Полночные наслаждения - Джеймс Элоиза - Страница 71

Патрик беспомощно посмотрел на брата:

— Честное слово, не знаю. Мы с Софи уже давно не разговариваем.

— Ты не сказал Софи о том, что она стала герцогиней. Черт возьми, о чем же ты думаешь, Патрик?

— Понимаешь, забыл. Просто забыл. — Он пожал плечами. — Ты же знаешь, как мало значат для меня титулы. Я думал, что Софи будет счастлива узнать, что стала герцогиней, но она почему-то пришла в бешенство, что я не сообщил ей об этом. После этого мы почти перестали общаться.

Алекс понимающе кивнул. Семейная жизнь брата была на грани развала.

— Софи, наверное, действительно на седьмом месяце. — В голосе Алекса не было и намека на осуждение. — Она сказала Шарлотте, что после завтрашнего бала у леди Гринлиф перестанет появляться в обществе.

— Завтра сопровождать ее буду я, — тихо сказал Патрик. Он знал, что в последнее время Софи на балах появляется с Шарлоттой и Алексом.

Алекс кивнул:

— Мне не следует тебе напоминать, что ты должен наконец поговорить со своей женой?

Патрик поморщился:

— Я попытаюсь, Алекс.

Вечером Клеменс постучал в дверь спальни Софи и сообщил Симоне, что герцог объявил о своем намерении ужинать дома. Он не делал этого уже две или три недели, и Клеменс подумал, что герцогине, наверное, следует знать, что сегодня она будет ужинать не одна, а с мужем.

Софи, которая в этот момент застегивала на запястье браслет, окаменела. Симона, встретившись взглядом с госпожой, тут же отвела глаза. Разумеется, все слуги в доме знали, что господа в ссоре.

К тому же Симона и Китинг, камердинер Патрика, отчаянно спорили относительно того, где герцог проводит ночи. Китинг утверждал, что где угодно, но только не с женщинами; Симона же поднимала его на смех и заявляла, что герцог, вне всяких сомнений, проводит время с любовницей и что Китингу должно быть стыдно. Почему должно быть стыдно Китингу, она не уточняла. Спор разгорелся не на шутку, так что Китинг был вынужден принести в помещение для слуг костюмы Патрика, чтобы продемонстрировать абсолютное отсутствие женских волос, пудры, а также запаха духов.

Софи с равнодушным видом закончила застегивать браслет. Затем надела свободное вечернее платье цвета морской волны, скроенное с дополнительной накладкой впереди.

На пару минут она задержалась перед зеркалом. «Может быть, вообще, не спускаться, а приказать подать ужин к себе в гостиную? Я ему и раньше-то была не нужна, а беременная и подавно».

Но Софи все-таки набралась смелости и вышла в коридор. По лестнице она спускалась очень медленно, величественно неся свой уже весьма солидный живот. Внизу ее встретил Патрик.

Софи ему вежливо улыбнулась, подала руку, и они направились в обеденный зал.

Сегодня опять был тушеный фазан. Софи с трудом заставила себя проглотить насколько кусочков сочного мяса.

— Странно, что Флоре второй раз на этой неделе готовит фазана, — сказал Патрик.

— Боюсь, что это по наущению моей мамы, — отозвалась Софи, удивляясь, откуда Патрику известно, что во вторник Флоре тоже готовил фазана. Ведь в этот день он вообще дома не ночевал. Она уже перестала ждать его возвращения и засыпана гораздо раньше. Сон для нее был сейчас важнее, чем подтверждение, что муж прибывает домой только на рассвете.

Софи съела еще кусочек.

— Если не возражаешь, то на бал леди Гринлиф завтра сопровождать тебя буду я, — тихо сказал Патрик. — Надеюсь, там соберется интересное общество.

Софи кивнула. Что-то происходит. Муж ужинает дома, одно это уже необычно, а тут еще собрался идти с ней на бал.

— Знаешь, что интересно, — неестественно оживился Патрик, в то время как Софи хранила гробовое молчание, — во многих клубах заключили пари, объявит ли Брэддон о своей помолвке с твоей приятельницей Мадлен. Вероятный срок — на следующей неделе.

Софи не отозвалась. Патрик про себя выругался. Что я делаю? Женитьба Брэддона ее, наверное, вовсе не радует.

— А не устроить ли нам на этот уик-энд пикник за городом? — произнес он, внезапно вдохновившись. — Если, конечно, погода позволит.

Софи опять промолчала, и Патрик окончательно скис. И без того разговор не клеится, а тут еще эти два лакея торчат по бокам. Неожиданно Софи резко вскинула голову:

— Объясни мне наконец, что случилось? Целый месяц ты делал вид, что меня вообще не существует, и вдруг как ни в чем не бывало приглашаешь на пикник.

Патрик посмотрел на нее и кивнул Клеменсу, который немедленно взмахом руки удалил лакеев, а затем сам тихо последовал за ними.

— Не понимаю, почему это тебя удивляет? — Перед ним сейчас сидела новая Софи. Такой он ее еще никогда не видел.

Софи встала и швырнула на стол салфетку.

— Ты каждый вечер уходил к своим любовницам, но у меня не было претензий. Я никогда тебя ни чем не упрекала. Никогда. Хочешь развлекаться таким образом? Пожалуйста. Но тогда не возвращайся ко мне, как к вещи, которую можно достать из ящика в любой момент, когда заблагорассудится. Наверное, ты ожидал, что я запрыгаю от радости. Еще бы, наконец-то супруг сподобился уделить мне немножко своего драгоценного времени.

Патрик с невозмутимым видом внимательно смотрел на жену.

— Я пойду к себе, — отрывисто сообщила Софи. — Предложение сопровождать меня завтра на бал принимаю, но любезное приглашение на пикник вынуждена отклонить. У меня, разумеется, есть недостатки, но шлюхой я себя никогда не ощущала и убеждена, что по этой причине ты будешь в моем обществе себя чувствовать не вполне уютно.

Закончив тираду, она вышла из комнаты и начала подниматься по лестнице настолько быстро, насколько позволяло состояние.

Ночью герцог и герцогиня Гизл долго не могли заснуть. Они лежали в своих спальнях и смотрели в потолок. Если бы ангелу случилось взглянуть через крышу этого особняка, он бы увидел двух несчастных. Причем Патрик сейчас, наверное, был в большем отчаянии, потому что Софи удалось немного отвести душу.

Если бы тот же ангел на следующий вечер потрудился заглянуть сквозь элегантную, отделанную шелком крышу кареты Гизлов по пути следования к особняку леди Гринлиф на Ганновер-сквер, он бы снова увидел тех же несчастных. Но сейчас Софи внимательно рассматривала стенку, а Патрик — жену.

На ней было бальное платье, оттеняющее пополневшую фигуру. Бледно-голубой, очень светлый легкий прозрачный шелк изящно обрисовывал корсаж.

Карета остановилась у парадного входа. Не замечая пристального взгляда Патрика, Софи поправила кашемировую накидку, и ему показалось, что груди выскочат наружу.

Патрик подумал, что если бы ему сейчас предложили быструю смерть, он бы с радостью согласился.

Он выскочил из кареты и протянул руку. Неподалеку толпились простые лондонцы, собравшиеся поглазеть на господ, съезжающихся на светский раут.

Если бы… если бы только Софи вдруг бросила на него смеющийся взгляд, как в прежние добрые времена, или случайно чуть погладила ему руку. Если бы только она упала из кареты в его объятия, а не вырвала руку сразу же, едва ее ноги коснулись тротуара!.. Но похоже, на возвращение старого надежды мало. На мгновение сердце Патрика сжалось от нестерпимой боли. Уж лучше бродить по улицам Лондона, чем находиться рядом с такой прекрасной, такой желанной и такой безразличной женой.

На балу Софи сразу же окружила стайка джентльменов, которые оспаривали друг у друга привилегию на танец с прекрасной молодой герцогиней. Патрик некоторое время стоял молча, но затем, довольно грубо прервав нахального молодого щенка, заявил о своем праве на танец перед ужином.

Софи бросила на него быстрый взгляд, но ничего не сказала. Патрик был спокоен, в танцевальном зале поднимать шум она в любом случае не станет. Он отвесил глубокий поклон и не спеша удалился.

Софи долго смотрела ему вслед, не слушая комплименты поклонников. Почему-то ее праведный гнев начал вдруг рассасываться, таять как раз в тот момент, когда он был очень нужен. Она глубоко вздохнула. Все, завтра ее муки заканчивались, сегодняшний вечер был последним. Неожиданно ей понравилось быть беременной — можно нигде не появляться, перестать изображать из себя счастливую герцогиню. То, что она станцует перед ужином с Патриком, тоже было неплохо — может быть, утихнут сплетни по поводу их ссоры.