Настоящая фантастика – 2011 - Громов Александр Николаевич - Страница 119

Я вздохнул. Еще несколько часов торчать в этом заповеднике идиотов! Но что делать? Я плюхнулся на заднее сиденье, раскрыл пакет чипсов, выудил книгу из своего мешка. Устроился поудобнее, захрустел синтетической картошкой протестующе громко.

Небо ничего не сказал, тоже уткнулся в извлеченное из бардачка чтиво.

Некоторое время мы читали молча, пока не кончились чипсы, попкорн и карамельки. А потом мне стало скучно – и даже книга, перечитываемая раз в десятый, не спасала. Я навалился грудью на спинку переднего сиденья, посмотрел на раскрытую страницу. И рассмеялся.

– Ты что, комиксы читаешь?!

– Ага. Про Супермена.

– Ну ты даешь! Я-то думал, ты умный…

– А ты не думай, – посоветовал Небо.

– И что, интересно?

– Ага.

– Не понимаю… По-моему, гадость полнейшая. И старье.

– Из этого старья растут ноги у большей части массовой культуры нашего века.

– Ты о чем?

– О попытке совместить нечеловеческие силы с человеческой судьбой. Ты думал когда-нибудь, каково это – быть Суперменом?

Я чуть последней карамелькой не поперхнулся. Если кто-то и знает, каково быть Суперменом, то это, наверное, я и есть.

– Дурак он, – сказал я мрачно. – Зачем человеку, который может все, строить из себя обывателя? Он никогда не будет как все, тогда зачем все эти игры в Кларка Кента? Чего он хотел этим доказать? Что тоже может как нормальные люди быть? Так все равно это у него не получилось.

– А что ему еще остается? Есть только два пути – либо влиться в общество, либо противопоставить себя ему. И если Супермен не может влиться по определению, то Кларк Кент на это способен. Более того, он просто обязан это сделать. Иначе был бы он не Супермэн, а генерал Зод. Конформизм или война – третьего не дано.

– Неправда! Можно просто быть собой! Что мне за дело до этого мира? Я не хочу никого спасать, никого завоевывать, я не хочу ничего доказывать! Я просто хочу жить, таким, какой есть, без того, чтобы каждый показывал на меня пальцем и кричал «Чудовище»!

Я так разозлился, что забыл, что речь идет не обо мне, об этом уродском парне в трико. Но Небо не удивился.

– Так это и есть причина для бегства в никуда? – он посмотрел на меня очень внимательно. Мне даже показалось, что посмотрел по-настоящему. Ерунда какая! Разве такое может кто-то, кроме меня?

Даже если это и бегство, то почему бы и нет? – я уставился в окно отсутствующим взглядом. – Это лучине, чем выдавать себя за человека и устраивать весь этот стремный маскарад!

Значит, по-твоему, Супермен – не человек?

Нет, конечно!

Мне кажется, ты не прав, – Небо задумчиво поскреб разнокалиберную поросль на подбородке. – Он действительно нелюдь от рождения. Но он хотел быть человеком. И его поведение – не маскарад. Это просто принятие человеческих ценностей в том виде, в каком он их понимает и на службу которым он ставит свои нечеловеческие способности. Поэтому он – больше человек, чем многие другие…

– Человеческие ценности? – я рассмеялся. – Они только в комиксах существуют, все эти любовь, справедливость, семья, друзья, долг… А в настоящей жизни человеческие ценности – это денег заработать да трахнуться! Да еще показать всем соседям, что ты их круче. Мне такое даром не надо!

– Похоже, нелегкая у тебя жизнь была…

– Да уж посложнее, чем у Супермена. Посмотрел бы я на него, если бы вместо добреньких Кентов он в приют Святого Варфоломея попал… Ему хорошо – воспитывался в любви и заботе, которыми ему мозги промыли. Вот и вырос со сдвигом на справедливости. А так как о реальной жизни он не знал ничегошеньки – мамочка с папочкой позаботились, – то с ходу решил, что его справедливость самая справедливая. И пошел развлекаться.

Небо усмехнулся.

– Знаешь, я бы на твоем месте не стал бы так сильно ему завидовать…

– Завидовать? Кто завидует? Я?!

– А то. Не способностям его завидуешь, а тому, что его, такого нелюдя, все равно любили и оберегали…

Я хотел ответить, заорать, обозвать его как-нибудь так, чтобы он навсегда зарекся в чужие дела лезть. Но в горле защипало, и слова провалились куда-то. Только отвернуться успел и губу закусить. Подышал носом, поковырял дырку на старой обивке заднего сиденья. А когда повернулся, Небо уже вышел из машины, бросив супермэнский комикс на соседнее кресло.

– Пойду погуляю. После семи вернусь.

Он махнул рукой и направился в сторону городского сквера. Я не стал смотреть ему вслед, растянулся на сиденье.

Не прав он. Я не завидую. Меня просто это бесит. Я ненавижу супергероев. Именно за то, что они герои. Суперзлодеев я ненавижу тоже. Потому что они тоже герои. Разница между Суперменом и генералом Зодом намного меньше, чем между каждым из них и любым жителем этого унылого Сан-Себастьена. А я…

Я могу взглянуть в любую душу, вытащить любое воспоминание из любой головы. Будь я героем комикса, то с легкостью мог бы стать супершпионом, от которого невозможно скрыть информацию. Или суперследователем, выводящим на чистую воду самых хитроумных преступников. А уж каким бы суперзлодеем я мог бы стать! На одном шантаже можно было бы состояние сделать. Если масштабно мыслить, то стал бы Королем Тайн – держал бы на поводке политиков, акул бизнеса, преступных боссов. Ух, как можно было бы развернуться, будь я героем комикса!

Только зачем это надо? Для того чтобы защищать людей или жаждать власти над ними, надо их любить… Или ненавидеть. А я просто не хочу иметь с ними ничего общего. Не хочу копаться в их ментальных испражнениях. Не хочу о них ничего знать. Но куда можно деться от людей в этом человеческом мире? Никого другого все равно здесь нет. Может, когда-то и жили люди с красивыми чистыми душами. Может, и сейчас где-то живут. Вот только я таких еще никогда не видел…

Я взял комикс, полистал его. Вытащил из сумки огрызок карандаша, пририсовал Супермену на обложке усы и рога. Небо рассердится, ну и пусть.

Полюбовавшись своей работой, я развалился на заднем сиденье, положил голову на свой вещмешок, прикрыл лицо портретом усато-рогатого героя в трико. И уснул.

Я проснулся от собственного кашля. Дым. Едкий дым кругом.

Рывком я вскочил на ноги – и треснулся макушкой об крышу машины. Это окончательно привело меня в чувство.

Дымом тянуло из приоткрытого окна – возле колес, почти под бензобаком, горело какое-то промасленное тряпье. Я схватился за ручку, толкнул дверцу… Ничего не произошло. Другая дверца тоже не открывалась.

Надо было окно открыть… или разбить… скорее – я худой, пролезу! Но тело словно парализовало – от ужаса я даже выдохнуть не мог… Сейчас рванет… сейчас рванет… Сейчас рванет!!! Вот это и есть смерть?! Та, к которой всегда надо быть готовым? Та, которую нужно всегда выбирать? Но я не хочу, не могу… Надо что-то делать! Но все, что я мог, – это дергать дверную ручку, снова и снова, словно это был какой-то долбаный ритуал…

Сквозь дым я увидел приближающуюся фигуру.

«Не подходи!» – хотел заорать я, но слов не получилось. А фигура приближалась. Я уже видел лицо. Небо? Нет… Это… И тут раздался взрыв – не в машине, в моей голове. И темнота.

Знакомая песня звучала из приемника, машина плавно покачивалась на ровной дороге, за окном тянулись желтые кукурузные поля…

– Проснулся? – не поворачиваясь, спросил Небо. – Хорошеньких друзей ты себе нашел в Сан-Себастьене… Я, конечно, все понимаю, но если тебя опять захотят убить, то пусть это делают подальше от моей машины.

– Ты это не мне говори, а тем, кто меня убить хотел… – сказал я равнодушно, а сердце колотилось: тук-тук-тук-тук-тук…