Безжалостные Существа (ЛП) - Джессинжер Джей Ти - Страница 72

В наступившей тишине я слышу, как закипает Массимо.

— Послушай. Я ценю твои усилия. И я в хорошем настроении. Если то, что ты сказал, окажется правдой, и я увижу в новостях, что Макс погиб в тюремной драке как невинный свидетель, попавший под горячую руку кучки сумасшедших итальянцев, избивающих друг друга из-за наркотиков, я окажу тебе услугу. Смотри в другую сторону, если захочешь украсть одну из наших партий, я предупредил. Accordo?(итал. Согласен?)

Массимо делает паузу.

— Accordo.

Его пауза была слишком короткой, чтобы я поверил, что это будет что-то такое маленькое и неудобное, как кража груза, но я разберусь с этим, когда это произойдет.

По одной вещи за раз.

Мы вешаем трубку, не попрощавшись.

Я наливаю два бокала вина и возвращаюсь в гостиную. Нат стоит там, где я ее оставил, и смотрит в окно.

Она берет бокал, который я протягиваю ей, не говоря ни слова.

— Я хочу тебе кое-что показать.

Потягивая вино, она смотрит на меня.

— Вот как.

Я поворачиваюсь и ухожу, зная, что самый верный способ заставить ее что-то сделать – это не настаивать на том, чтобы она это сделала.

Если только Натали не связана в постели, она ненавидит, когда ею командуют.

Конечно же, она следует за мной, ее шаги мягко ступают по деревянному полу. Я веду Натали мимо кухни и официальной столовой, по коридору, в одну из гостевых комнат в конце. Затем я открываю дверь и отступаю, чтобы она могла заглянуть внутрь.

У нее настороженный взгляд, но она заглядывает в комнату и ахает.

— Это твое, — бормочу я, наслаждаясь выражением удивления Натали.

Она смотрит, на мгновение оглядываясь вокруг, широко раскрытыми глазами.

— И давно ты так обустроился?

— С тех пор, как ты впервые сказала мне, что принадлежишь мне.

— Но ты сказал, что мы никогда не сможем жить вместе. Что я никогда не смогу даже навестить тебя здесь. Так зачем же идти на все эти неприятности?

Натали указывает на комнату. Это мастерская художника, заполненная вещами художника: красками, кистями, мольбертами, чистыми холстами всех размеров, ожидающими, когда их раскрасят.

Протянув руку, чтобы погладить бархатную кожу ее щеки, я бормочу:

— Когда тоска становилась слишком сильной, я приходил сюда и представлял, как ты сидишь на табурете перед мольбертом, рисуя что-то, что делало тебя счастливой. Может быть, мой портрет.

Натали смотрит на меня со слезами на глазах.

Я хочу поцеловать ее, но не делаю этого. Что бы ни случилось дальше, она должна быть той, кто инициирует это.

Возможно, сейчас я и король русской мафии, но моя королева всегда будет обладать наибольшей властью. Только она может заставить или сломать меня одним словом.

— Ты сказал, что никогда не приведешь меня сюда. Так что же изменилось? — интересуется Натали.

— Макс мертв.

Натали моргает. Я киваю, давая ей время обдумать это.

— Ты…

— Да.

— Потому что?

Я тихо говорю:

— Любой человек, который угрожает тебе, распрощается со своей жизнью, кто бы он ни был.

Натали снова моргает. Облизывает губы. Делает еще глоток вина.

Ее рука дрожит.

— Но для тебя это очень важно, правда? Я имею в виду, политически.

— Да.

— Это будет грязно?

— Что ты имеешь в виду?

— Будут ли другие парни бороться с тобой за то, чтобы стать главарем теперь, когда Макса больше нет?

Натали закусывает губу. Ее брови сведены вместе. Я не уверен, что она на самом деле имеет в виду, пока до меня не доходит, что она беспокоится.

О моей безопасности.

Обо мне.

Независимо от того, что это за эмоция, которая расширяется, как горячий шар в моей груди, я никогда не чувствовал ее раньше.

Мой голос звучит хрипло.

— Нет. Будет голосование, но это формальность.

Натали кивает, отводя взгляд. Тихим голосом она говорит:

— Хорошо.

Мне требуется каждая капля моего самообладания, чтобы не швырнуть этот чертов бокал вина, который я держу в руках, на пол и не прижаться губами к ее рту. Мне так нужно попробовать ее на вкус, что у меня почти слюнки текут.

Натали это чувствует. Глядя на мое лицо, ее щеки покраснели. Нат снова отводит взгляд, сглатывая.

— Мне нужно позвонить родителям. Они, наверное, думают, что у меня был нервный срыв. Я кричала как сумасшедшая, когда звонила им.

Я стараюсь говорить мягко, чтобы не отпугнуть ее жалобным рычанием.

— Конечно. Я оставлю тебя наедине. Я буду на кухне.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но она останавливает меня, произнося мое имя.

Когда я поворачиваюсь к ней, я вижу, как сильно она пытается держать себя в руках. Ее нижняя губа дрожит, лицо бледное, но плечи прямые, и она стоит прямо.

Она говорит:

— Спасибо.

— За что?

—  За то, что спас мне жизнь.

Мы пристально смотрим друг на друга. Воздух между нами потрескивает.

Я тихо говорю:

— Я же говорил тебе, детка. Это мой долг и удовольствие – заботиться о тебе.

Затем я поворачиваюсь и ухожу, оставляя Натали решать, достаточно ли этого, чтобы искупить все мои прочие грехи.

Жаль, что я не из тех, кто молится.

Мне бы сейчас очень пригодилась помощь высших сил.

44

Нат

В том отчаянном звонке, который я сделала своим родителям перед отъездом из Тахо, я сказала им, что бывший парень, с которым я встречалась некоторое время, угрожал, что он придет к ним домой и порубит их мачете, если я не вернусь к нему.

Драматично, я знаю, но это было эффективно.

Они любят смотреть документальные фильмы о настоящих преступлениях. Моя мать годами ждала, что кто-то ворвется в их дом и убьет их.

Поэтому, когда я перезваниваю им и говорю, что предполагаемый бывший был арестован и находится в тюрьме, она почти разочарована.

Когда она спрашивает меня, как идут дела, я отвечаю:

— Отлично.

Потому что ни одна мать не захочет услышать, что новый парень ее дочери – глава русской мафии, который изначально должен был убить ее, но вместо этого влюбился в нее и недавно спас ее от выстрела в лицо другим убийцей, чей мозг теперь украшает потолок дома, в котором она выросла.

Это было бы чересчур даже для нее.

Я вешаю трубку и звоню Слоан.

Она берет трубку и кричит.

— Я ужасно волновалась! Ты в порядке?

Я соскальзываю на пол и сажусь, прислонившись спиной к стене, подтянув колени и закрыв глаза.

— Прости. Я знаю, что ушла в состоянии невменяемости.

— Невменяемости? Ты сбежала, как будто за тобой гналась орда демонов, пожирающих души! И ты не сказала мне, что, черт возьми, происходит! Что произошло?

Я на мгновение задумываюсь, делаю глоток вина и решаю просто пойти и прыгнуть в воду.

— Убийца из мафии по имени Виктор пришел в дом, чтобы убить меня.

Тишина.

— Ну, сначала он должен был выудить у меня информацию о Дэвиде…

— Дэвиде?

— Кстати, на самом деле его зовут Деймон. Он тоже был в мафии. Долгая история. Но давай по существу. Итак, убийца появляется и как раз собирался застрелить меня, когда Кейдж врывается и стреляет в него вместо этого. Наконец-то мне повезло. Затем моя удача снова превращается в дерьмовый пшик, потому что я узнаю, что Кейдж изначально должен был выполнять работу Виктора, но отвлекся на мою ослепительную вагину.

Я делаю паузу, чтобы перевести дыхание.

— Ты все еще на линии?

— Просто достаю попкорн. Продолжай говорить.

Слоан никогда не пропускает ни одного удара, эта девушка. Она должна баллотироваться в президенты. Страна будет приведена в форму в мгновение ока.

— Итак, Кейдж ослушался прямого приказа своего босса, Макса, который также был боссом Дэвида, прежде чем Дэвид присвоил у него сто миллионов долларов и передал доказательства штату, чтобы федералы дали ему новую личность, чтобы он мог уйти из мафии и сбежать.

— У этого скряги было сто миллионов баксов все время, пока ты была с ним?