Укрощение герцога - Джеймс Элоиза - Страница 25

– Попытка заставить кого-то повести вас к алтарю? – закончила за нее Джиллиан.

– О, не совсем.

– Ну, разумеется, если выдумаете не о браке, то, наверное, о том, чтобы ослепить кого-то. Вашего бывшего опекуна?

– Вот уж нет!

– Тогда его брата, – высказала догадку Джиллиан. – Непригодного для брака мистера Спенсера.

– Он и в самом деле не годится для брака. Но я нахожу его привлекательным, – ответила Имоджин.

– Интересное предприятие.

– И, с обывательской точки зрения, непорядочное, – покаялась Имоджин.

– Да… – Голос мисс Питен-Адамс прозвучал задумчиво. Похоже, ее ничуть не смутила правда, высказанная Имоджин столь беспардонно. – Я с интересом стану наблюдать за вами, леди Мейтленд.

– О, прошу вас называть меня Имоджин. Пожалуйста. Я так скучаю по сестрам, а у нас с вами состоялась столь откровенная беседа… Вы не думаете, что практически мы и есть сестры, принимая во внимание, что почти что побывали замужем за одним мужчиной?

– И этот факт дает нам основание считать себя членами одной семьи? – спросила Джиллиан, слегка склонив голову набок. – Я польщена.

– Нам надо спуститься вниз, в гостиную, – напомнила Имоджин. – Я должна попасть туда раньше Рейфа, чтобы не оставлять его наедине с графинами с виски.

– Моя горничная сказала, что он недавно бросил пить. Похоже, для него это очень тяжело.

– Ну, это тяжело, только если вы основательно проспиртованы, как он, – заметила Имоджин, оглядывая себя в зеркале. – Вы считаете, что я непристойно разряжена, или это может сойти за эксцентричность?

Джиллиан внимательно смотрела на нее.

– Для официального обеда в Париже это было бы уместно. Будь я на вашем месте, я сняла бы рубины, потому что они чересчур будоражат.

Имоджин снова посмотрелась в зеркало.

– Понимаю, что вы хотите сказать.

– Есть огромное очарование в очевидном, – продолжала Джиллиан. – Например, если вы провели две недели в браке с Дрейвеном, то овдоветь было самое время. Во всяком случае, для меня. Есть мужчины, с которыми быстро тупеешь.

– Но мистер Спенсер…

– Я бы сочла его джентльменом совсем другого сорта, – сказала Джиллиан. – Например, его незаконнорожденность. Уже это делает его более сложным, чем самодовольный средний английский джентльмен.

– И все же он джентльмен, – возразила Имоджин. – Все в нем, каждый дюйм, обнаруживает аристократа… особенно по сравнению с его вызывающим сожаление братом.

– Несомненно, – согласилась Джиллиан. – Но, похоже, он еще и более чувствителен, чем типичный англичанин.

– Я не привыкла к тонкости чувств в представителях мужского пола. – Имоджин вспомнила о своем крепко сколоченном и горластом отце.

– Раз мы были помолвлены с одним и тем же мужчиной, – сказала Джиллиан лукаво, – вы поймете, если я предложу вам кое-какие советы. Этот вечер обещает быть весьма интересным, – добавила она. – Я так счастлива, что приехала.

– А почему вы приехали?

– Ну, разумеется, помочь поставить пьесу. И избавиться от одного крайне неприятного поклонника.

Имоджин посмотрела на нее и покачала головой:

– Я не могу полностью верить вам, Джиллиан Питен-Адамс. Вы, как и мистер Спенсер, значительно сложнее, чем любая другая английская барышня.

Джиллиан только улыбнулась в ответ.

Имоджин продолжала смотреть на Джиллиан, на ее блестящие медные локоны, стройные белые руки и маленькую, скромно очерченную грудь. Она выглядела восхитительно. И держала себя прекрасно.

– Это Рейф? – сказала Имоджин с легким придыханием. – Вы хотите понравиться… Рейфу.

Джиллиан усмехнулась:

– Я подумывала об этом. Он такой невероятно добрый, да? – Тут глаза ее засверкали. – И я нахожу его довольно…

– Я знаю, что он привлекателен, – поспешила закончить за нее Имоджин. – Но вы подумали о том, что значит жить с ним? Он так неразборчив.

– Он неопрятен, потому что несчастлив, или так мне показалось, – сказала Джиллиан. – Я хотела бы видеть его счастливым.

– Разве не вы только что признались, что никогда не были влюблены? – спросила Имоджин.

– Да. Любовь кажется мне фатальной ошибкой. Подумайте хотя бы о лорде Мейтленде и его противоположности – герцоге Холбруке. Дрейвен был стремительным, вспыльчивым, с дурным характером и до крайности ребячливым. Рейф, как и подобает человеку с таким именем, всегда и неизменно вежлив и принял своего незаконнорожденного брата в семью без раздумий. Более того, – улыбнулась она, – он привлекателен.

– Он слишком упитанный, – сказала Имоджин, чувствуя, что почва ускользает у нее из-под ног.

Джиллиан пожала плечами.

И как только Имоджин могла счесть ее бесцветной? Теперь она заметила, что у Джиллиан темно-вишневые губы, ресницы почти черные, отчего ее зеленые глаза казались ярче.

– Мне нравятся мужчины плотного телосложения, – заметила она. – Ясно, что вам он не по вкусу…

– Да, – согласилась Имоджин. – Я не люблю пьяниц.

– Это моя прискорбная упертость! – ответила Джиллиан. – Холбрук не дурак. Возможно, он и пьяница, но он не кажется жестоким. И, если у него и есть небольшой животик, должна отметить, что он похудел с того последнего раза, когда я его видела.

– Он не ест толком, с тех пор как бросил пить.

– Значит, есть надежда, что в ближайшем будущем он восстановит здоровье и будет в хорошей форме.

– А вам кажется, что Рейф интересуется женщинами? – поспешила задать вопрос Имоджин.

– Вы хотите сказать, способен ли он желать женщину? – И когда Имоджин кивнула, Питен-Адамс продолжила: – Я не думаю, что мне следовало бы надеть платье с глубоким вырезом, чтобы вызвать его интерес. Но он одинок. Когда в прошлом году я была здесь с Дрейвеном, я это почувствовала.

– О, – сказала Имоджин, – вы правы, моя сестра Тесс всегда говорила то же самое.

– Есть много способов надеть на палец обручальное кольцо, – спокойно констатировала Джиллиан. – Не вернуться ли нам в гостиную? Раз мы посвятили друг друга в свои тайные планы, я могла бы вам сказать, что предпочла бы, чтобы герцог не начал пить снова. Гораздо легче управиться с мужчиной, не пропитанным алкоголем, хотя я ни за что не хотела бы стать нудной и приставучей женой.

– Я все время к нему пристаю, – сказала Имоджин отрывисто. – Не выношу, когда он пьет.

– Ну, учитывая короткость ваших отношений, у вас больше возможностей влиять на него, – промолвила Джиллиан, открывая дверь. – По-моему, нет ничего более отвратительного, чем жена или муж, постоянно пеняющие своей половине на ее недостатки. Сомневаюсь, что я когда-нибудь стала бы играть в эти игры. Ужасно, когда жена способна запилить мужа до смерти из-за какого-нибудь пустяка.

– Но вы должны этому научиться, – сказала Имоджин, выходя вслед за ней. – Он допьется до смерти, если снова начнет пить.

– Едва ли, – ответила Джиллиан. – Во всяком случае, если он бросил, то я и думать об этом больше не стану. Я попытаюсь добиться нашего обручения как можно скорее. Как только в свете станет известно, что он стал трезвенником, мамаши, жаждущие пристроить дочек, тотчас же ринутся в бой. Трезвый герцог Холбрук будет считаться в Лондоне весьма завидной партией.

– Да, – ответила Имоджин, ощутив при этой мысли какое-то странное беспокойство.

– Но так или иначе, – продолжала Джиллиан, улыбнувшись по дороге лакею, распахнувшему дверь в гостиную, – а затея мистера Спенсера поставить пьесу оказалась весьма кстати.

Имоджин посмотрела через плечо Джиллиан и заметила Рейфа, стоящего у окна. Как и всегда, ее взгляд обратился к его руке, но на этот раз он не нянчил стакан с золотистым напитком. Он пристально смотрел в окно. Джиллиан была права. Его животик значительно уменьшился. В профиль он выглядел почти плоским.

– Видите? – сказала Джиллиан, поворачиваясь к ней. В глазах у нее заплясали бесенята. – Он весьма привлекателен. Разве нет? Я устала от английских джентльменов с осиными талиями в полосатых жилетах и с холеными руками. Пусть ваш Рейф каналья, но настоящий мужчина.