Изгнание (СИ) - Ланиус Андрей - Страница 42

· Так ты за законы? ‑ удивился Минтарл.

· Почему ты удивляешься?

Не удивляюсь ‑ постигаю. Ты можешь ‑ «за». Я могу, он, они… Но ведь получить могущество может индивид с генетическим сбоем, как ты говоришь. И пренебрежет твоим законом.

‑ Не моим, а общественным. Установленным большинством.

‑ Я всю жизнь имел дело с большинством. И вынес убеждение, что возглавляет его ‑ меньшинство. Во все времена всякая новая истина зарождалась в малом круге лиц, хотя бы потому, что первый раз она приходила на ум кому‑то одному. А если я в силу своей отсталости не соглашусь с этим умником? И не подчинюсь даже сгруппированному им большинству? Будучи всемогущим, конечно, как бог.

‑ Путаешь понятия, ‑ вернулся к столу Тадоль‑па. ‑ Мнение становится общественным не потому, что его навязали большинству. Наоборот, большинство принимает это мнение от своего индивида как ответ на возникшую задачу. Поэтому разумнее не противопоставлять себя «умникам», а создавать им условия для того, чтобы они свободно находили своих сторонников и несли в жизнь новые истины… Что касается ссылки на могущество, то, должен сказать, это древнейшая уловка. Идет к нам, наверное, с тех времен, когда первый наш пращур вооружился дубинкой. Потом потрясали копьями, пушками, ядерными бомбами и требовали себе особых привилегий.

‑ А я бы предложила для всех один закон, ‑ сказала Кари и, выждав, когда все взгляды собрались на ней, договорила: ‑ Любовь!

Ее слова, заметила Кари, вызвали какую‑то странную реакцию.

‑ Красиво, ‑ сказал Ригцин, потупясь.

Смутились и отвели взгляды Тадоль‑па и молодые дежурные по обслуживанию Центра Ерик и Барбан, а Минтрал крутил головой, чтобы не смотреть ей в лицо, и вышел из‑за стола, пробормотав:

· Любовь не бывает вечной.

· Разве? ‑ с уличающим удивлением следила за ним Кари, не понимая, что произошло. Почему любовь вызывает у них смущение?

· Я любил Даву… И наше с ней останется здесь, ‑ стукнул Минтарл себя в грудь и вновь уперся взглядом в Кари. ‑ А что может дать любовь обществу?

· Ничего, ‑ улыбнулась Кари таинственно, ‑ кроме самой себя.

· Какая же тогда обществу польза от моей к Даве любви?

· А какая польза от законов, которые вы тут придумываете для нас?

· Закон вносит порядок.

Короче, приносит условия игры. Так делай, а так ‑ нет… Делаешь хорошо ‑ получишь благо, плохо ‑ наказание. Все законы ‑ это частокол, который ведет стадо в нужном направлении. Но мы уже не стадо, нам не потребуются большие загоны и пастухи с дубинками, копьями и ядерными бомбами. Поймите, наконец, нам нужна любовь. Всеобщее состояние постоянного внутреннего расцвета как единая для всех форма жизни. Тогда не потребуется придумывать наказания и поощрения, любовь сама поведет каждого делать добро, и научит, и вдохновит.

‑ Не бороться, а терпеть, ‑ кольнул ее Минтарл, ‑ и не просто терпеть, а еще радоваться тому, что служишь им, восхищаться, боготворить.

Кари перевела непонимающий взгляд с Минтарла на Тадоль‑па.

· Да, Кари, ‑ кивнул он. ‑ Именно то, о чем ты говоришь, кселензы взяли на вооружение. По всей Кселене идет насильственное внушение диктатом чувства любви к кселензам. Сопротивляющихся казнят, прошедшим акт влюбления позволяют появляться в кварталах кселензов и проявлять чувства боготворения кселензов, провозглашенных богами.

· Не может быть, ‑ обмерла Кари и трясла головой, отказываясь верить. ‑Как он мог такое?… Насильно!

· А разве ты полюбила его добровольно? ‑ взял Кари за руку Тадоль‑па и смотрел пристально в глаза. ‑ Ты же любила Эйлева. Да или нет?

· Любила… ‑ вздохнула Кари.

· Значит, диктат! Насильно!

Кари отняла у него руку, отвела глаза. Но Тадоль‑па не отступал от нее, допытывался:

· А ты счастлива?

· Очень.

· Пусть так. А могла бы ты ради него отказаться от борьбы и бросить нас, перейти на его сторону?

Кари задумалась, воссоздала образ Ворха. Какое‑то время лицо его то появлялось, то растворялось в мерцающей зыби, но усилием воли Кари заставила его определиться с такой ясностью, что казалось, можно было разглядывать его черты. Этого уже было достаточно для телепатической настройки, и она отпустила мысль в поиск, как стрелу в полет, и тут же увидела Ворха уже не воображаемого, а такого, каким он был в этот момент ‑ устало входящим в покои отдыха. Теперь осталось сфокусироваться и…

Раздался хлопок ‑ в кресле остались скомканное платье и блокатор биокристалла.

‑ Вот и ответ тебе, ‑ заключил Минтарл.

Тадоль‑ па молчал, опустив голову, потупив взгляд.

День пролетел незаметно, оставив ощущение обессиливающей пустоты. Казалось, из тела ушла энергия. С трудом передвигая ноги, Ворх добрался до внутренних апартаментов отдыха с единственной мыслью: поскорее повалиться в постель.

Уже готовый броситься в кровать, Ворх почему‑то вспомнил Кари, как бы увидел ее перед собой. Видение исчезло, и тут же он уловил в комнате чье‑то присутствие. Оглянулся ‑ в кресло опускалась Кари. Она была совершенно обнажена. Мелькнула догадка: уже сплю. Сидя на кровати, Ворх расстегивал одежду и разглядывал Кари как посетившее его сновидение, в чем все больше убеждался, видя ее неестественную, какую‑то фантастическую красоту. Она и раньше была красивой, но сейчас ослепляла. Видение Кари исторгло волну воспоминаний и тоски. Захотелось увидеть ее живой, стиснуть в объятиях и ласкать, упиваться, любить.

Кари коснулась пальцем бионика. Он вздрогнул: значит, не… Отыскал в кармане блокатор, но он выскользнул из рук Ворха и уплыл к ней; Кари заблокировала им свой бионик. Он достал новый блокатор, надел его, склоняясь к подушке, и, когда потерял ощущение ментального пространства, вновь поднялся и уставился на Кари.

· Как ты появилась здесь?

· Во сне, ‑ улыбнулась Кари.

· Да, мне показалось ‑ снишься… Я и сейчас не верю.

Он протянул к ней руки, но Кари осталась неподвижной. Продолжала смотреть на него то ли любуясь, то ли раздумывая. А Ворх уже не мог сдержать охватившего его порыва чувств, рванулся к ней и вдруг ‑ нет, этого не может быть! не должно быть! ‑ натолкнулся на невидимую упругую стену. В первый момент она поддалась его напору, но тут же легко оттеснила в прежнее положение.

· Ты… ты не веришь мне? ‑ спросил он с растерянностью. ‑ Тогда… зачем здесь?

· Не знаю. Захотелось увидеть. Не надо было?

· Надо. Но зачем тогда барьер?

· Он всегда был.

· Что ты имеешь в виду?

· Твой ум, ‑ вздохнула Кари.

· Но я люблю тебя.

· Твой ум не любит. Все взвешивает, рассчитывает, вооружается. Я не осуждаю тебя, нет. Такова наша природа ‑ быть готовыми к борьбе. Даже в любви, ‑ грустно улыбнулась Кари. ‑ Поэтому не понимаем друг друга.

· Может, ты и права. Конечно, права, ‑ говорил Ворх с самоиронией. ‑ Мы пришельцы из прошлого, где жизнь ‑ борьба за существование.

· Вам плохо существовать?

· Плохо вам. И потому я должен, обязан предпринять нечто облегчающее судьбу народа.

· И приказал реставрировать религию? ‑ иронизировала Кари. ‑ Бог всегда был прекрасный надсмотрщик: не укради, не убей, не ленись ‑ лучше не придумаешь. Поздравляю. Не пойму лишь, зачем тебе понадобилась насильственная любовь?

· Для счастья! ‑ ответил Ворх, выдерживая ее взгляд. ‑ А почему бы и нет?! Вот я люблю тебя, и весь мир для меня прекрасен. Даже когда тебя нет со мной, я все равно счастлив от одного сознания, что ты есть, ты у меня в груди. И я ради тебя…

· Послал ядерную бомбу.

· Дабер!.. Я убью его за это, и ты скоро узнаешь. А что касается насильственности… Какая разница? Любовь всегда насилие. Приходит, когда захочет, распоряжается тобой. Ты можешь подозревать меня, но я ‑ то полюбил без диктата. Полюбил так, что без тебя мне не нужны ни этот пост, ни Гильорт. Мне моя жизнь без тебя не нужна.

Кари вздохнула, и тень улыбки пробежала по ее лицу: если бы было так…

· Но почему ты не веришь?

· Когда любишь, ничего не жаль. Все отдашь. И все примешь в себя… Ты же ‑ агрессивен. Грозишь. И торгуешься.