Из истории эстетики и общественной мысли (Джамбаттиста Вико, Собрание сочинений в трех томах, Том 2) - Лифшиц Михаил Александрович - Страница 21

Согласно обычному неглубокому взгляду, главное в философии Вико - это закон повторения одних и тех же общественных форм в истории, основанный на аналогиях между архаической древностью и европейским средневековьем. Между тем наиболее оригинальная и существенная черта "Новой науки" состоит в различии, которое Вико проводит между примитивным варварством чувств и позднейшим варварством рефлексии. Идея повторения прошлого является в философии Вико простой оправой, в которой сияет драгоценная новая мысль, сближающая его сочинение не с философским наследием древности и Возрождения, а с социальной критикой XIX столетия и прежде всего с Фурье.

Нет отвлеченной противоположности между варварством и цивилизацией. Самое определение - варварство чувств - носит у Вико исторический, а не моральный характер. Это не значит, что оно целиком лишено всякого элемента оценки. Мы уже знаем, что Вико решительно отвергает идиллическое представление о царстве справедливости в прошлом. Человеческая история началась с варварства в самом непосредственном и грубом смысле этого слова. Но если ошибочна теория блаженного естественного состояния, то нельзя согласиться и с учением Гоббса, который всюду открывает голое насилие и эгоизм. Историческая теория Гоббса также является перенесением в прошлое позднейших нравов, сложившихся в эпоху вторичного варварства рефлексии и рассудочной злобы. Подобной нравственной низости не знало героическое общество. Правда, в нем господствовало право копья, право силы. Но просто насилие отнюдь не является сущностью божественных и героических порядков. Эти порядки были общественным отношением, а не результатом злокозненных действий кучки, тиранов и обманщиков. В "священных законах", выгодных для сословия господ и враждебных плебеям, Вико отказывается видеть следствие простого "Обмана со стороны Благородных". Наоборот: "такое поведение было далеко от всякого обмана, скорее то были нравы, вытекающие из природы людей, которая при помощи этих нравов порождала государства, со своей стороны диктовавшие именно такое, а не иное поведение". Все это соответствовало неразвитому состоянию общества и первоначальному грубому сознанию. Коварство и развращенность цивилизованных времен еще не проникли в эти отношения. В первобытном обществе сестра была одновременно и женой, и это было нравственно. Именно в этом. духе следует понимать и рассуждения Вико о варварстве чувств. Его учение сложилось в эпоху разносторонней критики средневековья. Он сам считает научную критику своей специальностью. Однако презрение к прошлому, стремление очистить интеллект от всяких исторических наслоений и сделать его достоянием математики и отвлеченной морали - эти популярные идеи XVII - XVIII столетий чужды "Новой науке". Своеобразие Вико состоит именно в том, что его исторический анализ переходит в критику современной ему научной критики и обращается не только против феодального прошлого, но и против претензий и спеси буржуазного рассудка. В этом ключ к пониманию категории варварства чувств. Вико горячо защищает идеалы прогресса и в то же время видит всю его относительность и непрочность. Он смело обнажает бессмыслицу и варварство прославленных героических нравов и вместе с тем отклоняет абстрактное осуждение феодальной эпохи. В этом сказывается его глубокий диалектический такт. Его определения не лишены элемента оценки, но такой оценки, которая целиком вытекает из исторического анализа, многостороннего и сложного, как сама история.

Теоретики блаженного естественного состояния видели в прошлом золотое время. Гоббс полагал, что право является искусственной надстройкой, созданию которой предшествовал естественный звериный эгоизм. "Новая наука" отклоняет обе точки зрения. "Существует право в природе" - это положение встречается уже на первых страницах сочинения Вико. Естественное право народов как разумное следствие человеческой природы возникает и развивается вместе с обществом и достигает своего полного развития в народных республиках. Оно исторический результат, а не дарованная свыше первобытная идиллия. Естественному праву народов, основанному на справедливости, противоположно государство как орган насильственного господства счастливого меньшинства над несчастным большинством. Но даже эта противоположность относительна, и цивилизация уже в первоначальные варварские времена выступает в двояком виде: вместе с государством сословия господ она утверждает и естественное право народов, которое на первых порах "при возникновении Государств зародилось как принадлежность Суверенной Гражданской Власти". Благородные, будущие рабовладельцы, являлись первой нацией, внутри которой развились и своеобразные формы демократии вплоть до открытого восстания против тиранов. Вико отвергает мнение Гоббса, будто "Гражданские царства зародились или посредством открытой силы, или посредством обмана, который потом разрешался в силе". Объединяясь в правящее сословие, отцы семейств ограничили свои личные интересы в интересах более общих. Это "естественное равенство состояний, когда все отцы были суверенами в своих семьях". Что же являлось главной гарантией против нарушения варварской демократии? Прежде всего бедность общества, грубость потребностей. Замечательная девяносто четвертая аксиома "Новой науки" гласит: "Естественная Свобода человека тем более неукротима, чем ближе связаны блага с его собственным телом; гражданское рабство коренится в тех имущественных благах, которые не необходимы для жизни". Именно потому что эпоха возникновения государства - это "времена высокомерия и дикости, вызванных недавним происхождением из звериной свободы", трудно себе представить, чтобы какие-нибудь свирепые и хитрые люди могли поработить все остальное общество при помощи одного лишь насилия. Сама неразвитость героического общества является противоядием от грубой силы. Вместе с диктатурой рождается и демократия.

"Божественное провидение утверждает Государства и в то же время устанавливает Естественное право народов". В Европе это право постепенно возникло "из человеческих феодальных нравов". В форме отношений непосредственной личной зависимости зарождаются первые элементы демократизма, подобно тому как ценз Сервия Туллия из основы господской свободы становится впоследствии исходным пунктом освобождения народа. Эти рассуждения Вико заставляют вспомнить замечание Маркса о том, что средние века были своеобразной демократией несвободы. Поэтому все,что в героических нравах кажется нелепым, бессмысленно только с точки зрения последующих более развитых порядков, но отнюдь не лишено разумного содержания, если рассматривать эти нравы с точки зрения всемирноисторической. Приведем два наиболее характерных примера.