Последняя жертва - Маррс Джон - Страница 12

Отпив глоток минеральной воды, он помешал соломинкой тающие ледяные кубики в стакане – против часовой стрелки. Потом высморкался и внимательно всмотрелся в свой носовой платок, ощутив, что из носа выпало что-то твердое. Толстая кровяная корка, и причина ясна. Амфетамины и большие дозы кофеина были и вполовину не такими действенными, как кокаин, позволявший ему бодрствовать всю ночь. Однако частое использование этого вещества имело свои последствия.

Его внимание привлек шум, доносившийся из игровой комнаты в семейном зале паба – он сидел близко к этой части заведения. Он посмотрел в сторону детского уголка, где дюжина ребятишек восторженно визжали, карабкаясь по веревочным лестницам и съезжая по узким желтым желобам в ямы с разноцветными шарами.

– Осторожней! – произнес он вслух.

– Который из них ваш? – раздался позади него женский голос. Обернувшись, он увидел привлекательную брюнетку с пустой коляской. Та, неуклюже двигаясь из-за огромного беременного живота, опустилась на деревянную табуретку и потерла крестец.

– Мальчик в красной футболке с Пожарным Сэмом[13], – ответил он и указал на ребенка с льняными волосами, который беспокойно переминался с ноги на ногу, словно бежал на месте. Он помахал мальчику рукой, пока мать пыталась удержать его на месте и вытереть салфеткой испачканный едой рот. Мальчик помахал в ответ и широко улыбнулся, сверкнув зубами.

Ему нравилось смотреть, как они играют вместе – мать и ребенок были полностью поглощены друг другом. Он любил детей этого возраста – когда весь мир состоит из двух людей, подаривших тебе жизнь. Он хотел бы, чтобы этот мальчик никогда не вырос… и чтобы никогда не увидел того, что пришлось увидеть в детстве ему самому. Невинность следовало защитить любой ценой.

– Какой красивый маленький мужчина, – восхитилась беременная женщина, и он надулся от гордости. – А моя дочь, Иззи, – вон там, на горке, вместе со своим отцом. Сегодня он исполняет отцовские обязанности.

– А я вот отдыхаю, потому что позже эти обязанности потребуют много сил, – ответил он. – У каждого второго родителя среди наших знакомых дети любят вздремнуть после обеда, но уложить нашего спать хотя бы на полчаса – это сущий кошмар. – Он посмотрел на ее живот. – Сколько еще вам до срока?

– Три с половиной недели. Но Иззи запоздала на десять дней, так что я не волнуюсь.

Он смотрел, как улыбающийся мальчик еще раз скатился с горки, прежде чем мать схватила малыша и попыталась усадить его в прогулочную коляску. Мальчик визжал и лягался.

– Пора и мне заступать на вахту, – сказал он и утер рот салфеткой. – Уже иду!

– Веселого вам пути до дома, – пожелала ему беременная с понимающей улыбкой.

Он поднял свой портфель, стоящий на полу, и сделал последний глоток минералки через соломинку.

– Удачного разрешения, пусть все пройдет гладко.

– Спасибо, – ответила брюнетка.

– Эй, – окликнул он женщину с мальчиком. – Вы ничего не забыли? – Поднялся со стула и следом за ними направился к двустворчатым дверям. – Ты и голову забудешь, если она не будет приклеена к шее!

Женщина озадаченно повернулась к нему.

– Позвольте придержать вам дверь, – продолжил он, толкнув створку, потом положил ладонь на поясницу женщины.

– Руки уберите, будьте так добры, – рявкнула она и сдвинулась так, чтобы загородить своего сына от этого человека. Его улыбка угасла.

– Я просто хотел помочь, – отозвался он, после чего оставил их в покое.

Пока он шел к выходу, у него внезапно возникло ощущение жжения во лбу, его начало шатать. Ему показалось, будто он сейчас рухнет на пол. Он не понимал, в чем дело, – это было похоже на симптомы клаустрофобии, однако сейчас он находился на открытом пространстве. В поисках свежего воздуха он бросился к дверям и сосредоточился на своем дыхании, пока сердце не начало замедлять бег, а кожа не охладилась.

Несколько чудесных мгновений он наслаждался ролью семейного человека, пусть даже притворной: ведь он понятия не имел, кто эти мать с сыном. Но расплатой за это послабление была пустота и осознание того, что в действительности у него никогда не было подобного опыта. Иногда жажда этих переживаний усиливалась настолько, что причиняла физические мучения. И тогда он часами сидел, согнувшись от боли и прижимая руки к животу, молясь, чтобы эти жуткие муки прекратились. В конце концов он научился унимать боль местью.

– Сфокусируйся, – вслух сказал он себе и выждал несколько мгновений, чтобы очистить разум. Потом покрутил головой и растер ладонями обе щеки.

Менее чем через двое суток ему предстоял следующий этап пути. И если все пройдет по плану, он сможет вычеркнуть из своего списка третье имя.

Глава 10

Бекке было как-то не по себе, но она не могла понять почему.

Сегодня утром привычный путь от дома до станции подземки «Энджел» оставил у нее странное чувство беспокойства и даже тревоги. Как будто за ней кто-то следил, хотя она знала, насколько глупо это звучит. И тем не менее несколько раз ловила себя на том, что окидывает взглядом сначала платформу, потом вагон, проверяя, не уделяет ли кто-нибудь ей излишнее внимание.

Она не сказала Джо о своих иррациональных тревогах, прекрасно сознавая, что они именно иррациональны. Но когда они, как и договаривались, встретились в Уайтчепеле, чтобы проделать остаток пути вместе, Бекке стало легче оттого, что рядом с ней кто-то есть.

Полчаса спустя они уже ждали в тесной комнатке консьержа, пока мужчина в куртке с надписью «Охрана» на спине пролистывал в компьютере поквартирный список жильцов. Освежитель воздуха и электрический вентилятор тщетно пытались разогнать духоту, стоящую в воздухе.

– Ты что-то сделала с волосами? – спросил Джо.

– Нет, – ответила Бекка, внезапно устыдившись того, что усилия, которые она приложила к улучшению своего внешнего вида, оказались настолько заметными. Однако они оба понимали: в том, что касалось внешности, она не могла обмануть человека с фотографической памятью.

Бекка перевела взгляд на плакат, висящий на стене. Она узнала, что до того, как здесь разместился жилой комплекс Боу-Квотер, эти здания принадлежали спичечной фабрике «Брайант и Мэй». Когда фабрика закрылась, они оказались заброшенными на долгие годы, прежде чем стать одним из первых крупных проектов по реновации городских площадей в Восточном Лондоне. Комплекс был заново открыт в девяностых годах двадцатого века, и теперь здесь размещались 733 квартиры, в которых проживали состоятельные владельцы и арендаторы. За железными воротами высотой в пятнадцать футов, выкрашенными в черный цвет, лежал тихий уголок, словно бы на целые мили удаленный от шума и суеты остального Лондона. Бекка завидовала здешним жителям.

– Квартира шестнадцатая, северо-запад, – сообщил охранник. – Я вас провожу.

– Нет, мы не заблудимся, спасибо, – отозвался Джо и направился на территорию комплекса.

– Ты знаешь, куда идти? – спросила Бекка.

– Когда-то встречался кое с кем отсюда, – объяснил он.

– И кто кого бросил?

– Я – когда бесплатный доступ в зал и бассейн стал значить для меня больше, чем отношения.

Они шли по усыпанным галькой дорожкам мимо аккуратно подстриженных лужаек, цветущих клумб и пруда, заселенного разноцветными рыбками, пока не добрались до более современного здания, выстроенного напротив изначального фабричного корпуса. Бекка набрала на интеркоме номер 16. Женский голос практически сразу же ответил:

– Да?

– Детективы Джо Рассел и Бекка Винсент. Нам нужен Никки Пенн, – сказала Бекка.

– Его нет дома, – ответила женщина.

– Мы все равно хотели бы войти; будьте так добры.

После недолгой паузы щелкнул замок, и Джо с Беккой, поднявшись на один лестничный пролет, увидели нужную им квартиру. Женщина открыла дверь, высунув половину лица.

– Представьтесь, пожалуйста, – попросила Бекка.

– Эбигейл Джонсон, – ответила женщина.