Безвинная - Кэрригер Гейл - Страница 65

— Что бы вы сделали с таким существом, если бы оно попало к вам в руки?

— Это зависит от того, сможем ли мы подчинить его себе. Нельзя же отпускать на свободу того, кто обладает такой силой.

— Какой силой? — Алексия попыталась принять невинный вид и незаметно взялась свободной рукой за край табурета, готовая в случае необходимости выхватить его из-под себя и использовать как оружие.

— Я знаю только то, что сказано в нашем Исправленном уставе.

— И что же?

Тамплиер процитировал наизусть:

— «Главное, что надлежит помнить каждому брату: вы, ваше ремесло и ваша вера должны нанести смерть во имя божественного правосудия тем созданиям, что восстают против Бога и влекут человека в геенну огненную, — вампирам и оборотням. Те, кто не ходит под солнцем, те, кто ползает под луной, продали свои души за вкус крови и плоти. И паче того — пусть ни один брат не знает покоя, исполняя священный долг неусыпного бдения и стойкости против тех несчастных, что рождены для греха и проклятия, порождений дьявола — бездушных. И еще велено братьям брататься лишь с незапятнанными и обличать духовные недуги в тех, кто может и ходить, и ползать, и кто может оседлать душу, как рыцарь седлает своего коня…»

Не переставая говорить, настоятель потихоньку пятился к двери камеры. Выражение его лица зачаровало, почти загипнотизировало Алексию. Мертвые глаза тамплиера ожили, совсем как во время боя в коляске.

Алексия Таработти, леди Маккон, в своей жизни вызывала у людей самые разные эмоции — чаще всего досаду, как она с сожалением признавалась самой себе. Но никогда еще ей не приходилось сталкиваться с таким непобедимым отвращением. Она опустила глаза. «Видишь, малыш, не так уж это хорошо — быть похитителем душ. А впрочем, неважно. Тамплиеры все равно никого не любят».

Взгляд Алексии скользнул по стенам и полу камеры, и вдруг она заметила, как в коридоре мелькнуло что-то красное, движущееся прямо к двери. Двое молодых тамплиеров, кажется, тоже обратили внимание на непонятное явление — теперь они неотрывно смотрели на дверь.

Затем Алексия услышала тикающий звук и скрежет крошечных металлических ножек.

— Что это значит? — требовательно вопросил настоятель, нервно оглядываясь.

Алексия воспользовалась моментом: встала, одним ловким движением выдернула из-под себя табурет и ударила тамплиера по затылку.

Раздался тошнотворный хруст. Алексия поморщилась.

— Прошу прощения, — небрежно проговорила она, перепрыгивая через его упавшее тело. — Вынужденная мера, знаете ли.

Оба стража-вышивальщика вскочили на ноги, но прежде чем они успели запереть дверь в камеру Алексии, огромный блестящий жук, покрытый красным лаком с черными пятнами, бросился прямо им под ноги.

Алексия, все еще с табуретом в руке, выскочила в коридор.

Королева Виктория не была ни удивлена, ни шокирована термином «душекрадка», который таким многозначительным тоном произнес лорд Акелдама. «И только-то?» — словно говорило ее лицо. Она принимала решения, как принимают их монархи во всем мире. Ее дело — поставить задачу, а выполнять будет кто-то другой. Однако, к удовлетворению профессора Лайалла, выяснилось, что на сей раз этот другой — не он.

Королева поджала губы и торжественно передала эту сомнительную честь в изящные, белые, как алебастр, руки лорда Акелдамы.

— Душекрадка, говорите вы, лорд Акелдама? Звучит весьма неприятно. Можно даже сказать — неприемлемо, учитывая, что леди Маккон вновь займет должность моего маджаха, как только ее удастся вернуть домой. Мы рассчитываем, лорд Маккон справится с этой задачей. Само собой разумеется, что мы не можем мириться с попытками вампиров убить маджаха, невзирая на то, беременна ли она и кем именно. Вы должны положить этому конец.

— Я, ваше величество? — лорд Акелдама был явно ошеломлен таким прямым указанием.

— Разумеется. Нам ведь нужен новый кормчий. Вы назначаетесь на эту должность. У вас есть все необходимые качества: вы вампир и отщепенец.

— Позволю себе возразить, ваше величество. Кто бы ни был новым претендентом на пост кормчего, его должен избрать рой всеобщим голосованием.

— Вы думаете, они не одобрят ваше назначение?

— У меня много врагов, ваше величество, даже среди подобных мне.

— В таком случае вы окажетесь в хорошей компании, кормчий: то же самое можно сказать и о леди Маккон, и о покойном Вальсингаме. Мы будем ждать вас на заседании Теневого совета в четверг.

С этими словами королева Виктория безмятежно выплыла из комнаты, исполненная уверенности в своей непогрешимой правоте.

Лорд Акелдама, согнувшийся в поклоне, выпрямился с ошарашенным видом.

— Поздравляю, милорд, — робко проговорил Биффи и попытался встать с кушетки, чтобы подойти поближе к своему бывшему хозяину.

Профессор Лайалл торопливо бросился к нему:

— Пока еще рано, щеночек. Придется подождать, пока ноги окрепнут.

Бета не ошибся: Биффи явно хотел встать на две ноги, а мозг, по всей видимости, был настроен на четыре. Изумленно вскрикнув, молодой человек едва не стукнулся носом об пол.

Лайалл подхватил парня и уложил его на диван.

— Вашему мозгу понадобится некоторое время, чтобы приспособиться к метаморфозе.

— О… — слова застряли у Биффи в горле. — Как глупо, что я сам не догадался.

Лорд Акелдама тоже подошел и стал смотреть из-под опущенных век, как Лайалл поправляет на юноше одеяло.

— Она поставила меня в совершенно невыносимое положение.

— Теперь будете знать, как я себя чувствую большую часть времени, — пробурчал профессор Лайалл себе под нос.

— Вы превосходно справитесь с этой задачей, милорд! — глаза Биффи сияли непоколебимой верой в его бывшего хозяина.

«Замечательно», — подумал Лайалл. Новоиспеченный оборотень, влюбленный в вампира и готовый подчиняться скорее ему, чем законам стаи. Под силу ли даже самому лорду Маккону разорвать такую связь?

— Я думаю, что королева больше всех выиграет от этого назначения, — добавил профессор Лайалл. Он ограничился лишь этим легким намеком на чрезвычайно эффективную, хоть и состоящую сплошь из светских щеголей, шпионскую сеть лорда Акелдамы.

У бедного лорда Акелдамы выдалась тяжелая ночь. В один миг он потерял и возлюбленного, и свою сравнительно приватную жизнь.

— Горькая правда, мои дорогие, состоит в том, что я даже не могу с уверенностью сказать, будет ли дитя запредельной и оборотня душекрадом. И если да, то окажется ли это такой же душекрад, какой родился в свое время от отца-вампира?

— Тем не менее вы не боитесь этого существа?

— Леди Маккон — мой друг, о чем я неоднократно упоминал. Каков бы ни оказался ее ребенок, он будет не более и не менее враждебен к вампирам, чем она сама. Хотя то, как мы ведем себя сейчас, может настроить ее против нас. Кроме того, не в моих правилах пытаться предотвратить беду с помощью насилия. Я предпочитаю для начала иметь на руках все необходимые факты. Я хотел бы увидеть этого ребенка, когда он появится на свет, а затем выносить свое суждение. Так будет гораздо правильнее.

— А другая причина? — Вампир все-таки что-то недоговаривал: Лайаллу подсказывала это интуиция, отточенная за годы работы в БРП.

— Вам непременно нужно вцепляться в него мертвой хваткой, профессор Лайалл? — Биффи обеспокоенно переводил взгляд с бывшего хозяина на бету неожиданно обретенной стаи.

— Думаю, да. В конце концов, это в моей природе.

— Туше, — вампир снова уселся на диван рядом с Биффи и небрежно положил руку на бедро молодого человека — словно по привычке.

Лайалл встал и посмотрел на них обоих поверх очков; на один вечер с него было довольно загадок.

— Итак?

— Знаете, кто был этот душекрад, о котором нас предостерегают Хранители указа, причина всей этой суматохи? Ее звали Аль-Забба, и она являлась в некотором роде моей родственницей.

Лорд Акелдама небрежно покачал головой из стороны в сторону.

Профессор Лайалл вздрогнул. Такого он не ожидал.