Настоящая фантастика – 2011 - Громов Александр Николаевич - Страница 123

– Был бы умный, не сидел бы сейчас в этом дурацком кафе с дурацким названием! – огрызнулся я. А потом ответил серьезно: – Не знаю, о чем я мечтаю… Раньше мечтал о том, чтобы найти свое место в этой жизни, свое предназначение… Ведь для чего-то я родился такой – нелюдь. Может, это не просто так? Понимаешь?

– Ага, типа спасти мир от абсолютного зла? – Лили произнесла эту чушь абсолютно серьезно, и я ей был благодарен за это.

– Что-то вроде этого, – признался я со вздохом. – Но потом я понял, что это все – бред. Избранных не бывает. Сейчас я сам не знаю, чего ищу. И это самое паршивое.

– А я знаю, что я ищу, – Лили промокнула губки салфеткой, посмотрела на меня – глаза в глаза. – Я ищу место, где меня ждут. Но, думаю, такого места просто не существует.

Я вздохнул. Что хуже – не знать, что ищешь, или искать то, чего нет?

– А как ты думаешь, о чем мечтает Небо? – спросил я.

– О покое. Разве ты не видишь? – в голосе Лили было недоумение.

– Не вижу чего?

– Он умирает, – сказала она так легко, что мне не по себе стало.

– Умирает… – повторил я и понял – я это уже третий день знаю. С самой первой встречи. Более того, я знаю больше. – Нет. Он не умирает. Он уже умер. Его только одно к этой жизни привязывает – письма. Он еще живет, потому что ждет письма.

– Может, и так, – Лили пожала плечами. – Но ты его не жалей. Это его путь. Может, в том мире ему будет лучше, чем в этом.

– Ты забыла, я не верю в загробную жизнь.

– А я верю. Так проще…

– Ненавижу простые пути.

– Да ты, похоже, вообще все подряд ненавидишь.

– Ага, – просто ответил я, хотя это было и не совсем правдой.

Лили хотела что-то ответить, но не успела.

– Смотри-ка, Барни, эта та самая стерва! – раздалось за спиной.

– Ой, – Лили сжалась, чуть со стула под стол не стекла. А двое парней в спортивных куртках с надписью «Средняя школа Виргинии» вразвалку направились к нашему столику.

– «Ой» тут не поможет, – заметил один из ребят, белобрысый и очкастый. – Думала, можно так просто сделать всем большую бяку и удрать? Ведьма!

При этом слове лицо Лили вспыхнуло.

– Не смей меня так называть! – она резко вскочила из-за столика.

– Поосторожнее с ней, Боб, – опасливо заметил прыщавый крепыш. – А то она опять порчу наведет!

– Еще как наведет, – встрял в разговор я. – То, что было раньше, сказкой покажется.

– Ты кто еще такой? – очкарик уставился на меня во все четыре глаза.

– Никто, просто чай пью. А вы мне мешаете. Топайте отсюда, если не хотите, чтобы вас, как в прошлый раз, расколбасило! Или мне рассказать, что каждый из вас тогда видел, когда по всему футбольному полю катался?

– Слушай, ты… – начал было очкарик, но крепыш мотнул головой.

– Оставь их! Они оба выродки ненормальные!

– Еще раз в наш город заявишься – тебе точно не жить, – процедил сквозь зубы белобрысый Боб. – На костре сожжем!

– Да идем же, – подтолкнул его трусливый Барни.

Я показал им вслед неприличный жест, повернулся к Лили.

И в тот же момент получил пощечину.

– Дура! – заорал я. Нет, я, конечно, не ожидал благодарности, хотя не вмешайся я, все могло бы кончиться далеко не так мирно. Но пощечина – это уже слишком!

– Сам дурак! – закричала она и выбежала из «Сладких грез».

Она забралась на лавочку с ногами, обхватила колени руками, соломенные волосы свисали, закрывая лицо.

– Да что с тобой такое? – я, насупившись, сел с ней рядом.

– Я уже говорила, не смей говорить так!

– Как – так?

– Что я – ведьма!

– Я и не говорил!

– Ты подтвердил, когда они говорили! Ненавижу тебя! Я думала, ты понимаешь, а ты…

– Я просто хотел их напугать.

– Напугать мной? Я такая страшная, чтобы мной людей пугать?

– Но ты сама им мозги задурила! – я начал злиться.

– А что мне оставалось! Я же не со зла! Я не виновата! Оно само так получается! Но я хорошая! Хорошая, понимаешь! Пусть нелюдь, но не ведьма!

– Да какая разница?

– Я хочу, чтобы меня любили! А все меня ненавидят! Мама выгнала, сказала, что из-за меня Господь от нашей общины отвернулся… А отец Петр запретил мне в церковь приходить… За что? За что?! Я просто хочу, чтобы меня любили… Такую, какая я есть…

– Никто нас не будет любить, – сказал я мрачно. – Это не для нас.

– А что тогда для нас? – она подняла на меня мокрые глаза.

– Путь в никуда. И ничего больше.

– Неправда! – она размазала по лицу слезы, шмыгнула носом. – Ты же сам в это не веришь, Том! Потому что если в такое верить, то вообще – зачем жить?

– А что еще остается? – я поднялся с лавочки и пошел прочь.

Я, может, тоже хотел бы, чтобы меня любили. Я, может, тоже хотел бы найти место, где меня ждут. Может быть, я хочу для себя другого Пути. Но что делать, если мне доступен только этот? Не потому, что я нелюдь, а потому, что все-таки человек. Даже если признавать этого не хочу. Или я ошибаюсь? Ошибаюсь во всем?

Лили догнала меня и пошла рядом, сердито шмыгая носом.

Небо сидел возле свой машины, держал в руках надорванный конверт и улыбался в никуда.

– Поехали, – мрачно сказал я, не глядя на Лили. Она тоже на меня не смотрела, ковыряла носком туфли дорожную пыль.

– Детский сад, – вздохнул он, заводя мотор.

Чтоб не пререкаться, я сразу устроился на заднем сиденье. Но Лили тоже не стала садиться вперед – втиснулась рядом со мной, отгородившись рюкзаком. Каждый из нас смотрел в свое окно.

Машина тронулась с места. Шуршали шины, серой лентой тянулось полотно дороги в никуда. В единственное место, где еще можно что-то найти. Даже если не знаешь, что искать. Даже если этого совсем не существует.

А в голове звучала и звучала песня:

Алексей Евтушенко

Долина

Вода была холодной, словно февральская сосулька.

Я сделал несколько глотков и оторвал алюминиевую кружку от губ. В висках заломило.

– Из морозилки?

– Колодец.

На вид хозяину примерно шестьдесят, и я, случись драка или серьезная работа, предпочел бы иметь такого в соратниках, – прожитые годы, казалось, лишь придали мужчине крепости.

– Надо же. Глубокий колодец, наверное.

Не то чтобы мне очень хотелось завязать разговор, но отчего не переброситься парой слов, когда есть время и настроение? К тому же приехал я в эти края не на один день и познакомиться с местным населением не помешает. Это никогда не мешает.

– Глубокий. Хоть и не в этом дело.

– А в чем?

– Место нужно уметь выбирать, – усмехнулся хозяин краем рта.

– Для колодца?

– Для жизни.

– Да, вижу, что это вы умеете, – вторым заходом я осушил кружку и огляделся. – И вода у вас вкусная да холодная, и красиво вокруг – душа радуется. Спасибо.

– Пожалуйста, – он принял кружку. – А вы куда путь держите, если не секрет?

– В Прибрежное.

– Отдыхать?

– В том числе. Но больше все-таки работать. Надеюсь.

Он приподнял черные, в отличие от уже седых волос, густые брови.

И то. Стоит перед вами человек лет примерно двадцати восьми – тридцати. Пол мужской. Рост – чуть выше среднего. Лицо бледное, очки в металлической оправе, усы и бородка подстрижены, рюкзак новый. Руки чистые. Шорты, майка, сандалии на босу ногу. Явно городской. Но без своей машины. И что, спрашивается, он может здесь наработать? Смешно.

– Я писатель, – объясняю зачем-то, хотя меня никто не спрашивает. – Книги пишу. Слышал, в Прибрежном есть парочка недорогих частных отелей, в которых можно остановиться.