Прямой контакт - Велиханов Никита - Страница 27

К обеду туман рассеялся, и снова выглянуло солнышко. Мир обрел свои привычные формы, и романтическая зыбкость очертаний бесследно исчезла. Виталий сидел у окна, терзаемый танталовыми муками, и делал вид, что наслаждается сельским пейзажем. Но вся эта деревенская идиллия Виталию уже давно наскучила, делать было нечего. Почему-то страшно захотелось курить, и Ларькин, поминутно глядя на часы, ждал только одного — вечера.

В половине седьмого капитан, как и было условлено, сидел на крылечке и прислушивался к шагам. Дверь тихонько скрипнула, Виталий поднялся и вышел за калитку. Иван молча взял его за руку и повел, как маленького, за собой.

— Ну, что ты? Как? Готов? — взволнованно спросил Иван, крепко сжимая руку Виталия. Похоже, переживал он больше, чем сам Ларькин.

— Я всё сделал, как ты говорил. Только молиться у меня, честно говоря, не очень получилось — не обучен.

— Это ничего, Отец наш в мыслях читает. Главное, чтобы мысли у тебя светлые были.

Сионская горница, к которой привел Виталия Иван; оказалась обычным деревянным домом, разве что был он немного побольше, чем другие. Перед дверью Иван прошептал:

—Теперь перекрестись, скажи «с Богом», и пойдем.

Виталий размашисто перекрестился, поклонился до самой земли и вошел в дом.

Сионская горница была уже полна народу. Десятки голов одновременно обернулись к двери, десятки глаз — мужских, женских и детских — внимательно и строго смотрели на Виталия, как бы пытаясь понять, с чем пришел к ним этот человек, с добром или злом. Видно, не часто здесь принимают гостей, подумал Виталий.

Изнутри сионская горница была украшена росписями, изображающими ангелов и архангелов, летающих в облаках и проливающих на землю благодать в виде золотых струй и языков пламени. На стенах развешены иконы, но не обычные, какие можно увидеть в церкви. Одна из них особенно поразила Виталия. Изображен на ней был Христос, держащий в руках овцу, а вокруг него с радостными лицами скакали и плясали ангелы: кто на дудке играл, кто на гуслях, кто просто махал руками, исполняя какой-то танец.

— Что это такое? — шепотом спросил Виталий, указывая глазами на икону.

— Эта икона называется «Ликовствование», — зашептал ему на ухо Иван. — Сверху там написано: «Обретох овцу мою погибшую». Видишь, Христос принял в свои руки заблудшую овцу, то есть грешника. Если человек с верой идет к Богу, то Господь всегда его примет. А ангелы этому радуются, такое же ликование и здесь будет... Да ты сам после увидишь.

В сионской горнице было жарко и нестерпимо душно. Все окна были наглухо закрыты, да ещё снаружи прикрыты ставнями, отчего внутри было темно, и дом освещался только горящими у икон лампадками и свечами. Сладкий запах ладана перемешивался со свечной гарью и терпким запахом потных человеческих тел, и у Виталия, не евшего и не пившего с самого утра, от такого коктейля запахов стала немного кружиться голова. Понятно, почему на радениях в этой сионской горнице с ними всякие видения случаются. Здесь и просто так, без всяких молитв, отключиться можно. Господи, как же они этим дышат-то? Хоть бы окна приоткрыли.

Народ тем временем от пристального изучения Ларькина отвлекся. В толпе раздался тонкий женский голос:

— Дай к нам, Господи, дай к нам Исуса Христа...

Остальные тут же подхватили:

Откуда-то из дальней комнаты появился Данила, одетый в длинный белый балахон, подпоясанный расшитым кушаком.

— Приидите, поклонимся цареви нашему Богу, Приидите, поклонимся и припадем Христу, цареви нашему Богу, Приидите, поклонимся и припадем самому Христу, цареви и Богу нашему! — зычным голосом запел Данила.

Все стали креститься и кланяться. Больше всего Виталия поразило то, что крестились они двумя руками. Он попробовал сделать то же самое, но у него не получалось — выходили какие-то беспорядочные движения.

— Смотри на меня, — тихонько толкнул его в бок Иван. — Делай так же, не торопись. На лоб, на плечо, потом на другое плечо и на живот... Ну, вот.

— А почему вы двумя руками креститесь? — полюбопытствовал Виталий.

— Подожди, сейчас говорить нельзя. Я тебе потом расскажу, в лодке.

Данила между тем дочитал какой-то длинный псалом и замолчал. Вокруг стало совсем тихо, толпа расступилась, оставляя Ларькина как бы один на один с кормщиком. Десятки глаз устремили свой взгляд на Виталия.

— Зачем ты к нам пришел? — строго спросил Виталия Данила.

Виталий в недоумении, как бы ища спасения, посмотрел на Ивана.

— Правду говори, только правду, — шепнул ему тот.

— Я знать хочу то, что вы знаете, — проглотив ком, подступивший к горлу, тихо произнес Виталий. — Себя хочу найти, Бога узнать...

— Путь к Богу труден, — более ласковым голосом продолжал Данила, — много испытаний будет. Готов ли ты к ним?

— Готов, — искренне ответил Виталий.

— Ну, что ж, — Данила вопрошающе посмотрел на общину, — приводить мы тебя пока не будем, но на радении ты остаться можешь. Только поклянись вот сейчас, перед всем кораблем, что увиденное и услышанное тобой не употребишь ты нам во зло, не станешь богохульствовать и тешить врага рода человеческого своими насмешливыми речами.

— Клянусь.

— Подойди сюда. — Данила подвел Виталия к небольшому столику, — Крестись, как и мы, двумя руками, и целуй Евангелие и Крест.

Виталий сделал всё так, как сказал ему Данила, и отошел на свое место, поближе к Ивану.

— Смотри же, — тихо сказал ему Иван, — ты поклялся. Тебя не привели пока, потому что не время ещё, но все равно ты уже один из нас. Помни о своей клятве. Нарушить клятву — великий грех.

Виталий понимающе кивнул.

— Не волнуйся, я всё понял.

Про Виталия тут же все как будто позабыли, толпа снова сомкнулась, и люди божии запели:

Потом все подходили к Даниле и, крестясь на него двумя руками, кланялись до земли, а отойдя от него, крестились уже друг на друга.

Виталий вместе со всеми проделывал эту бессмысленную, как ему казалось, процедуру. Весь этот цирк начинал его раздражать. Усилием воли он заставил себя успокоиться и дальше делал все, что от него требовали.

Данила ещё долго читал что-то по толстой книге в обтрепанном переплете, потом все вместе нараспев они читали какие-то странные молитвы и пели песни, которые Виталию напоминали скорее частушки, чем христианские стихи. Наконец Данила объявил, что пора идти к Великому Алтарю. Виталий вместе с Иваном вышел на улицу, трижды перекрестился на сионскую горницу и вслед за всеми пошел к берегу. Там божьи люди сели в лодки и вереницей поплыли к знакомому уже Виталию острову.

Ларькин оказался в лодке вместе с Иваном и ещё каким-то человеком, который сразу сел назад к мотору и управлял лодкой. Едва они отплыли от берега, как Иван начал взволнованно и горячо говорить.

— Вот ты спрашивал меня, почему мы крестимся двумя руками. А почему язычники крестятся одной правой?

Вопрос поставил Виталия в тупик.

— Язычники, насколько я знаю, вообще не крестятся. А христиане... По-моему, правая рука главной считается. Вот сплевывают всегда через левое плечо, наверное, потому, что там дьявол...