Настоящая фантастика – 2011 - Громов Александр Николаевич - Страница 92

Из леса, озираясь, выходит Захар. Он подходит к озеру и окунает голову в воду – ему явно плохо. Нафыркавшись, он садится на камень, трогает разбитую губу, вытирает о рубашку руки, достает сигарету, осторожно пристраивает ее между разбитых губ, ищет зажигалку. Не находит, ищет глазами, у кого бы прикурить.

Зимма тихо плачет. Рядом с ней Мария, Толстушка, Худышка. Визаль стоит к ним спиной и нервно бросает в воду камешки. Ной увидел что-то на земле, наклоняется, поднимает, рассматривает. Это сломанные Мойшины очки.

Захар подходит к Ною с незажженной сигаретой. Ной как бы весь в себе, внимание его сосредоточено на очках. Захар смотрит на очки.

Зимма. Боже бой, какой кошбар! Бедный Бойшека! Деужели дельзя дичего предпринять?!!

Визаль достает зажигалку, молча дает Захару прикурить, закуривает сам.

Зимма. Ноюшка, ду, чего ты болчишь?

Визаль (с сарказмом). Ноюшка, а Ноюшка, че ты молчишь! А? Ноюшка?!! (К Зимме и окружающим.) Наш Ноюшка – человек чести! Он слов на ветер не бросает! Правда, Ноюшка? Он дважды не присягает!

Зимма (высморкавшись). О чем это ты?

Визаль. Он контракт подписал с букашками. Он слово дал!.. Букашкам о неразглашении кодов. И он держит свое гребаное слово! Это самый порядочный человек во Вселенной! Честь для Ноюшки превыше всего! Поэтому он сейчас палец о палец не ударит! Даже спасение друзей не является делом чести, если честь на кону!

Ной. Заткнись! (Размахивается и бросает очки в воду.) Я сказал «нет», значит – нет! И вообще – ничего хорошего из твоей затеи не выйдет! Как ты не поймешь своей бараньей башкой, Йокселева мать, что система слишком надежно защищена? Тебя вчерашняя ночь ничему не научила?.. Противиться бессмысленно, только хуже всем сделаешь. Всем!

Визаль. Значит – нет?

Ной. Нет!

Визаль. Ну и черт с тобой, чистоплюй хренов! Обойдемся!

Из воды выползает на берег небольшой муравей. Он отряхивается от тины. В одном щупальце он держит Мойшины очки.

Электронный голос. Объект технократический. Утилизация.

Морская гладь. На переднем плане сетка-экран, закрепленная на буях (такая же, как была на пикнике.) Впереди небольшой остров.

Вдоль сетки плывет небольшая надувная лодка. В ней Аха и Захар. Захар рулит, Аха осматривает в бинокль окрестности. Лодка проплывает мимо камеры и отправляется к острову.

Остров. Протекает на первый взгляд обычная деревенская жизнь: домики, дорожки, сушится на веревке чья-то одежда, пасется коза, гогочут гуси, гуляют куры (или любая живность), постригается газон.

Небольшой карьер – пустырь (вроде футбольного поля). Это приемно-транспортный полигон острова. В центре полигона находится транспортная кабина. Вокруг транспортной кабины выжженная, изрытая земля, обломки механических муравьев: ноги, щупальца, корпуса, провода, микросхемы. Несколько дежурных неспешно сгребают это дело в мусорные мешки. Все, что не влезает, они разрезают автогеном (или пилят обрезными машинами).

Один из дежурных. Глядите-ка, что я нашел!

К нему подходят остальные, рассматривают находку. Это обломок корпуса муравья со встроенным огнестрельным оружием. Из обоймы высыпаются солидного размера патроны.

Другой дежурный. Учатся козявки, борзеют. Надо бы Визалю показать.

Внезапно раздается сигнал тревоги. Он исходит от транспортной кабины, при этом на ней мигают красные фонари.

Первый дежурный. К нам гости! По местам!

Все бросают инструменты и разбегаются в разные стороны, поднимаются по склонам карьера и занимают оборонительную позицию, т. е. залезают в доты, надевают каски, передергивают затворы, целятся.

Голоса дежурных.

– Доложить о готовности!

– Четвертый готов!

– Второй готов!

– Третий готов!

– Первый на месте!

– Внимание! Прием гостей!

Открывается транспортная кабина.

Голос Пиотровского. У порога, видно, буду помирать – не пускаете домой родную мать! Вы че там, уснули? Отбой тревоги! Как поняли?!!

Голос первого из укрытия. Отбой тревоги – чисто! Привет, Сашка!

Из транспортной кабины выходит Пиотровский с большой коробкой, за ним выходит Худышка и смотрит по сторонам.

Пиотровский. Ну?!! А хрена вы сидите? Кто-нибудь поможет нам разгрузиться?

Пиотровский начинает вытаскивать всевозможную оргтехнику из транспортной кабины.

Дежурные выходят из укрытия, начинают помогать.

Один из домов острова. (Камера внутри помещения.) Комнаты довольно просторные. Все помещения напичканы оргтехникой. За работой люди из конструкторского бюро. Среди них Визаль. Он выглядит неважно – под глазами синяки, видно, что он давно не отдыхал. Окна открыты. За окнами, естественно, деревенский пейзаж.

Иона. Похоже, вычислить этот код невозможно – вариантов плюс-минус бесконечность. Это бесполезный номер…

Визаль (тихо, с усталой хрипотцой). Я этого не слышал. (Поднимает глаза от компьютера.) Договорились? (Закуривает, кашляет.) Ищите (Кашляет.) Мойшу.

Иона. Но код не…

Визаль (перебивая). Я сказал: Мойшу! (Кашляет.)

Входит Пиотровский с коробкой, за ним Худышка.

Пиотровский. Здорово, партизаны!!! (Дежурным.) Заносите! (Дежурные заносят коробки.)

Худышка. Хогошо устгоились! Пгиветики всем!

Визаль. Привет, диверсанты! (Жмет Пиотровскому руку.) Хвостов не было? (Пиотровский пожимает плечами.)

Сотрудники.

– Привет!

– Здорово!

Пиотровский (рассматривая Визаля). У-уу, браг художник! Так не годится! Пошли в баню. И хватит дымить – завонял весь остров своим табаком поганым. В баню идем?

Визаль (на секунду задумавшись). Пошли. (Сотрудникам.) Коммутируйте. Мы вернемся через часик.

Лирическое отступление, направленное к съемочной бригаде: Ребята, снимите, наконец, хоть вы баню по-человечески! До сих пор я видел в кино только жалкую имитацию парной: пара нет, сидят синие актеры, прикрытые простынями. В лучшем случае они обрызганы водой. Чувствуется, что им противно, холодно и мокро. Опасно, конечно, в сыром помещении расположить аппаратуру, но можно ведь производить съемку через стекло, заменив, например, временно дверное полотно на стеклянное. И незачем заматывать актеров в простыни – просто не увлекайтесь съемкой гениталий, ну а ежели что и попадет в кадр – скадрируйте или вырежьте при монтаже. (Извините за занудство. Поехали дальше!)

Визаль, Пиотровский и Худышка выходят из домика и идут по деревне. Навстречу им идут Аха и Захар. Подходят. Рукопожатия.

Визаль. Ну, как там?

Захар. Экран без повреждений.

Визаль. Точно?

Аха. Нет дырок новых.

Визаль. Отлично. Отдыхайте.

Расходятся.

Худышка. Вот Аха, напгимег, живой? Живой. Он тоже из этих, из утилизигованных, пгавда?

Пиотровский. Правда.

Худышка. А Мойшу почему не оживили? Пиотровский. Не получается.