Полночные наслаждения - Джеймс Элоиза - Страница 64

Софи молча кивнула, хотя ее всю передернуло.

После визита доктора Ламбета она сообщила Патрику, что тот никаких причин для беспокойства не видит. Патрик, в свою очередь, тоже только молча кивнул.

Они вместе завтракали и ужинали, говорили о том о сем, но никогда о будущем ребенке. Как будто его появление на свет и вовсе не предвиделось. Когда Патрик критически осматривал ее талию, она знала, он думает о ребенке, но стоило ей завести разговор, как муж тут же менял тему или покидал комнату.

Порой Софи не выдерживала и шептала себе под нос: «Он не хочет нашего ребенка», прекрасно при этом сознавая, что ничего нового во всем этом нет. Ведь Патрик с самого начала вполне определенно высказался насчет детей.

«Может быть, он недоволен, что мы не можем сейчас заниматься любовью?» — думала иногда Софи с надеждой. Мать предупредила ее, что брачных отношений между супругами в период беременности быть не должно. Когда Софи сказала об этом Патрику, тот кивнул, и с этого дня к ней не прикасался. Она не знала, надо ли вообще следовать советам матери, а спросить у доктора Ламбета стеснялась.

Таким образом они снова оказались в том неопределенном состоянии, в котором пребывали после возвращения из Уэльса. Патрик сопровождал ее на ужин. Затем они возвращались к дверям спальни, он чмокал ее в щеку, и они расставались.

Софи жаждала страстных поцелуев, но провоцировать ласки не решалась. В конце концов, она же действительно была беременна. А Патрик, как только они перестали вместе спать, снова стал к ней безразличен. По крайней мере ей так казалось. Он, наверное, вернулся в объятия своей черноволосой красотки. И действительно, один или два раза каждую неделю он возвращался к себе в спальню под утро.

«Может быть, — горестно размышляла Софи, — Патрику не нравится, что я растолстела?» — Принимаясь внимательно изучать себя в зеркале, она неизменно роняла руки и с отвращением отворачивалась, всюду замечая лишнюю плоть — на грудях, щеках, особенно на животе.

Во время прогулок в парке Софи всматривалась в кареты куртизанок высокого полета, выискивая черноволосых, сравнивая их стройные, элегантные фигуры со своими округленными формами. В сравнении с их великолепными черными кудрями ее волосы казались ей тусклыми и бесцветными.

«Ну и пусть, — говорила себе Софи. — Зато я не такая дурочка, как эти тупые мымры».

Она по-прежнему читала «Тайме» и «Морнинг пост», а также новые романы, пьесы и сатирические баллады. Иногда за ужином они с Патриком оживленно спорили по поводу восточной военной кампании Наполеона или о принятых недавно новых рабочих законах, защищающих подмастерьев. Много споров было также и относительно торговой политики Англии, так что иногда по ночам Софи снились корабли с высокими мачтами, отплывающие от причалов Вест-Индской компании.

Существовали только две темы, которых они избегали, — дети и содержание колонки сплетен в «Морнинг пост». Газета не пропускала ни одного светского адюльтера. Софи читала эти колонки с единственной целью — обнаружить имя Патрика, выяснить, где он проводит вечера. Но его там ни разу не упомянули. Это могло значить только то, что он был более осмотрительным, чем ее отец.

Относительно вечерних времяпрепровождений мужа Софи иллюзий не питала. Он проводил вечера с куртизанками, в этом сомнений не было. Но по крайней мере он всегда являлся к ужину — это было единственное, чем она пыталась утешиться.

Поскольку Лондон Софи не покидала, то к новому сезону ей готовиться было значительно легче. Мадам Карэм уже доставила нужное количество элегантных платьев, рассчитанных на беременность, то есть скроенных так, чтобы спрятать увеличивающийся живот. Но платья мадам в лучшем случае могли только слегка замаскировать беременность, но не скрыть.

Шарлотта, например, стоило ей только взглянуть на Софи, моментально обо всем догадалась.

— Почему ты мне ничего не написала? — восторженно воскликнула она, прежде чем заключить подругу в объятия.

Минуту спустя появился Алекс. Он поздоровался с Софи, а затем обнял брата за плечи и отвел в сторону.

Патрик не мог сдержать улыбки. Он чувствовал себя не то чтобы довольным — этого он себе позволить никак не мог, — а по крайней мере чуточку гордым.

Алекс крепко обнял брата.

— Что, все наладилось? Патрик пожал плечами:

— Теперь мы не спим вместе по причине положения Софи — это единственная подвижка.

— Так посоветовал доктор?

— Я не спрашивал, — ответил Патрик. — Софи беременна. Если она этого не хочет, значит, не надо.

Алексу не понравилась напряженность в голосе брата.

— Я думаю, это все бабушкины сказки, — сказал он. — Как фамилия твоего доктора?

— Дэвид Ламбет. Он считается лучшим в Лондоне.

— Значит, полтора месяца назад ты страдал по одному поводу, а теперь, кажется, захандрил по поводу ее беременности. Но если ты спросишь меня, то я скажу тебе, что все это чепуха.

— Муж и жена должны спать вместе — это крепче всего соединяет семью.

— Но если Софи не согласна, то тут уж я ничего не могу поделать, — возразил Патрик. — Придется подождать. Кроме того, этот ребенок будет у нас единственным. Я не позволю, чтобы она проходила через это еще раз.

— Брось. Софи — молодая здоровая женщина. Я уверен, она родит без проблем.

— Без таких же проблем, что и Шарлотта?

Алекс напрягся. Шарлотта действительно чуть не погибла при родах, но это ни в коей мере не было связано с ее комплекцией.

— Шарлотта значительно крупнее, и то имела осложнения — это единственное, что я хотел сказать. — Патрик нахмурился. — А Софи, она такая маленькая, как… как наша мама.

Алекс бросил взгляд на свою красивую стройную жену и слабо улыбнулся. Меньше всего к ней подходило определение «крупная». Однако вопрос был весьма деликатный. Ему лучше, чем кому-либо, было известно, насколько болезненно воспринял Патрик смерть матери при родах.

— Софи не такая, как наша мама, — произнес он уверенным голосом. — Разве ты не помнишь, какая она была хрупкая? А Софи невысокая, но уж хрупкой ее никак не назовешь.

Патрик собирался что-то ответить, но в этот момент в дверях гостиной возник Клеменс и объявил о прибытии маркиза и маркизы Бранденбург.

Софи поспешила к двери.

Отец лишь с любовью погладил руку Софи и прошагал к мужчинам, а Элоиза, обнимая дочь, разразилась быстрой тирадой на французском. Они виделись лишь два дня назад, но она сыпала всяческими напоминаниями, предположениями и возражениями.

— О, мама, молочные ванны? Фу! — Софи с трудом сдерживала смех.

Злоиза перешла на английский:

— К твоему сведению, для женского организма молочные ванны имеют жизненно важное значение, и ты должна их принимать в течение всего периода беременности. Вспомни Марию Антуанетту! Она принимала молочные ванны раз в неделю.

— Разве эта несчастная женщина была беременна? Скорее всего Мария Антуанетта заботилась о своей коже. — Софи пожала плечами. — Я не хочу молочные ванны, мама. Мне кажется, это ужасно неприятно.

В дверях снова появился Клеменс:

— Леди Скиффинг, леди Мадлен Корнель, дочь маркиза де Фламмариона, и миссис Тревельян; мистер Сильвестр Бредбек; мистеры Эрскин и Питер Дьюлэнд.

Сердце Софи застучало быстрее. Лучше бы Мадлен прибыла отдельно от других гостей. Она собиралась представить ее матери без лишней суеты, но в конце концов все получилось как нельзя лучше. Сильвестр Бредбек был одним из самых близких приятелей Элоизы, поэтому она быстро познакомилась с новой подругой дочери и, отпустив ее с доброй улыбкой, уютно устроилась на диване поговорить с Сильвестром.

Мадлен была за это бесконечно благодарна строгой маркизе. Она повернулась к джентльмену, стоящему рядом. Им оказался Эрскин. Стоять для него было большим испытанием. Мадлен это интуитивно поняла и тут же нарушила одно из правил этикета, которому ее обучила Софи, — молодая леди никогда не должна садиться, если старшие по возрасту стоят, — объявив, что поездка в карете ее немного утомила. Через несколько секунд она и ее спутница сидели в креслах напротив заметно повеселевшего Квилла.