Изгнание (СИ) - Ланиус Андрей - Страница 44

«Кто еще сомневается?» ‑ спросил Ворх, озирая насмешливым взглядом присмиревших экс‑Предводителей и растерявшихся, вопрошающе поглядывающих то на Ворха, то на Дабера Верховных, все еще не понявших, к кому надо примкнуть.

«Ты не имеешь права! Ты пользуешься силами экл‑Т… ‑ продолжить Дабер не смог, вдруг стал задыхаться, синеть. ‑ Отпусти… Я, я… не буду…»

«Разве тебя кто‑нибудь держит?» ‑ обратил Ворх невинный взгляд к Верховным.

«Да‑ а… О‑ха… оха… а… ‑хватал Дабер ртом воздух и скрюченными пальцами водил возле горла, стараясь отодрать что‑то невидимое, мешающее ему дышать. ‑ Прости, Во‑рх, Ворх!» ‑ крикнул, наконец, Дабер и с беспомощной ненавистью зыркнул на победившего врага.

Но Ворха не устраивала эта вырванная капитуляция.

«Теперь расскажи Гильорту, как ты посягал на мою жизнь‑жизнь Верховного кселенза! Как плел заговоры, брал взятки и сам подкупал недостойных. Поведай, как дошел до того, чтобы ввести в столицу соединения фаронов и осадить Билярг ‑ основу основ всей нашей системы. Рассказывай, Дабер. Ты же собрал нас на суд, так не молчи».

Дабер рванулся из невидимых тисков, но сил хватило только слабенько шевельнуться. Появилась боль в животе и, усиливаясь, поползла вверх, рождая желание завопить, но он, лишенный дыхания, не мог позволить себе и этого. Оставалось только одно ‑ торопливо говорить, чтобы поскорее избавиться от боли…

С Верховным предводителем фаронов было покончено за несколько минут, а физическое существование Дабера больше не волновало Ворха.

Габар проснулся. Жилые штольни, прогулочные залы и переходы наполнились толпами рабов. Они ликовали. Обнимаясь, сливаясь в единую массу, переполняемую нежностью и взаимной любовью, воспринятыми от Кари, мужчины и женщины праздновали свое возрождение к новой жизни, к новой эволюции в образе всемогущих богов. Как салют победе, тут и там раздавались хлопки от исчезновения кселян и возгласы безудержной радости, когда исчезнувшие возвращались вновь, помолодевшие, красивые.

‑ Пойдем к Кари! Все к Кари! ‑ раздался призыв и гулом побежал по штольням. ‑ Кари!.. К Кари!.. К Тадоль‑па!..

Кари и Тадоль‑па стояли в прогулочной штольне на небольшом столике, чтобы возвышаться над протекающей мимо людской массой, и, улыбаясь, приветствовали кселян взмахами рук. Оба были счастливы, как могут быть счастливы родители, впервые взявшие на руки долгожданного ребенка. А родившихся было много. Они шли и шли нескончаемой чередой, вскидывая вверх руки с кольцом единения, бросали взгляды, полные любви и преданности.

· Смотрите, а он плачет, ‑ переговаривались в проплывающих рядах.

· Все будет прекрасно, Тадоль‑па!

· Кари, Кари! Я вылечилась, ‑ кричала молодая женщина, в которой Кари с трудом узнала ту колченогую старуху, собиравшую с нее дымные шары скаракосты на меске. Тянул к Кари руки паренек, тоже запомнившийся с меска.

· Кари, у меня руки! Руки!..

Она сжала их ‑ крепкие, горячие ладони, наполненные жизнью. Это также был миг ее торжества, вливающийся в поток переживаемого блаженства.

Прошествовав мимо Кари и Тадоль‑па, бывшие каторжане попадали в распоряжение Ригцина и его помощников. От них каждый получал карточку предписаний дальнейших действий. И теперь уже не рабы, а всемогущие боги, вобравшие в себя все достижения цивилизации, перенявшие опыт трезвого Тадоль‑па и пылкую влюбленность в жизнь Кари, они расходились, чтобы изучить задание, а запомнив предписание, тут же исчезали из Габара, известив об этом хлопком ворвавшегося в пустоту воздуха.

А потом наступил момент, когда в Габаре вновь стало тихо. Ушли к «Разумнику» Ригцин с помощниками.

Кари и Тадоль‑па, все еще держась друг возле друга, с утомленными от улыбок лицами тоже пошли из прогулочной штольни. Шагали по дорожке из оставленных при исчезновении кселян одежд и карточек предписаний, которая привела Кари и ученого в оранжерейную штольню ‑ любимое место отдыха, куда каторжане приходили раньше как на свидание с жизнью. У многих здесь были любимые растения, о чем говорили сейчас те же карточки, аккуратно пристроенные между веточек или просто воткнутые в почву возле ствола. Кари взяла одну и, прочитав, вскинула удивленный взгляд на Тадоль‑па: «Смотри».

Неизвестному исполнителю поручалось освободить их систерию. Кари и Тадоль‑па читали и вновь перечитывали указания, как надо вывести из строя станцию надзора за мыслями, уничтожить запасы оружия и силами поднятых на борьбу рабов разоружить фаронов, обеспечить сохранность научного центра по изучению экл‑Т‑трона.

· Но он же там ничего не знает, ‑ сказала Кари, глянув на Тадоль‑па просительно, ‑ можно, пойду я?

· Как и все. И, как все, разберется на месте. А этот даже в выигрышном положении. Он знает о систерии все, что знаем мы.

Кари кивнула, потупив голову. Да, знает. Многое из тога, что хотелось бы ей никогда не знать и не помнить. Столько циничных унижений и мерзостных обид, слез и отчаяния! И все же ей хотелось бы вернуться туда.

В диспетчерской у «Разумника» собрался повстанческий Сбор. Здесь были те, кто получил посвящение, и те, кто обеспечивал охрану Габара. Сжимая лучеметы, обвешанный сумками с запасами батарей, грязные и обтрепанные, изнуренные голодом и бессонницей, с наскоро сделанными наклейками на раны, они были живым воплощением тех жертв, которые пришлось принести для обеспечения перерождения новых боевиков, молодых и сильных, наполненных радостью обновления и ощущением своего особого могущества. Те и другие с пристрастием рассматривали друг друга, новички расспрашивали о погибших друзьях, побывавшие в сражениях передавали опыт боев, который должен пригодиться там…

‑ Они хотели нас взорвать, ‑ доложил Минтарл, увидев Тадоль‑па и Кари. ‑ Под снегом прокрались к древним копям.

Кари встрепенулась, готовая действовать, но Минтарл с улыбкой отрицательно мотнул головой.

· Теперь у нас вон сколько богов, ‑ кивнул он на боевиков, готовых выполнить приказ. ‑ Бомбы у них изъяли, оставив пустые контейнеры. И пусть лезут дальше, чтобы не замерзнуть в бездействии. Осаждавших Габар фаронов разоружили и направили на заводы, чтобы заменили эксплуатируемые касты. Пусть поработают, если хотят жить. Словом, все идет по плану м можно перемещаться в столицу.

· А как там? ‑ спросил Тадоль‑па.

· Празднуют. Линг переходит в Вечные.

На большом экране «Разумника» изображалось праздничное шествие экс‑Предводителей и Верховных кселензов из Дворца Гильорта на столичную площадь. Гремела музыка, пестрели, светились, переливались красочные транспаранты с призывами крепить единство правящей касты, утверждать всюду и во всем Новый Порядок. Горожане и гости столицы, рядами выстроенные вдоль пути следования кортежа, восторженно глазели на самые знаменитые лица Кселены и исторгали радостные проявления верноподданнических чувств.

Торжественный голос диктора, вкраплявшийся в показ, перечислял свершения бывших Предводителей Гильорта и заслуги нынешних Верховных кселензов. Был сделан легкий поклон и в сторону низших каст, любезно предоставивших Предводителям свои тела, чтобы те могли по достоинству насладиться плодами своих трудов, получить заслуженные почести благодарного им народа. И, как бы в подтверждение истинности этих слов, тысячи рук вскинулись вверх в кастовом приветствии.

За Верховными кселензами на площадь вошли, сопровождаемые такими же неистовыми криками восхищенных участников торжеств, полки Бауков‑ветеранов. Прекрасно вооруженные и экипированные в мундиры времени установления Нового Порядка, они солдатской выправкой своих носителей демонстрировали мощь и дисциплину.

Кари ждала появления на экране Ворха. И он предстал скоро, глядя задумчиво‑скорбными глазами. Такое внимание одной персоне как бы подсказывало зрителям, за кем надо следить.

‑ А где же Дабер? Я не видел Дабера, ‑ сказал Минтарл и оглянулся, ожидая, что кто‑нибудь ответит на его вопрос. Но Дабера никто не разглядел в рядах Верховных. Это было непонятно.

Раздались звуки, требующие всеобщего внимания, гул толпы смолк, и в сопровождении эскорта высших чинов фаронов на площадь вывезли катафалк с телом Линга. Выше головы покойного на голубой подушечке сверкал Баук; его золотые ножки‑усики мелко вздрагивали, как бы от нетерпения получить тело носителя. Появился и он ‑ будущий носитель. Из рядов фаронов вытолкнули полуобнаженного мужчину, чтобы каждый мог оценить красоту его тела, и повели к катафалку. Наступила торжественная минута. Весь мир замер, готовясь увидеть воскрешение к новой жизни Предводителя Гильорта.