Слишком дружелюбный незнакомец - Мюссо Валентен - Страница 69

Не ожидая его ответа, Матильда подошла к решетке и повернула ключ в замке. Брайан отступил на шаг. Она сделала то же самое, наставив на него пистолет, хотя при этом было незаметно, что она на самом деле хочет им воспользоваться.

— Уходите прямо сейчас, пока я не передумала. Покиньте этот дом и никогда больше сюда не возвращайтесь. Вы принесли сюда зло! Вы все разрушили!

Брайан застыл в оцепенении. Он посмотрел вокруг себя, будто искал свои вещи, чтобы их не забыть. Не в состоянии выразить ни одну сколько-нибудь логичную мысль, он, прихрамывая, двинулся к двери.

— Уходите! — крикнула она, целясь в него уже с более угрожающим видом.

Тогда он вышел из клетки так быстро, как только мог. Не думая о своей ноге, которая все еще болела. Не оглядываясь. Даже не посмотрев на тело соседа, которое уже несколько часов лежало на лестнице в нескольких метрах от него, и моля небо, чтобы не услышать новый звук выстрела и не свалиться, преодолев добрую половину ступенек.

Порядок действий, которые он затем совершил, вспоминался весьма туманно. Он напрасно искал месье Вассера в гостиной, каждую минуту ожидая, что наткнется на его труп. Но у него не хватило смелости проникнуть в другие комнаты.

Когда оцепенение отпустило, все внутри его существа затопил животный страх. Брайан хорошо понимал, что каждая лишняя секунда, проведенная в этой халупе, грозит ему смертельной опасностью. В ушах у него еще звучали последние слова этой сумасшедшей: «Уходите, пока я не передумала…»

Она не соврала. На столе в гостиной он обнаружил спортивную сумку, наполненную одеждой, свой мобильник, ключи и все свои деньги, уложенные в пластиковый пакет. Когда позже он начнет их пересчитывать, то обнаружит среди банковских билетов фотографию, сделанную поляроидом в тот воскресный вечер у камина… У ножки стула он подобрал свои туфли, которые из-за травмированной ноги натянул только с большим трудом.

Дойдя до входной двери, он остановился, увидев телефон. После секундного колебания, борясь с голосом разума, твердившим, что отсюда надо рвать когти без промедления, он наконец снял трубку и набрал 17.

У него не осталось никаких воспоминаний, какие именно слова он пробормотал. Может быть, он говорил об «убийстве» или о «жертвах». А может быть, о «несчастном случае»… Уверен он был только в одном: он дал точный адрес Вассеров.

Ему даже не пришло в голову подождать прибытия полиции. Он просто-напросто сбежал. Никто не поверил его словам о том, что произошло в тот вечер с девушкой, и, даже пустив в ход все свое воображение, он не мог представить себе, что благополучно выпутается из еще более безумной истории, чем эта.

Даже не закрыв входную дверь, он сел в свой фургончик. И в последний раз в жизни доехал до конца аллеи, не в силах оторвать взгляд от зеркала заднего вида. Дом начал уменьшаться, голубые ставни теперь казались лишь еле различимыми пятнами. А затем лонжер исчез за живой изгородью, которую он стриг в свой первый день работы здесь.

Только несколько часов спустя, когда Брайан был уже далеко, очень далеко от жилища Вассеров, он и в самом деле осознал свое физическое состояние: истощенность, следы, которые остались у него на теле после недели заключения. Нога, опухоль на которой уже спала, должна была через несколько дней снова прийти в нормальное состояние. Ему не требовалось идти к врачу.

Он пережил часы и целые дни ужаса. Вновь обретенная свобода стала для него тяжким бременем, с которым он не знал, что делать. Он представлял себе объявленную по всей стране охоту на человека, толпы полицейских, бросившихся на его поиски, полицейских экспертов, обшаривающих дом снизу доверху в поисках доказательств его вины. Было невозможно даже вообразить, что он смог бы достаточно легко выкрутиться и что никто не попытался бы повесить на него эти убийства.

Он купил бесчисленное количество районных и общегосударственных газет в надежде наткнуться на статью о своем деле. Самая старая, которую он нашел, была от 6 апреля — следующий день после его освобождения.

Чтобы собраться с силами и вернуть себе человеческий облик, Брайан провел несколько ночей в жалких гостиницах, каждую ночь в другой, а иногда спал просто в своем фургончике.

Он думал о мадам Вассер без особой ненависти, даже когда снова мысленно возвращался к тому, что ему пришлось из-за нее вынести. Наконец он начал безо всякой причины чувствовать к самому себе необъяснимое отвращение.

В последующие недели в печати появились другие статьи, более подробные. Нигде не упоминалось о таинственном незнакомце, который остановился у этой пары. Казалось, никто даже не в курсе, что он жил у Вассеров. Он стал призраком. В конце концов, Вассер был единственным, кто знал правду, и ничего не сообщил жандармам. Что касается его возможного задержания, правосудие решило не начинать против него судебных преследований. Расследование склонялось к тому, что месье Вассер, как и сосед, был жертвой безумия его жены, находился под действием наркотических веществ и против воли удерживался в доме.

Еще на два месяца Брайан остался во Франции. Его деньги медленно таяли. Половину всех имеющихся у него денег пришлось заплатить за поддельные документы: паспорт и удостоверение личности. Последнюю пачку банковских билетов он потратил, чтобы купить билет в одном направлении, Париж — Буэнос-Айрес, в бюджетной компании.