Полночные наслаждения - Джеймс Элоиза - Страница 11

— Это правда. Уже на следующее утро после инцидента на балу у Камберлендов я был у их парадного входа. Перед этим чуть принял бренди для храбрости. С отцом вопрос мы уладили очень быстро. А вот с ней ничего не получилось.

Патрик вспомнил большие удивленные глаза Софи. Его прихода она не ожидала, это было ясно. Что, разумеется, не делало чести его репутации. На его предложение выйти замуж она ответила категорическим отказом. Почему она так поступила? Патрику даже предположений строить не хотелось.

Брэддон был буквально ошеломлен.

— Я не могу в это поверить. Меня… меня, Брэддона Четвина, предпочла девушка, на которую положил глаз один из братьев Фоукс! И конечно, Арабелла тут не в счет. Помнишь? — Он повернулся к улыбающемуся Алексу. — Помнишь, когда ты вернулся из Италии, я рассказал тебе, что собираюсь сделать предложение самой красивой девушке в Лондоне? Так, черт побери, двух недель не прошло, как ты с ней обручился.

Алекс засмеялся и шутливо поклонился.

— Ты мне тогда очень помог, Брэддон. Я этого никогда не забуду.

— Значит, Софи Йорк отказала тебе и согласилась выйти за меня? — спросил Брэддон, обращаясь к Патрику.

Тот усмехнулся. Ему показалось, что Брэддон сейчас запляшет от радости.

Алекс поднялся.

— Джентльмены, беседа наша невероятно захватывающая, но, к сожалению, мне пора домой.

— Чего это ты так заторопился? — спросил Патрик. Алекс улыбнулся:

— Когда я слишком задерживаюсь, Шарлотта начинает беспокоиться. К тому же ночью приходится вставать к Саре.

— Очень странно, — сказал Брэддон. — Алекс, зачем ты позволил жене самой кормить ребенка? Так не принято. — Он выпятил нижнюю губу, верный признак глубокой задумчивости. — Ручаюсь вам, этим Мадлен у меня заниматься никогда не будет.

— Неужели трудно найти хорошую кормилицу? Я не хочу, чтобы она превращалась в дойную корову.

— Намек на то, что моя жена корова, я предпочту пропустить мимо ушей. — Алекс посмотрел на Патрика. — Встретимся завтра за ужином?

— Конечно, он придет, — влез Брэддон. — Ведь он мой шафер. А ужин этот в честь моей помолвки!

Патрик пожал плечами:

— Приду, пожалуй. Давно не видел твоих детишек.

— Алекс, — вдруг встревожился Брэддон, — а не может случиться так, что Софи возьмет пример с твоей жены и ей тоже захочется самой ухаживать за своим ребенком? Потому что я этого не допущу. В моем доме такого не будет. Ни за что.

Алекс бросил на брата предупреждающий взгляд. Было ясно, что гнев уже прожег в спине Патрика дырку. Но тот смолчал, только поджал губы, мысленно повторяя про себя: «Какое мне дело до того, что говорит этот кретин о Софи Йорк, — я к ней не имею абсолютно никакого отношения».

— Ладно. — Брэддон озорно одернул расшитый сюртук. — Патрик, ты не хочешь как-нибудь зайти и поздороваться с Арабеллой? Уверен, ей будет приятно с тобой увидеться. Она сейчас играет Джульетту в «Дорсет-Гарденз». Хорошо играет, хотя сама на Джульетту совсем не похожа, в том смысле, что умирать из-за любви не станет. Знаешь, когда я порвал с ней, она прислала мне письмо. Ну там были разные глупости насчет того, другого, но главное — она пишет, что, мол, раз моя страсть угасла, то она желала бы иметь что-нибудь на память. Короче, Белла хочет, чтобы я подарил ей дом. Вот хитрая лиса!

Патрик шагал впереди. Они двигались к выходу.

— И что ты? — бросил он через плечо.

Поскольку Брэддон медлил с ответом, Патрик остановился и подождал, пока тот с ним поравняется, а затем зашагал рядом.

— Для тебя это трудно? Давай сделаем так. Когда она найдет подходящий дом, скажи мне. Я заплачу половину.

Виконт и виконтесса Дьюлэнд уже давно мирно спали в своих постелях, так что спокойной ночи им пожелал только дворецкий. У него были такие усталые глаза!

— Я и сам вполне могу выложить денежки, — обиделся Брэддон.

— Во-первых, у меня денег гораздо больше, — возразил Патрик, — а во-вторых, мне бы хотелось внести за дом Арабеллы свою долю.

Брэддон посмотрел на приятеля без зависти, но с любопытством.

— Значит, ты действительно возвратился из Индии богатым, как набоб?

Патрик отбросил волосы с лица и пожал плечами:

— Дело в том, что отец послал меня на Восток одного. А там без Алекса была такая скука, ну просто невозможная. Надо было чем-то заняться. В общем, все как-то само собой получилось.

Действительно, примерно так оно и было. Патрику неожиданно понравилось вести переговоры, заключать сделки на экспорт-импорт и все такое прочее. У него обнаружились к этому способности.

Он получал удовольствие, даже составляя маршруты морских торговых судов, трюмы которых были набиты экзотическими товарами. Среди них были павлиньи перья, золоченые клетки с диковинными птицами, тончайший ворсовый шелк, настолько нежный, что рвался, стоило по нему провести ногтем, и многое другое. Он сильно рисковал, но и прибыль получал немалую. В данный момент его состояние могло сравниться только с состоянием брата и еще нескольких крупных коммерсантов. Все прочие лондонские джентльмены вроде Брэддона, финансовые амбиции которых ограничивались выездкой лошадей для очередных скачек в Аскоте, постепенно отходили на задний план.

Алекс влез в карету, приветливо помахал друзьям рукой и отбыл. Брэддон еще раз попытался уговорить Патрика посетить «Дорсет-Гарденз», но безуспешно. В конце концов ему пришлось ехать туда одному. А Патрик, поразмышляв несколько минут, неожиданно махнул своему кучеру, чтобы тот уезжал, а сам остался на пустынной улице, наблюдая, как экипаж заворачивает за угол.

Пошел мелкий дождик. В воздухе явственно ощущался острый смрад, в котором доминировал запах конского навоза, смешанный с другими, тоже отнюдь не приятными ароматами. Патрик накинул плащ и зашагал по улице. Усталые мускулы постепенно начали расслабляться, в животе рассосался узел, о существовании которого он даже не подозревал. Голове тоже полегчало.

В зарубежных путешествиях ему довелось немало побродить пешком. Например, по нагретым дневным солнцем безветренным улочкам района Вампао-Рич в Кантоне. Он любовался изящными арками Багдада, много странствовал пешком по уединенным горным деревушкам Тибета. Именно на одной из глухих улочек Лхасы он впервые услышал трели авадаватов, небольших черных с красным певчих птичек, которых позднее начали ввозить в Англию. Сейчас в Лондоне они стали повальным увлечением.

Он вообще любил, перед сном совершать длинные пешие прогулки, во время которых в голову приходили новые оригинальные идеи. Но сейчас на душе было невероятно грустно. А причина в том, что при одном только воспоминании о сладостных формах Софи Йорк у него пересыхало во рту. И зачем она носит это дурацкое платье и выставляет свои прелести всем напоказ? Впрочем, какое ему дело?! Он шагал вперед, повторяя про себя как заклинание категорический приказ выбросить Софи из головы.

Почему-то вспомнилась любовница, которая была у него в Аравии. Не девушка — картинка. Прелесть как хороша! Как ее звали? Кажется, Перлисс. Потом, правда, ее заметил паша, и в течение нескольких часов любовница Патрика стала его законной женой, двадцать четвертой или двадцать пятой по счету. Патрик и глазом не моргнул, поскучал несколько часов и благополучно забыл.

Что же случилось теперь? «Ну поцеловал я эту девчонку несколько раз, ну и что? Почему она привязалась ко мне, залезла так глубоко под кожу?» Патрик вдруг вспомнил ужасную ночь, когда жена Алекса, Шарлотта, рожала ребенка. Роды были невероятно тяжелые, она уже умирала. Софи была сначала с ней, а потом вышла в соседнюю комнату — сдали нервы. Некоторое время они были одни. В отчаянии, не помня себя, она прислонилась к нему, и он ее обнял. Скорее всего Софи даже ничего и не заметила, но у него все началось именно с этого момента.

С Шарлоттой, слава Богу, все обошлось. Через день после того, как она разрешилась от бремени, Софи возвратилась к себе домой, а Патрик — далеко не новичок в охоте — стал ждать декабря, когда в город начнет возвращаться лондонский бомонд.