Супруг для леди - Джеймс Элоиза - Страница 63

Аннабел сказала первое, что пришло в ей голову:

– Страсть «всех ведет на подлость, ложь, убийство, грех»[9]. Эван зашагал вверх по ступенькам.

– Это стихи? – спросил он, оказавшись рядом с ней.

– Да.

– Мне они не нравятся. Какой-то он недоброжелательный, этот поэт.

– Это Шекспир, – сообщила Аннабел.

– Мы будем счастливы вместе, – сказал он. – Я никогда не буду бедным. Это ведь важно для тебя.

Верно, все верно.

– У нас будет отличный брак.

Аннабел усилием воли растянула губы в улыбке. Она дошла до конца лестницы и, повернув налево, направилась в хозяйскую спальню. Там она рухнула на кровать: прямо в сорочке, не искупавшись, даже не позвав горничную.

Комната вращалась вокруг нее. В глубине души она знала, что она, Аннабел Эссекс, не принадлежит к тем женщинам, из-за которых мужчины теряют голову от любви. Она принадлежала к тем женщинам, из-за которых мужчины теряют голову от желания, и именно это Эван чувствовал по отношению к ней – желание.

Она должна была бы быть счастлива. Перед ней лежала свобода: она была вольна вернуться в Лондон и найти себе богатого англичанина: холеного, практичного мужчину, который будет понимать, где заканчиваются границы их взаимных обязательств, который не станет смущать ее разговорами о своей душе или, что еще хуже, о ее душе.

Вот только она не могла оставить Эвана. Ей нужны были его поцелуи, когда он целовал ее так, словно никак не мог насытиться, словно они не целовались уже столько, что губы ее опухли. И когда он, покачиваясь, нежно, едва заметно терся об нее. А она таяла в его объятиях, наслаждаясь хриплым звуком его дыхания и тем, как он собирался оторваться от ее уст, потому что… потому что она знала наперед, когда это произойдет.

Быть может, этого будет достаточно… Он думал, что этого было достаточно.

Но даже несмотря на то что сердце ее учащенно билось при воспоминании о его поцелуях, Аннабел была не согласна с Званом. Все эти годы она полагала, что будет достаточно обменять страсть какого-нибудь господина на брак, уверенность в завтрашнем дне и деньги…

Теперь она обнаружила, что это было не так. Далеко не так.

Ей было нужно нечто совсем иное.

Всхлипывая, Аннабел погрузилась в сон.

Глава 31

Аннабел разбудил звук поворачиваемой дверной ручки. У нее было такое ощущение, словно веки ее приклеились к глазам, но она сумела-таки разлепить их и обнаружила, что Джоузи карабкается в изножье кровати, болтая с Имоджин, которая только что юркнула под одеяло.

– Когда мне придет пора выходить замуж, – разглагольствовала Джоузи, – то я хочу, чтобы моим мужем стал мужчина, в точности похожий на Ардмора. Я хочу замок и сотню слуг. – Она обернулась к Аннабел: – Знаю, тебе не нравится Шотландия, Аннабел, а вот я ее обожаю. Не представляю, как можно желать остаться в Англии. Как думаешь, может Ардмор повременить с поисками жены до будущего сезона, когда я начну выезжать?

– Не говори чепухи, – сказала Аннабел, рывком сев в постели. Кровь стучала у нее в висках.

– У тебя ужасный вид, – сказала Джоузи. – Ты не выспалась? Я сама всю ночь напролет прислушивалась, не раздастся ли за дверью звук шагов. – Она выразительно передернула плечами.

– Я говорила тебе, что ты читаешь слишком много романов, – заметила Имоджин, сев рядом с Аннабел и обложившись подушками.

– А я говорила тебе, что в них содержится очень много полезных сведений и руководств, – поведала ей Джоузи. – Если бы это был роман, то Ардмор оказался бы злодеем до мозга костей. Мне известны все признаки злодея.

– И что же это за признаки? – поинтересовалась Имоджин. Аннабел не могла заставить себя даже пожелать сестрам доброго утра. Она желала только одного – чтобы они ушли. Она должна поговорить с Эваном. Должна убедить его в… В чем-то важном.

– Ну, прежде всего, – начала Джоузи, – у всех злодеев черные волосы. Они рыщут повсюду, и волосы их треплются на ветру.

– У Ардмора рыжие волосы, – перебила ее Имоджин. – Но достаточно длинные, чтобы трепаться на ветру.

– Будь он французом, мы бы знали наверняка, – заявила Джоузи.

– Он вовсе не коварный! – не удержавшись, набросилась на Джоузи Аннабел.

– Ты склонна так думать, – ответила Джоузи, – потому что еще не вышла за него замуж. Если у Ардмора имеется позорная тайна, то он станет говорить о ней только во сне. Вот почему героиня узнает, что за фрукт ее муж, только когда становится уже слишком поздно. Она пробуждается среди ночи и слышит, как ее муж говорит что-то вроде этого. – Джоузи запустила пальцы в волосы и закатила глаза к потолку: – О-о-о… Маргарита… я не могу забыть, как она кричала, когда падала со скалы… О-о-о!

Она опустила руки и повернула лицо к Аннабел.

– Полагаю, ты не знаешь, разговаривает ли Ардмор во сне.

– Не имею понятия, – солгала Аннабел.

– Ты должна признать, что в этом замке присутствуют все составляющие романа, и в довершение всего – безумная жена на чердаке.

– Насмехаясь над бедной Роузи, ты поступаешь некрасиво, Джоузи.

– Ладно-ладно, – вздохнула Джоузи. – Я не хочу быть жестокой. Я бы с удовольствием жила здесь, и даже не имела бы ничего против Роузи, хотя ее манера вести себя, несомненно, сократила бы число посетителей.

– Нам всем следует извлечь из этого урок, – несколько напыщенным тоном изрекла Имоджин. – То, что у мужчины есть титул и замок, еще не означает, что с ним разумно связывать себя узами супружества.

Джоузи ткнула Аннабел локтем в ногу.

– Это ты подала ей пример своими нотациями о причинах, по которым надлежит выходить замуж.

Но Аннабел в это время представляла, как Эван женится на другой, и сердце ее жалобно трепыхалось в груди.

– Не может быть, чтоб ты позабыла все те нотации, которые ты читала нам в прошлом году, о том, что жениться следует, руководствуясь практическими причинами, а не любовью. – Джоузи повысила голос до угрожающей отметки и изрекла: – «Самые лучшие браки – те, что заключаются между рассудительными людьми и в которые вступают по рациональным соображениям с разумной долей уверенности в совместимости характеров».

– Да, конечно, – вымолвила Аннабел, накручивая угол простыни на палец.

– Знаешь, Аннабел, – сказала Имоджин, а ведь мы так и не спросили, как прошло твое путешествие. Так как оно прошло?

– Прекрасно. Довольно… довольно приятно.

Правда. Аннабел чувствовала, как Имоджин пристально смотрит на них.

– Аннабел?

– Да?

– Что-то случилось? Посмотри на меня!

Аннабел повернула голову и встретилась с сестрой взглядом.

– О, мой Бог! – воскликнула Имоджин, плюхнувшись обратно на подушки.

– Что? – спросила Джоузи. – Что?

– Она скомпрометировала себя, – глухим голосом проговорила Имоджин.

– Господи! Мы и так это знали, – удивилась Джоузи.

– Я не скомпрометировала себя! – несчастным голосом возразила Аннабел. – То есть, пожалуй, да, но это не важно.

– Как ты можешь говорить, что это не важно? – чуть не визжа, воскликнула Имоджин. – Это…

– Это не важно, потому что я люблю его, – сказала Аннабел, и по щекам ее заструились слезы. – Я люблю его, а он меня не любит. И я хочу стать его женой, и не только на полгода.

На мгновение в комнате повисла мертвая тишина.

– О, дорогая! – минуту спустя промолвила Имоджин, одной рукой обняв Аннабел.

– Ты? – недоверчиво спросила Джоузи. – Наша трезвомыслящая, рассудительная сестра, которая была полна решимости выйти замуж за денежный мешок?

– Мне все равно… Даже если бы Эван был бедняком, я все равно вышла бы за него.

– Боже правый, – сказала Джоузи, явно повергнутая в шок. – Если ты рассматривала возможность жизни в нищете, то ты и вправду влюблена. С Гризелдой, несомненно, сделается бурный припадок, когда ты ей об этом расскажешь.

– Но я не могу выйти за него. – Аннабел замялась. – То есть я собираюсь выйти за него замуж, но не хочу этого. – Слезы снова комком встали у нее в горле.