Перо коннекта (СИ) - Сканников Владимир - Страница 43

— Но, — сказала Марина, — мы всё равно не справились?

— К сожалению, — сказал Бакенщик, — те, кто выбирают доверие, остаются почти всегда на вторых ролях. Даже с магией. Тревога и настороженность в обществе перевешивают. Не только в вашем мире, но и в других, где я побывал. На этом и играет Ушкуйник.

— Да уж, — сказал Артём, — а Джей-Кью-Эйт с ним снюхалась легко и непринуждённо… Что он им пообещал, интересно? Магию какую-нибудь? Ну, они-то придумают, как её конвертировать в бабки…

— Не сомневаюсь. Ушкуйник вообще легко находит сторонников. Он, повторюсь, просто человек, как и я, но его цинизм помогает манипулировать другими людьми и получать от этого выгоду.

Сказав это, Бакенщик поднялся из-за стола:

— Ну а мне, пожалуй, пора. Хоть мы и не добились успеха, рад был знакомству с вами. Берегите друг друга.

***

Закрыв за ним дверь, Артём вернулся на кухню. Марина сидела, понурив голову. Её, очевидно, тяготило услышанное.

— Недоверие и тревога… — повторила она. — Вот, значит, на чём теперь будут строиться наши отношения с этим соседним миром, с другой Землёй…

— Да, — согласился Артём, — невесело.

Чтобы хоть немного отвлечься, он взялся за телепульт, надавил на кнопку. На экране проступило лицо Ярослава Громова, который сидел на фоне национального флага и говорил, твёрдо глядя в камеру:

— Я благодарен вам, уважаемые сограждане, за столь убедительную поддержку на выборах. На новом посту мне предстоит большая работа. Моя инаугурация, правда, состоялась бы только через полтора месяца. Но мой предшественник — теперь уже экс-президент Кирьянов — сложил с себя полномочия, как только узнал результаты голосования. Он предпочёл покинуть страну. Не буду скрывать — я одобряю его поступок. Этой ночью мы провели совещание с действующим премьером и со спикерами обеих палат парламента. Все они согласились — в нынешних условиях нет смысла тянуть с передачей власти. Поэтому я сегодня принял присягу в качестве нового главы государства. А теперь хочу обратиться к вам.

Он выдержал паузу:

— Как я уже не раз говорил, наша страна находится в удручающем состоянии. Транснациональные концерны пытаются окончательно нас сломить, втоптать в грязь. Но мы не будем с этим мириться. Нам бросили вызов — и мы на него ответим. Новое время требует решительных мер. В связи с этим я подписал ряд указов. Имущество нескольких корпораций — в частности, Каппа-Софт и Джей-Кью-Эйт — подлежит национализации. Их топ-менеджеры с иностранным гражданством высылаются из нашей страны. Понимаю — в их штаб-квартирах всё это вызовет истерическую реакцию. Неизбежно последуют провокации, а поэтому…

Голос Громова лязгнул сталью:

— С сегодняшнего дня в стране объявляется чрезвычайное положение. Вводится комендантский час. Внутренние войска обеспечат правопорядок…

Марина растерянно повернулась к Артёму:

— Ну, ничего себе… Нет, пойми меня правильно, я сама не фанатка всех этих корпораций, но…

— Принцип маятника, — ответил от мрачно. — Из одной крайности в другую — у нас всегда так… Золотая середина — это не к нам…

Громов тем временем продолжал:

— В ходе предварительного расследования выявлен ещё один фактор риска, возникший по вине Джей-Кью-Эйт. Сейчас я пока не буду раскрывать все подробности — они выглядят слишком невероятно и требуют осмысления. Но всё указывает на то, что наша страна столкнулась с новой опасностью. Что ж, мы отреагируем должным образом. Проведём разведку — в том числе и разведку боем, если потребуется…

На экране появилась река, неширокая и невзрачная. Дело происходило, видимо, ближе к югу — снег там уже сошёл, лёд не сковывал воду. По реке вереницей двигались десантные катера, а впереди по курсу бледно мерцала серебристая арка.

— Слушай… — проговорила Марина. — Я в политике не понимаю вообще… Наверно, он и правда хочет как лучше… Но разве будет лучше, если вот так?

Артём достал разрядившийся телефон, подключил в розетке. Засветился дисплей. Значок с пером теперь выглядел совсем блёклым, но всё ещё был на месте.

Косясь на телеэкран, где шли катера, Артём раз за разом прикасался к значку, а в голове пульсировала единственная связная мысль. Точнее, всего одно короткое слово.

Отбой!

Отбой!

Пожалуйста, отбой…