Лучше быть святым - Абдуллаев Чингиз Акифович - Страница 40

– Может, не так строго? Все-таки личная охрана Президента.

– Он убийца, – твердо сказал Вадим Георгиевич.

В этот момент раздался телефонный звонок.

Из Брюсселя звонил Меджидов.

– Нас здесь радушно встретили, – доложил генерал Меджидов, – даже попытались залезть к нам в номер. Мы смогли их всех взять. Всю группу возглавлял полковник Пашков, он раньше работал в ГРУ, а теперь работает в какой-то ассоциации. Нужно задержать Никитинского.

– Уже арестовали. Пашков дает показания на Никитинского?

– Еще какие. Все организовывает этот майор. Пашков ему только помогал. Но самое главное, Пашков рассказал об убийстве Семенова. Запишите: Евгений Семенов, его застрелил Никитинский в октябре девяносто третьего года. Сам лично, на глазах у Пашкова. Они искали документы по приказу представителя личной охраны Президента майора Никитинского. Все показания мы уже записали на пленку. Арестованных выдадим бельгийской полиции, нам они в посольстве ни к чему.

– Вы просто молодцы, – не удержался Вадим Георгиевич, – вы нас здорово выручили. Наше посольство уже получило соответствующие инструкции. Срочно доставьте Пашкова к нам на Лубянку. Кажется, мы все-таки распутали этот клубок.

– Да. Теперь уже нет никаких сомнений. Вся деятельность координируется несколькими офицерами личной охраны. Догадываетесь, кто за этим стоит?

Вадим Георгиевич испугался. Впервые в жизни.

– Да, – хрипло сказал он, – догадываюсь.

Из истории гипотез

ГИПОТЕЗА № 6

Настоящий процесс становления начался довольно давно, когда Борис Ельцин еще был в опале. Бросив скандально ославленного партийного функционера, карьеристы и аппаратчики даже не подозревали, какой промах они совершают. Но в истории Советского государства такого прецедента никогда не было. Как не могло быть вообще опальных министров. В тридцатые годы людей убирали целыми семьями, в семидесятые мирно отправляли на пенсию, в безызвестность. У Ельцина все получилось совсем иначе. Опальный министр, назначенный на свою должность уже после эффектного остракизма, коему его подверг Горбачев на пленуме Московского горкома, он был избран депутатом парламента, а затем спикером российского парламента. И на всех этапах его нелегкой борьбы с Михаилом Горбачевым за спиной Ельцина незримо стояла фигура Александра Коржакова, будущего начальника личной охраны Президента.

Нет сомнений, что на первоначальном этапе Коржаков был по-своему предан Ельцину и искренне привязан к нему, понимая, что его дальнейшая судьба напрямую зависит от успешной карьеры самого Ельцина.

Но с течением времени Коржаков из простого начальника личной охраны превратился в самую зловещую фигуру российского руководства. Как профессионал Коржаков ничем себя особенно не проявил, и после отставки Ельцина с поста первого секретаря Московского горкома он также был отправлен отдохнуть, на пенсию. Оставшийся не у дел Коржаков на добровольных началах осуществлял охрану Ельцина, понимая, что перспектив в коммерческих структурах у него нет никаких.

Специалистом-психологом, каким и должен быть начальник личной охраны, Коржаков оказался ниже среднего. Он был только хорош в качестве рядового сотрудника личной охраны. Именно он в августе девяносто первого разрабатывал бредовые планы переодевания Ельцина, заказывал ему накладные усы и бороду, как в дешевых американских детективах, для последующего бегства, в случае необходимости, из «Белого дома». Трудно себе представить неузнанного Ельцина, даже с накладной бородой, тем более что Президент имел ярко выраженный физический недостаток, который вообще невозможно было скрыть. Отсутствие двух пальцев левой руки и сама фигура Президента делали любую маскировку не просто наивной, но и смешной.

Правда, в августе девяносто первого проявятся те тенденции, которые потом дадут кровавые всходы в октябре девяносто третьего. Уже тогда Коржаков создает личную охрану Президента, не подчиняющуюся формально никому, кроме него самого.

Для того чтобы убрать Ельцина в августе девяносто первого, достаточно было одного снайпера, даже просто сотрудника КГБ, умеющего стрелять. Охрана бездарно допускает участие Ельцина в митинге у «Белого дома», где почти двухметровый Президент влезает на танк, представляя собой почти идеальную мишень, как в тире. Разумеется, он был в безопасности не благодаря своей личной охране, а вопреки ей, так как никто всерьез не готовил «ликвидацию» Бориса Ельцина после отказа групп «Октава» и «Альфа».

Вскоре Коржакову подчиняют охрану Кремля во главе с генерал-лейтенантом Барсуковым, то есть охрану стратегического центра России, а после октябрьских событий в подчинение Коржакова переходит охрана всех (без исключения) наиболее важных объектов высшей государственной власти, в том числе парламента и Совета Министров.

По существу, Коржаков незаметно становится важнейшим политическим деятелем новой России. В отличие, скажем, от генералов Власика и Медведева, являвшихся лишь приставленными от НКВД – КГБ офицерами личной охраны Сталина и Брежнева. И пока соратники Ельцина выясняют в полемическом задоре, кто оказывает наибольшее влияние на Президента – Бурбулис, Гайдар, Полторанин, Шахрай или Шумейко, Коржаков уверенно завоевывает все новые позиции.

Под его негласным контролем оказываются практически все силовые структуры страны. После октября девяносто третьего Ерин и Грачев также становятся наиболее видными фигурами политического олимпа, когда лично обязанный им Президент подсознательно помнит об их участии в этих кровавых событиях. Но с руководителями разведки и контрразведки Ельцин старается не считаться, предпочитая общаться через Коржакова, им он не обязан ничем.

Участие Коржакова в октябрьских событиях девяносто третьего года до сих пор нигде и никем не исследовано. Между тем именно он стал главным действующим лицом развернувшегося в Москве, на глазах миллионов потрясенных телезрителей, кровавого спектакля. Коржаков готовится к этому трудному дню заранее. Именно с его подачи задолго до октябрьских событий из окружения Президента изгоняются секретарь Совета безопасности Скоков и руководитель Администрации Президента Петров, слишком самостоятельные фигуры в политическом раскладе, и заменяются вялыми, невзрачными фигурами интеллектуалов – Филатовым и Батуриным, ставшим помощником Президента по национальной безопасности и, по собственному признанию, мечтающим только о хорошем сне.

Третьего октября вечером становится ясно, что практически город постепенно переходит в руки сторонников парламента. Деморализованная, полностью коррумпированная милиция не старается даже попытаться навести порядок. Стражи закона большими группами просто бегут со своих постов, предпочитая оставлять добропорядочных граждан один на один с разбушевавшимися боевиками. У Президента к тому времени полный паралич воли, и он пытается прийти в себя после очередного застолья, вновь отнявшего у него способность здравого рассуждения.

Армейские части, к помощи которых хотят прибегнуть в окружении Ельцина, оказываются неспособными решать хоть какие-нибудь задачи. Министр обороны Грачев, пользуясь моментом и плачевным состоянием Президента, просто обманывает его, уверяя, что танковые колонны уже идут по Москве. Наконец Коржаков догадывается позвонить начальнику ГАИ, через которого выясняет, что Грачев весь день просто валяет дурака, подставляя Президента и его команду.

Разгневанный Черномырдин приезжает в Министерство обороны России и лично проводит коллегию. Благодаря усилиям Коржакова Ельцин находит в себе силы отправиться вслед. В нарушение всех правил, в присутствии Президента, еще не пришедшего в себя окончательно, коллегию продолжает вести премьер. Здесь происходит сам по себе возмутительный акт, который все принимают как должное. Поддерживающий Ельцина Коржаков просто проходит на коллегию и бесцеремонно усаживается рядом со своим хозяином.

Это не просто возмутительный факт, это нарушение всяких норм поведения, когда начальник личной охраны осмеливается присутствовать на коллегии Министерства обороны, где находятся Президент и премьер страны. Дальше – больше.