Лучше быть святым - Абдуллаев Чингиз Акифович - Страница 36

Меликянц облизнул внезапно пересохшие губы.

– Вы будете меня пытать?

– Не так патетически, – внушительно ответил Подшивалов, – вам просто сделают один укол. И все. Это даже не больно. Но вы расскажете все, абсолютно все, уверяю вас, – снова повторил полковник, хорошо зная, как важно воздействовать на психику допрашиваемого.

– Вы не посмеете, – упрямо возразил Меликянц.

– Почему? – разозлился Николай Аркадьевич, понявший игру Подшивалова. – Еще как посмеем.

Меликянц замолчал. Он думал, взвешивая все плюсы и минусы своей беседы.

– Мне все равно не жить, – сказал он немного обреченно, – и в том и в другом случае.

– Почему вы не верите в нашу способность защитить вас? Это становится интересным, – поинтересовался Вадим Георгиевич.

Лысоватый Меликянц достал платок, вытирая лоб, машинально поправил редкие волосы, высморкался.

– Купили за пять копеек, – угрюмо произнес он, – будем считать, что я попался на вашу дешевую уловку. Что вы хотите знать?

– Недавно вы звонили незнакомцу, сообщив, что Корженевский убит. Кто это был?

– Так вы нас прослушивали? Поэтому он не позвонил. Я ведь чувствовал, что-то не так.

– Вы не ответили на мой вопрос.

– Это был майор Никитинский. Мы работали с ним еще в Главном разведывательном управлении Министерства обороны. Он тогда был еще молодым лейтенантом. Мы вместе ездили в Ливию и Тунис.

– Он сейчас тоже работает в ГРУ?

– По-моему, да, но, во всяком случае, я видел пару раз его в форме.

– Вы получали от него инструкции и через Никифорову передавали их Моторину?

– Не всегда. Иногда передавал лично, когда было дело, не терпящее отлагательств. Вообще, Никифорова и Моторин – это, так сказать, камуфляж. Они ничего не представляют из себя, просто связные. Моторин глуп, и к тому же в последнее время начал злоупотреблять спиртным. А Никифорова, строящая из себя светскую львицу, просто бывшая проститутка. Вы же знаете, как это бывает. Они пригласили к себе на дачу одного из самых известных поэтов, а в разгар его выступления кое-кто умудрился заснуть, всхрапнув на весь зал. Сколько было хохота, впрочем, это типично и для других купчиков. Им нужны книги для маскировки, чтобы прикрывать их дурь. У них огромные библиотеки стоят заполненные никогда не раскрытыми книгами.

– Кто входил в вашу преступную группу? – поинтересовался Николай Аркадьевич.

– Не надо так громко – преступная группа. Никто не входил. Я вообще был «шестеркой», сказал, отвалил. Мне поручали, я передавал. Все делали другие. Вот как, например, уже упомянутый вами подполковник Корженевский. Кстати, его действительно убил какой-то бандит или его убрали вы?

– Это был несчастный случай, – ответил Вадим Георгиевич.

– Спасибо. Так вот, я продолжаю. Мое дело было передать.

– Подождите, а что, они сами не могли встретиться, без посредников?

– А деньги, – хищно улыбнулся Меликянц, – откуда бы они брали деньги?

– А откуда их брали вы?

– Лицензии. Мне помогали получать лицензии на вывоз ценных металлов, нефти, леса. Я, разумеется, финансировал все их... гм... так сказать, проекты.

– И много денег уходило на эти проекты?

– Порядочно. Уверяю вас – лучше бы я платил все налоги. Но спорить было бесполезно. Поэтому, если вы считаете меня организатором и вдохновителем, то напрасно, я всего лишь обычный связной.

– Кто еще входил в вашу группу?

– Кому еще я передавал сведения? – уточнил Меликянц. – Больше никому.

– Если вы будете врать по мелочам, мы решим, что вы врете постоянно, – строго напомнил Вадим Георгиевич, – вспоминайте скорее.

– Еще был один офицер из разведки, но он погиб полгода назад.

– Как его фамилия?

– Кажется, Бахтин.

– И все?

– По-моему, все.

– А майор Макаров?

– Это меня не касалось, – сразу заявил Меликянц, даже не моргнув глазом, – он, кстати, был из вашего ведомства.

– Вы все время врете, – строго заметил Вадим Георгиевич, – а могли бы говорить правду, хотя бы из чувства благодарности.

– За то, что вы меня сюда привезли? – быстро пошутил Меликянц.

– За то, что мы спасли вашу жизнь. Сегодня убиты Моторин и Никифорова.

Меликянц побледнел.

– Вы шутите.

– Вот фотографии.

Генерал бросил ему на стол пачку фотографий, уже привезенных оперативниками ФСК.

Меликянц, обливаясь потом, дрожащими руками перебирал фотографии. Затем закрыл лицо руками.

– Они меня убьют, – тихо произнес он, – они меня найдут и убьют. А ведь жена говорила – давай останемся на Кипре. Зачем нам возвращаться в Москву?

– Убить, кстати, могут и там. Вернее, чем в Москве.

– Это я знаю, – вздохнул Меликянц, – но можно было продать там виллу и уехать в Австралию или Новую Зеландию. Там бы не нашли.

– Кто это они, вы можете объяснить?

– Я не знаю, я действительно ничего не знаю. С Никитинским я связан давно. Знаю, что он очень, очень влиятельный человек. Через него можно получить любую подпись любого должностного лица. Он выходит на самых высших чиновников государства. Но кто конкретно за ним стоит, я не знаю. Может, Шумейко, он несколько раз подписывал нам необходимые документы. Может, еще кто – нибудь из высших руководителей, я, правда, не знаю и боюсь знать.

– В Вильнюсе и Санкт-Петербурге недавно погибли двое бывших сотрудников КГБ. Вы об этом знали?

– Конечно, знал. Сам передавал сведения и их адреса. У Корженевского была своя группа. Все уголовники, шпана всякая. Но работали хорошо. Эти убийства – их рук дело.

– А майору Макарову? Кто ему передавал сведения?

– Тоже Никитинский. Часто совсем необычные поручения передавались через Никифорову. Например, несколько дней назад было такое: «Уберите болтуна ночью в Центре». Какого болтуна, какой ночью, какой Центр, я не знаю и знать не хочу. Просто исправно отрабатываю свои гонорары.

– Из-за вас погибло столько людей, – тихо произнес Вадим Георгиевич, – на вашей совести десятка два людей.

– Только не надо меня винить. Это не на моей совести. А на совести, во-первых, тех, кто отдавал приказ, во-вторых, тех, кто убивал. Я всего лишь был связным.

– Опять начали. Примеры Никифоровой и Моторина.

– Очень сильно. Именно поэтому я настаиваю – ничего не знаю, ничего не видел. И знать не хочу. Прошу, кстати, учесть, что я добровольно сотрудничаю с вами.

– Вы умный человек, Меликянц, и не надо выдавать себя за мелкую сошку, – заметил генерал. – Может, вы все-таки скажете, кто может за этим стоять?

– Да. Умный человек. Это так высоко... Тот, кто стоит за Никитинским, летает так высоко... Даже вам его не достать. И потом, это только мои предположения.

– Как вы думаете, Никитинский по-прежнему работает в ГРУ?

– Вы уже спрашивали. Раньше точно входил, сейчас не уверен.

– Кому могла понадобиться смерть Моторина и Никифоровой?

– Господи, да дураку ясно. Вы ведь наверняка прослушивали все мои разговоры после приезда. Кстати, сообщения Макарову передавал не я. Никифорова получила его от Никитинского и передала через Моторина. Я тогда был на Кипре. Просто потом покойная, какой ужас, Элеонора Алексеевна мне все рассказала.

– Как вы вышли на Корженевского и Макарова?

– Через Никитинского, мне дали их телефоны и сказали, как с ними связаться, еще несколько лет назад.

– Вы знали что-нибудь о людях, которых убили в Вильнюсе и Санкт-Петербурге?

Николай Аркадьевич насторожился.

Подшивалов подвинул стул ближе.

Меликянц сразу почувствовал общий интерес.

– Они были из какой-то засекреченной группы. Какая-то темная история. И потом, у них оказались документы, которые очень хотелось изъять шефу Никитинского. Он просто требовал от меня поскорее передать это сообщение Корженевскому.

– Но если они знают что-то про документы, не лучше ли этих людей оставлять в живых?

– Конечно, лучше. Но вашу логику, логику специалистов секретных служб, иногда очень трудно понять. Вернее, невозможно.