметь ребенка от Майлза. Ты намерена с ним жить?

— Да. Он считает, что так будет лучше для ребенка, и я с ним полностью согласна.

— Как странно. Мы все трое будем жить с нашими мужьями. Никаких больше скандалов в свете.

— И мне придется нести факел за вас троих, — прибавила Элен.

Карола улыбнулась:

— О, Элен! Ты и скандалы — вещь несовместимая.

— Отнюдь. В конце концов, я не живу со своим мужем, а так как я не могу представить себя лежащей рядом с ним, пока мы не в могиле, то не собираюсь присоединяться к вам троим в ваших счастливых брачных авантюрах.

Эсма криво усмехнулась:

— Думаешь, я заключаю сделку с дьяволом, не так ли?

— Нет, — ответила Элен. — Я бы тоже хотела иметь ребенка. Будь мой супруг даже наполовину столь порядочным и добрым, как твой, я бы сломала его дверь, требуя исполнения супружеских обязанностей. Но поскольку…

— Зачем ты приехала к нам? — Эсма старалась не смотреть на подругу. — Я думала, ты решила остаться в Лондоне еще на месяц.

Элен ответила не сразу.

— Прошлым вечером он посетил оперу, — наконец сказала она. — В сопровождении той молодой женщины.

Карола неодобрительно пискнула:

— Этот беспутный, дегенеративный…

— …развратник, — закончила Эсма.

— Я намеревалась сказать «развязный человек», — с достоинством произнесла Карола.

— Ты могла сказать «пес», — добавила Эсма.

— Или «подлец», — вставила Элен.

— Лорд Годвин — свинья! Я не могу поверить, что он привел в оперу эту проститутку. Не говорите мне, что они вошли в ложу!

Элен сидела выпрямившись, в обычной для нее позе, только подбородок был слегка вскинут.

— Да, они вошли.

— Боже мой! — вскричала Карола.

Эсма резко захлопнула веер.

— Подлец — это еще слишком мило для него.

— Я сидела с майором Керстингом, — сказала Элен. — Это был трудный момент.

— Просто ужасный, — простонала Карола, сжимая руку подруги.

— Я бы не назвала его ужасным. Но было трудно.

— Оставь, Элен! — поморщилась Эсма. — Было трудно? А по-моему, отвратительно!

— Майор Керстинг поддержал меня, — улыбнулась Элен.

— Ничего другого он и не мог, старый тупица. Не понимаю, зачем ты все время ходишь с ним?

— Он разбирается в музыке. Кроме того, не делает никаких авансов.

— Еще бы! Ведь каждый знает, что… — Эсма замолчала.

— Что знает? — спросила Карола. — Я никогда не слышала, что майор Керстинг страстно увлечен какой-либо определенной женщиной.

— И не услышишь. В том-то все и дело, Карола. Майор предпочитает общаться с мужчинами.

— О! — Когда Карола была чем-то потрясена, глаза у нее становились круглыми, как у ребенка, и она еще больше напоминала херувима.

— Он славный человек, — с долей резкости ответила Элен.

— Я не собираюсь третировать кого-либо из твоей свиты, — заметила Эсма. — К тому же Керстинг мне нравится.

— В любом случае майор очень помог мне. Он разговаривал… разговаривал с ней, пока в театре не погасили свет, и тогда мы, конечно, ушли.

Эсма опять раскрыла веер.

— Непонятно, почему твой муж получает такое огромное удовольствие, мучая тебя. Неужели ему мало того, что он привез ее в ваш дом?

— Думаю, он не предполагал, что там буду я. Он просто хотел представить девушку театральной труппе. Он говорит, что у нее действительно есть голос.

— О, я уверена, — с отвращением сказала Эсма. — Голос, который она…

— Я пришла к выводу, что она не виновата в этой ситуации. Мне кажется, что ей всего-то четырнадцать-пятнадцать лет. Она и рассуждает как ребенок.

— Четырнадцать! Твой муж просто отвратителен! — взвизгнула Карола.

— Это уже признанный факт, с тех пор как Годвин пригласил юную проститутку в свой дом. Так что незачем это повторять, — успокоила подругу Эсма.

— Я бы отнесла сей факт к тому времени, когда он пригласил жить с ним трех участниц русской певческой группы, — задумчиво сказала Элен. — Подобного особняк его предков еще не видел, по крайней мере так говорили слуги. Они быстро покинули дом, проинформировав весь Лондон о причине своего бегства. Это произошло до твоего дебюта, Карола.

— Я помню, — кивнула Эсма. — Девицы танцевали голыми на обеденном столе, когда вошел дворецкий. К тому времени ты уже покинула дом, не так ли?

— О да! Возможно, он чувствовал себя одиноким.

— Не слишком долго!

— Не понимаю, как вы обе можете над этим шутить, — возмутилась Карола. — Муж Элен отвратительный, дегенеративный…

— Ты повторяешься, — заметила Эсма.

— Ничего смешного здесь нет! Бедная Элен живет в доме своей матери, в то время как муж превращает ее собственный особняк в бордель.

— И ты живешь у матери, — ответила Элен. — Я, к счастью, люблю свою мать.

— Но Таппи не превращает в бордель мою бывшую спальню.

— Расскажи мне о Таппи, — попросила Элен. — Мне очень интересно, когда ты решила, что хочешь вернуться к нему.

Карола разразилась путаной речью о танцах и рыбной ловле, неоднократно упомянув про каштановые пряди.